Мой персональный рыцарь

      — Эй, прямо перед тобой лужа, аккуратно! — смешно хрюкнув от смеха, говорю я Егору, который шел спиной вперед по улице, смеша меня своими рожицами.- Я не шучу, Егор!       Только в последнее мгновение парень отступает в сторону, минуя проклятую лужу, растянувшуюся по центру тротуара назло всем прохожим. Вот уже три дня наш город изрядно поливает дождь, вводя всех людей в раздраженное состояние. Только сегодня наконец-то соизволило выглянуть солнце, даруя свои последние теплые лучи перед наступлением по-настоящему холодной осени.       Егор позвонил мне два часа назад. Для меня было неожиданностью, когда я услышала его веселый голос, ведь своего номера я ему не давала, что и напугало меня в первые секунды разговора. Парень поспешно пояснил, что позвонил себе с моего телефона, когда я позорно уснула у него на плече в последнюю нашу встречу. В душе поселилось странное чувство, когда он настойчиво потребовал, чтобы я вышла на улицу, аргументируя все тем, что надо ловить момент, пока погода позволяет.       Так как я сделала все уроки и спокойно занималась ничем, то согласилась, совершенно не представляя, как вести себя с Егором. В прошлый раз мы разошлись утром, жутко уставшие и поэтому немногословные. Затем началась напряженная неделя, насыщенная контрольными, которые я благополучно пережила, чего не сказать о Нате, которая все дни пласталась за учителями, слезно моля переписать работы. По вечерам мне приходилось выслушивать нравоучения матери и слушать, как они с отцом ругаются по ночам. Он взял себе отпуск на две недели и теперь мог пропадать на два-три дня, приходя домой ужасно грязным и агрессивным. На его счету уже три разбитых тарелки и два стакана. И сотня маминых нервов.       Поэтому я с радостью выбежала из дома, надев на себя первые попавшиеся вещи, и крикнула матери, что ненадолго погуляю с подругами. Откуда Егор знал мой адрес, тоже оставалось загадкой, но я решила не портить момент своими расспросами. Первые мгновения я чувствовала невероятное смущение, что крайне позабавило Егора, однако через время я ощутила легкость и беззаботность.       — Надо не бояться встать в лужу или любого другого действия, которое вызовет у общества негодование, — нравоучительно выдал Егор, подмигивая.- Тогда почувствуешь себя менее зажатой. Перестань смотреть по сторонам! Лучше смотри на меня, я интереснее их всех.       Громко фыркнув, я заявила, что не интереснее потрепанной урны, мимо которой мы только что проходили. Брюнет картинно схватился за сердце, всем видом показывая, как его ранили мои слова.       Мы уже полтора часа блуждали по городу совершенно бесцельно, болтая ни о чем и обо всем одновременно. Я жаловалась на учителей в школах, а Егор выслушивал мое нытье с легкой улыбкой на губах, при этом оставаясь образцом терпеливости, ведь на его месте я бы давно сбежала.       — Боюсь, Кристина не оценит этого, — не удержалась я от комментария. Эх, некому отрезать мой длинный язык.       Лицо Егора приобрело серьезное выражение. Парень стал идти рядом со мной, держа руки в карманах его черного пальто. Он склонил голову вниз, смотря в тротуар и медленно выдыхая воздух.       — Кристина и не должна ничего оценивать, — жестко сказал парень, сжав губы в тонкую линию.- Что ты ко мне с ней прицепилась?       — Эй, это не я ей привозила ее забытую работу! — не осталась в долгу я, реагируя на его вспыльчивость.- Знал бы ты, как она часами трещит о том, какой крутой и замечательный у нее парень. По-моему, только один наш завхоз не в курсе, и то, потому что в запое постоянно находиться.       — Я не ее парень, — вдруг рассмеялся Егор, и я растерянно уставилась на парня. Что за резкие смены настроения? — Она лишь маленькая глупая девочка, которая слишком много о себе думает. Точнее, о том, как она выглядит в глазах окружающих. Возраст такой, понимаешь?       Я не понимала. Точнее, с первым я была абсолютно согласна, но уж точно не стала бы приписать все к возрасту. Все у него к одному сводится! Как будто, когда тебе стукнет двадцатка, ты вдруг сразу заимеешь мозги взрослого человека. Не так это работает.       — Значит, по-твоему, я тоже такая?       Напряженно вздохнув, Егор закатил глаза.       — Я разве хоть слово сказал о тебе? — спросил он в ответ, вздернув бровь. Я помотала головой.- А зачем тогда проецировать на себя то, что я говорю о совершенно другом человеке? Отличница, ты вроде умная девочка, а иногда такие глупости выдаешь.       Я молча отвернулась и зашагала дальше, пытаясь понять эту странную мужскую логику. Получается, что возраст сказывается на Крис, а на мне нет? Но ведь когда-то он говорил совершенно противоположные вещи. Что за хамелеонская натура? Егор тронул меня за плечо, и я перевела взгляд на парня.       — Я считаю, что ты довольно взрослая девушка несмотря на свой молодой возраст, ладно? И не пытаюсь этот факт опровергнуть, детка, — примирительно сказал парень, улыбаясь.- Так что не надо смотреть на меня как на врага народа. Особенно после того, как я благородно защитил тебя от придурка-одноклассника и помог разобраться с такой штукой, как алгебра.       Похоже, он будет вечно припоминать мне об этом. Я закатила глаза и вымученно посмотрела на парня. Он аж весь зарделся, наверное, до пенсии о своих «благородных» поступках будет помнить. Нахохлившись, я упрямо прибавила шаг, впрочем, Егор быстро поддержал игру, и теперь мы то и дело старались перегнать друг друга, что наверняка выглядело странно в глазах окружающих. Хотя, если честно, то прохожие волновали меня в последнюю очередь. То ли это Егор положительно повлиял на меня, то ли это я настолько загруженная, что мне уже плевать на остальных людей. Не знаю даже, какой вариант лучше.       — Тпру, стоять, гонщица, — шутливо заставил меня притормозить Егор, упираясь руками мне в плечи, заглядывая в глаза.- Я понял, ты не привыкла сдаваться. Может, зайдем кофе выпить?       Он кивнул на красивую витрину кофейни, возле которой мы остановились. Я была не против, так что мы зашли внутрь и почти сразу же счастливо выдохнули, ощутив на себе всю теплоту помещения. Все-таки долгие гулянья по улице имеют свои недостатки. Ненадолго заглянув в зеркало пудреницы, я ужаснулась своему краснющему из-за холода носу и тут же попыталась как-то поправить это дело, мысленно представляя, как я ходила все время по улице с таким нелепым лицом. Да и еще и с Егором!       Впрочем, парень мудро сделал вид, что не заметил всех моих манипуляций и сказал мне занять столик, пока он будет делать заказ. Я послушно пошла вглубь зала и выбрала укромное и тихое место в углу, рядом с которым стояло причудливое деревце в горшке. На самом деле, я очень редко бывала во всяких кафешках. С одноклассниками я предпочитала лишний раз не зависать вместе, к тому же мама постоянно нудила о том, что я где-то хожу и прохлаждаюсь, а с Натой мы обычно устраивали домашние просмотры фильмов.       Поэтому я чувствовала невероятное волнение от осознания того факта, что я прямо сейчас сижу в кафе вместе с парнем, который вроде бы начинает мне нравиться. По крайней мере, определенные чувства он у меня вызывает своими подколками и искренними улыбками. Немного зависнув в телефоне, я не заметила, как уже вернулся Егор с двумя ароматно пахнущими кружками кофе. Парень галантно поставил передо мной кружку и уселся напротив меня, сверля внимательным взглядом.       — Надеюсь, я правильно угадал с напитком. Думаю, тебе подойдет карамельный латте.       Он вдруг окинул меня достаточно теплым взглядом, и на секунду в серых глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла рассмотреть полностью. Сделав маленький глоток, я чуть не умерла от удовольствия. Наверняка у меня лицо походило на моську кота, обожравшегося сметаной. Егор довольно хмыкнул и медленно отпил свой кофе.       — Это у тебя такой талант угадывать любимый напиток человека? — поинтересовалась я, не представляя, каким образом он угадал один из моих любимых напитков.       — Я вообще талантливый парень, — скромно отозвался Егор, откидываясь на спинку стула. Он продолжал смотреть на меня с улыбкой.- Как там дела с алгеброй?       Не сдержавшись, я сокрушенно простонала, наклонив голову вперед. Алгебра. Одно слово, а ужас уже стоит в горле, готовый воплем вырваться наружу. Серьезно, мы похоже совсем несовместимы. Если раньше я неплохо разбиралась в простых вещах, то в одиннадцатом классе алгебра стала для меня своеобразным краеугольным камнем, который я постоянно вертела в руках, тщетно пытаясь хоть что-то разгадать.       — Даже не спрашивай, я потомственный гуманитарий, у меня от алгебры голова раскалывается, — уныло сказала я ему, делая глоток кофе.- Нет, правда, для меня каждый урок это мучение. Не представляю, что буду делать, когда в университете у меня начнется высшая математика.       — Будет весело, — заржал Егор, получая от меня угрожающий взгляд.- Нет, ну правда, математики те еще весельчаки. Такой предел тебе зададут, что только и останется делать, что смеяться.       — Никогда бы не подумала, что ты хорошо разбираешься в алгебре, — вдруг честно призналась я, отчего Егор возмущенно дернул бровью.- Ты определенно не выглядишь не как человек, который шарит в таких вещах.       Егор коварно улыбнулся. Но глаза его блеснули весьма зло.       — А ты у нас знаток по людям, отличница? — поинтересовался парень, подпирая подбородок руками.- Думала, что я раздолбай, который в школе учился на два, забивая на учебу, и кое-как пролез в университет? Так ты обо мне думаешь?       В голосе парня слышалась неприкрытая обида, и я пожалела, что сболтнула лишнего. Я ведь правда так думала. Мне казалось, что Егор- сын какого-нибудь влиятельного человека и попал в университет по связям. Ну не похож он на прилежного студента и все тут! Он же легкомысленный, и у него один ветер в голове.       — Я могу думать все, что угодно, я по сути тебя даже не знаю, — тихо сказала я, опустив взгляд на кружку с кофе.- Я знаю, что ты можешь помочь совершенно незнакомому человеку, даже не один раз. Знаю, что ты смешной и действительно хорошо разбираешься в математике. Больше я ничего о тебе не знаю, Егор.       — А хочешь узнать? — в ответ спросил Егор, внимательно за мной наблюдая.       Он взял в руки кружку и стал гонять еще горячую жидкость по кругу, выглядя задумчиво. Я тоже задумалась. Хочу ли я его узнавать? Что мне это принесет? И как далеко зайдет наше общение? Над этими вопросами следовало подумать, однако в душе все кричало «хочу!!!» вопреки доводам разума, и я несмело кивнула, не решаясь поднять на парня глаза. А вдруг он самом деле шутит, и скажет, что все это розыгрыш, и он общался со мной только лишь, чтобы посмеяться и повеселиться. В душе все замерло в ожидании его следующих слов.       — Тогда пойдем, кофе же ты уже допила, — кивнул на пустую кружку Егор и поднялся со стула.- Ты одевайся пока, а я расплачусь.       И он ушел прежде, чем я успела сказать, что заплачу за себя сама. Ладно, скажу об этом, когда выйдем из кофейни. С неохотой я надела пальто и закуталась в теплый мягкий шарф, внутри дрожа от того факта, что придется выйти в этот холодный мир, что находился за пределами кафе. С этими мыслями я не заметила, как за мной за дальним столиком наблюдал с озадаченным выражением один человек, которого я так и не заметила, и поспешно вышла из кофейни.       Меня встретил холодный морозный воздух, дующий прямо в лицо, и от которого хотелось зажмуриться. Через секунду вышел Егор и также недовольно скривился, отчего я рассмеялась. На душе вдруг стало так легко, да и кофе до сих пор согревал изнутри, делая меня чуточку счастливее.       Мы несмелым шагом двинулись в парк, где я обычно любила гулять с Натой. С ней там всегда можно найти какое-нибудь приключение на одно место.       — Сколько я тебя должна за кофе? — опомнилась я и тут же полезла в карман за своим миниатюрным кошельком.       Пока я пыталась выудить его из недр кармана пальто, который поражал своими размерами, Егор молчал. Когда я все-таки вытащила долгожданную вещицу, я посмотрела на парня, который продолжал молчать. Если он пытался мысленно передать мне ответ, то у него явно это не получалось.       — Ты мне ничего не должна, — резковато отозвался Егор, сохраняя суровое выражение лица.- Убери кошелек.       Ну уж нет, я его с таким трудом вытаскивала! Еще раз повторив свой вопрос, я встретила негодование во взгляде Егор. Брюнет шумно выдохнул и остановился, хватая меня за руки, вынуждая также остановиться и вопросительно на него взглянуть.       — Ты.мне.ничего.не.должна. Больше не спрашивай меня о таких вещах, пожалуйста, — попросил Егор, и я слегка опешила от его неожиданной серьезности.- Поэтому убирай кошелек и пойдем. Расскажу тебе историю своей жизни.       Парень еще раз грозно посмотрел на меня, и я покорно убрала кошелек в карман, внутри негодуя. Вся моя независимая натура кричала, что надо отдать деньги за кофе и не позволять за себя платить, но интуиция подсказывала, что возмущаться сейчас не стоит. Тем более, когда тебе пытаются рассказать о своей биографии. Мужественно прикусив себе язык, я зашагала рядом с Егором, приготовившись слушать.       А парень перестал быть улыбчивым и веселым. На лбу появилась легкая складка, взгляд направлен вперед и кажется пустым. Я обеспокоенно глядела на парня, пока он, наконец, не начал говорить.       — Пожалуй, начну сначала. Родился я в другом городе, намного меньше, чем наш, так что все там друг про друга знали и постоянно обсуждали. Мой отец бросил меня еще до самого рождения, поэтому матери одной пришлось справляться и с работой, и с воспитанием меня, так как у нее самой родители давно умерли, а родственников она никогда в лицо не знала. Насколько мне помнится, были мы только вдвоем где-то три года, — Егор на мгновение замолчал, видимо, собираясь с мыслями, а я затаила дыхание.- Она работала в кафешке возле заправки, ей платили жалкие гроши, на которые прожить нельзя было. Поэтому сначала появился Коля, который прожил с нами около года, а потом просто в один день съехал. Затем появился Дима, который на пять лет младше был матери, и от которого по случайности залетела, родив мне двух сестер. Дима сначала пытался жить с нами, даже заботился о девочках, а потом ему надоело, ведь в двадцать три совсем не хочется круглыми сутками сидеть с детьми. Поэтому мы остались вчетвером, и уже я в пять лет сидел с ними. Мать продолжала работать все в той же кафешке, при этом от горя начала пить, частенько пропадая где-то сутками. Нам повезло, наша соседка была доброй пожилой женщиной, которая иногда сидела с нами и была нам как бабушка. Она была единственным светлым лучиком в моей жизни на тот момент, — грустно улыбнулся Егор и пнул валяющийся на дороге камешек.- Из-за того, что денег ни на что не хватало, мне приходилось мастерить игрушки самому и перешивать свою старую одежду для девочек. Лет в семь появился Игорь, который сначала показался мне хорошим человеком, который любит маму и будет заботиться о нас. Впрочем, так и было первые два месяца. А потом мы узнали, что он закодированный алкоголик, и они вместе с матерью пили на пару. За два года она успела родить еще двух мальчиков, и нас стало семеро на однокомнатную старую квартиру. Мне с девочками приходилось спать на полу на кухне. Хороших взаимоотношений мне с Игорем не удалось построить, он мне не нравился, да и сам он тоже не питал ко мне особых чувств, учитывая, что ему, работая на заводе, приходилось кормить такую ораву. Он с матерью продолжил пить, и совсем скоро денег переставало хватать даже на еду. Тогда начались постоянные истерики матери, обвинения в том, что ее жизнь не сложилась, и она несчастная женщина. Она и нас часто винила во всем, что с ней произошло. Я тогда не понимал, как ее утешить и из кожи вон лез, следил за братьями и сестрами, готовил и убирался, а она все равно в пьяном угаре продолжала орать на меня. Все закончилось в один день, когда она после обеда пришла с работы и сказала мне и девочкам собираться. Такого ее равнодушного лица я раньше никогда не видел. Мы сели в машину и я начал спрашивать, куда мы едем, но мама мне не отвечала, — голос Егор слегка дрогнул, и парень на мгновение замолчал, но вскоре продолжил.- Я здание еще издалека узнал, нам в школе про него классная руководительница рассказывала. Оно такое старое, невзрачное, возле него жители старались лишний раз не ходить. Я не понимал, зачем она привезла нас в детский дом, и все спрашивал у матери, пока она нас по узкой дорожке вела к главному входу. Помню, она даже всхлипнула, но продолжала молчать. И это молчание меня убивало. Нас встретила какая-то грузная женщина с хищным лицом, и сказала, что все будет хорошо. А позже я узнал, что мать написала отказ от родительских прав на меня и девочек, и, из-за того, что ни мой отец, ни отец девочек отказывался нести ответственность, а родственников у нас никогда не было, она решила отдать нас в детский дом. Вся загвоздка в том, что в девять я всего этого не знал, поэтому уже на второй день пребывания в детском доме я стал проситься домой, так мне было там страшно находиться. Да и девочек я почти не видел, мы оказались в разных корпусах. Воспитательница успокаивала меня, говорила, что теперь это мой дом. Как мне потом сообщили, девочек сразу взяла какая-то семья, и я даже порадовался, что их не разделили, ведь я по себе знал, каково вдруг оказаться одним в незнакомом и неродном месте. Я в этом поганом доме провел семь лет. Семь адских лет. Даже вспоминать об этом сейчас не хочется. Вдруг меня нашел папин брат и забрал с собой, ни слова не сказав. Откуда и как я решил не спрашивать, мальчишке в шестнадцать лет не хочется разбираться в таких вещах. Тем годам я благодарен лишь за то, что я встретил своего лучшего друга Леху. Он с отцом жили в частном доме на другой стороне дороги, но площадка детская была общая, так что именно там я с ним и познакомился. Мы как-то сразу сдружились, оба были сорванцами со своими семейными дрязгами в детстве. Так что мы были опорой друг для друга, и никогда не бросали друг друга. Он мне семью заменил, и до сих пор это делает, — Егор вновь улыбнулся, но уже более радостно, несмотря на то, что на челюсти ходили желваки.- Два года я прожил у дяди, и это были самые спокойные два года за последние десять лет. Правда, мне пришлось переехать сюда, из-за чего и Леха запросился вслед за мной, а его отцу было выгоден переезд, так что мы вместе пошли одну школу. Дядя был бизнесменом, так что частенько проводил время на работе, лишь только требовал, чтобы я не приносил ему неприятности. Естественно, мне это особого труда не составило. Учеба мне всегда давалась легко, да и память у меня быстро информацию новую схватывала. Я хорошо сдал ЕГЭ, и поступил в университет, успешно сдавая все экзамены и зачеты. В этом году заканчиваю бакалавриат и иду на магистратуру, — уже более весело закончил парень, и уже только тогда решился посмотреть на меня.       Его лицо удивленно вытянулось, когда он увидел мое заплаканное лицо. Я просто не могла сдерживать свои эмоции. Слушая его рассказ, его голос, наполненный затаенной болью, я ясно ощущала, что все мои проблемы ничто по сравнению с тем, что пришлось пережить ему, такому улыбчивому на вид парню. Слушая его откровения, я мысленно переносила все на себя и не могла понять, как можно было остаться хорошим человеком после такого. Как можно было не стать злым ощетинившимся на весь мир человеком? У меня задрожали губы, и я едва слышно всхлипнула, тут же вытирая слезы дрожащей рукой.       — Ты чего? Эй, девочка, — не привычно ласковым голосом позвал меня Егор, с расширившимися глазами смотря на меня. Он быстро привлек меня к себе, отходя в сторону, чтобы не мешать прохожим ходить по дорожке.- Не плачь, тут же столько людей, подумают еще, что я тебя обижаю. Ну ты чего, Ира, — у него даже вырвался нервный смешок, Егор неловко погладил меня по голове.- Если бы я знал, что ты так отреагируешь, рассказал бы тебе в другом месте. Пожалуйста, не плачь. Это ведь уже закончилось, и осталось в далеком прошлом. А я предпочитаю жить в настоящем.       Еще раз смешно хлюпнув носом, и я наконец-то уговорила себя успокоиться. Меня прямо прорвало, слезы, кажется, даже не собирались прекращаться, поэтому я еще несколько минут стояла, уткнувшись носом в пальто Егора, ощущая себя полной дурой. Только я могу, выйдя погулять, в итоге стоять посреди парка и реветь в три ручья. Уму непостижимо, какой сентиментальной я оказалась. А ведь хвасталась раньше, что ничем меня не пронять, я на глазах других людей не плачу. Как же глупо получается. Егор, наверное, сейчас подумает, что я какая-то ненормальная.       — П-прости, я не хотела, — все еще дрожащим голосом сказала я, все-таки решив отлипнуть от парня, который взволнованно глядел на меня.- Не знаю, как так получилось.       В его глазах мелькнуло умиление, и парень стер последнюю слезинку с моей большим пальцем, на секунду останавливая руку возле моего лица. Надо же, какие у него теплые руки, он ведь все время их на виду держал, когда мы гуляли, а они все равно теплые остались… Я поморщилась, ощутив резкую головную боль в районе затылка. Так всегда происходит, когда я поплачу.       — Ты меня напугала, — честно признался Егор, при этом выглядя смущенно и растерянно.- Потому что я ни малейшего понятия не имею, что делать с плачущими девушками.       Я издала короткий смешок и еще больше смутилась. Попыталась как-то привести в порядок мой растекшийся макияж, но вскоре плюнула на это дело и убрала зеркальце в карман. Даже странно, что оно у меня в кармане оказалось, я ведь последний раз видела его в косметичке. Помнится, Ната говорила, что девушка из любого невместительного места сделает черную дыру, в которой соберутся все вещи мира. Кажется, я начинаю верить ее словам.       — Я просто…представила, каково тебе было, — тихо сказала я, но Егор быстро меня прервал.       — Не надо это представлять, — жестко сказал он, прожигая меня пристальным взглядом.- Сейчас у меня все прекрасно, и это главное. Мне просто хотелось, чтобы ты знала и эту сторону моей жизни.       — Ты всем девушкам рассказываешь свою душещипательную историю? — поинтересовалась я спустя долгое время нашего молчаливого гулянья.- Просто, я бы вряд ли такое рассказала кому-либо.       Егор посмотрел на меня, и я увидела в его глазах так и рвущуюся шутку насчет ревности, однако парень мудро промолчал, увидев всю серьезность моих намерений. Меня не могло оставить в покое его прошлое. Я продолжала прокручивать слова Егора в голове, отчего внутри все сжималось от чувства несправедливости. Никто такого не заслуживает, и никто не должен проходить через такое. Мне хотелось встретиться с его матерью, женщиной, которая добровольно отказалась от собственного сына и дочерей, и высказать ей все, что я думаю о ее гнусном поступке. Кровь в жилах медленно закипала, и я сделала глубокий вдох, в попытках себя успокоить.       — Нет, только тем девушкам, которых приходится спасать от назойливых одноклассников и страшной алгебры, — хохотнул Егор, и я возмущенно хлопнула его по предплечью, тут же смущенно уставившись в асфальт.- На самом деле нет, Ира, я не всем девушкам рассказываю о прошлом, только тем, кто нравится.       И вот думай теперь, что с этим высказыванием делать. Не скрою, сердце радостно забилось от слов парня. А мозг тем временем настойчиво спрашивал: «А правда ли это?». В голову вдруг заплетал образ злой как черт Кристины. Если Егор не считает ее своей девушкой, то одноклассница явно по-другому смотрит на ситуацию. И если она каким-то боком узнает, что я прогуливалась с ее парнем, то точно сотрет меня в порошок, несмотря на ее модельную худобу.       — Ладно, пойдем, провожу тебя до дома, не могу смотреть на то, как ты замерзаешь, — сказал Егор, и мне хотелось возразить, однако холодно действительно было. Да и смеркаться стало, мама явно будет не в восторге, если я поздно приду домой.       Почти в полном молчании мы проследовали до моего дома. Мне все было интересно, пошутил ли Егор насчет того, что я нравлюсь ему, или нет. Поэтому шла я глубоких раздумьях и совершенно ничего вокруг не замечала. Даже то, как внезапно мы оказались возле дверей моего подъезда. Как же быстро мы дошли, уму непостижимо. Всеми фибрами души я сейчас хотела остаться еще хоть на несколько минут рядом с Егором, а не идти в дом, который в последнее время будто стал мне неродным.       — Провожу тебя до этажа, мало ли там какие придурки шляются, а ты же у нас собирательница приключений, — сказал Егор, придерживая подъездную дверь, чтобы я прошла вперед.       Из-за тусклого света подъезда его глаза потемнели, и были гораздо опаснее и глубже, чем днем. Оставалось только догадываться, что же скрывается за этими глазами и многозначительными взглядами.       Поднявшись на нужный этаж, я ощутила всю прелесть давления неловкого молчания. Точнее, для меня оно было неловкое, а Егор спокойно стоял и смотрел на меня. Почему-то я не спешила прощаться и открывать входную дверь, а просто стояла левее двери, слегка прижимаясь к стене подъезда из-за моей внезапной неспособности ровно стоять на ногах.       Вдруг Егор сделал шаг вперед, и я еще сильнее прижалась к стене, ощущая, пульсирует вена на моей шее от переизбытка эмоций. Опершись одной рукой на стену, Егор слегка наклонил голову вниз, пытаясь заглянуть в мои глаза. А я…а я сделала самое что ни на есть умное решение- просто закрыла глаза. Буквально кожей ощущала, как наэлектризовался воздух между нами.       По-прежнему не открывая глаза, я стояла неподвижно, ожидая, что же будет дальше. Возле уха послышался тихий смешок, наполненный нежностью. Затем я ощутила легкое касание губ за мочкой уха, и второе уже на щеке. Мурашки, пробегающие по моей коже, уже не находили себе места.       — Трусиха, — послышался шепот возле уха, а затем я услышала шаги по лестнице, но так и не решилась открыть глаза.       Да, я и правда трусиха. Зато теперь я знаю, что Егор тогда не шутил. И от этого странное ощущение появилось в груди, которое не отпускало меня весь оставшийся вечер.