У него теперь свои облака

Тебе нет места в моем доме, На моей кухне, в моей гостиной. И даже в списке «слегка знакомых» – Только если в «разлюбимых». Тебе нет места в моем доме, В моих привычках, в моих мыслях И, уж конечно, в моем телефоне – Тебе нет места в моей жизни. Кэвин Дэйл «Тебе нет места в моем доме»

Еще одна затяжка. Которая уже по счету? Сотая? Тысячная? Да и посрать. Ему это нужно. Шикамару выдыхает в потолок струи дыма, что ебаный дракон. Небольшая однокомнатная квартирка давно уже провоняла насквозь. Нара курил, обои – впитывали. Охуенный тандем. А ведь она ненавидела эту его дебильную привычку. Говорила, что если он прокурит ее волосы, она его убьет. И он послушно откладывал сигареты в дальний ящик, потому что прокурить ее волосы – это ж кощунство. Они так вкусно пахли. Земляникой и осенью. И так охуенно было пропускать их сквозь пальцы. И снова он затягивается. Прижигает ее внутри себя. Процедура болезненная, но такая необходимая. Сука. От дыма слезятся глаза. Его квартира – дымное царство. Того и гляди он и сам рассыплется пеплом. В углу работает старенький стационарный компьютер, немного разбавляя темноту. На экране – очередная курсовая работа для избалованного сыночка какой-то-там шишки. Шикамару похеру, аванс он уже получил. И даже потратил половину. Часть денег ушла на оплату квартиры, а остальное он спустил на сигареты, дешевый кофе и растворимую лапшу. Из дома можно смело не выходить еще неделю. А то и больше. Еще одна серая струя устремляется в потолок. Забавно. Раньше он любил часами лежать на лавочке в парке, закинув руку за голову, и смотреть на облака. Иногда она даже к нему присоединялась. В своей ебаной короткой юбке устраивалась между его ног, откидывалась спиной на грудь Нары. И он укутывал ее собой, сплетал тонкие девичьи пальчики со своими, загрубевшими, и прижимал крепче. А она смеялась, запрокидывала голову и целовала его в подбородок. Нахуй ее, теперь у него свои облака. Щелчок зажигалки. Новая сигарета. И жизнь тоже новая. Только вот привкус от старой все еще вяжет язык. Двадцать второе сентября. Сегодня ему стукнуло двадцать четыре. Да даже не стукнуло – ебнуло. А он все еще чувствует себя семнадцатилетним мальчишкой, по уши влюбленным в свою лучшую подругу. Он любил ее с детства. С той самой первой встречи, когда она отдала свое мороженое тому странному мальчишке, Наруто. Потому что у того не было денег. Или родителей, которые могли бы ему это долбаное мороженое купить. И в тот момент шестилетний Нара Шикамару понял, что должен – нет, обязан – быть рядом с этой девчонкой. Потому что для него она была особенной. Нет, правда, какой ребенок в шесть лет добровольно отдаст свое мороженое? Но она так улыбалась, когда протягивала белобрысому мальчишке стаканчик, что внутри у Шикамару стало так тепло-тепло. Это потом, позже, он поделится с ней своим мороженым. Она фыркнет, потому что не любит мятное, ее-то было клубничным, но позволит ему себя угостить. – А тебя как зовут? – спросит она важно, делая вид, что не обращает на него внимания. Но Шикамару заметит, как она с любопытством косится в его сторону краем глаза. А глаза у нее красивые. Голубые, на небо похожие. – Шикамару, – лениво будет сказано. Он тоже притворится, что ему все равно, откидываясь на спинку лавочки и заламывая руки за голову. – А тебя? – Ино, – ответит она, хмуря светлые брови, а потом резко развернется. – Ты только не подумай. У меня уже есть жених. Его зовут Чоджи, – абсолютно серьезно она предупредит, а потом протянет ему свою ладонь для рукопожатия. Прямо как взрослая. – Шикамару, ты будешь моим другом? Блять, да лучше бы он тогда ее послал… Взгляд падает на телефон. Сообщение пришло два часа назад, а он все еще не удосужился прочитать. А внутри все аж клокочет. Так и хочется спросить – ты больная что ли? У него сегодня день Рождения, а это день не для траура как бы. Что ж тебе, Ино, не сидится-то в своей Италии? Со своей красивой жизнью и богатеньким женишком, который, небось, тебя трахает так, что ты визжишь, как последняя блядь. Но нет, тебе нужно было написать. Напомнить о себе. Да с живыми людьми вообще так не поступают! А Шикамару пока еще живой. Сердце бьется, гоняет кровь по организму, хоть и с неибовым таким содержанием никотина. Пепел падает на запястье. Надо же, не больно даже. А рука предательски тянется к телефону. Потому что где-то там, внутри, еще, сука, теплится надежда, что все еще может быть по-старому. Нажимает на кнопку блокировки. На экране одно входящее. Отправитель – подлая сука. Она уже почти год у него в контактах под этим именем записана. И думаете, от этого легче? Да нихуя подобного. Наконец Шикамару открывает сообщение, и в глаза сразу же бросается первое предложение: «Привет, Шика…» Так его называла только она. И внутри все паскудно так сжимается. Хочется отложить телефон, разбить нахуй, выбросить в окно, но глаза уже бегают по строчкам, и не остановиться. «Или теперь будет уместнее называть тебя полным именем? Даже не знаю. Наверное, все же сделаю вид, что мы все еще друзья, потому что так у меня будет повод поздравить тебя с твоим днем Рождения». Парень выразительно поднимает брови. Друзья? Серьезно, Ино? Извините, Ваша кошка умерла, но вы можете оставить ее себе. Да сдохла кошка! Похоронили уже… И снова затяжка. Может, ему повезет, и он скопытится от рака легких? А память уже услужливо подсовывает такие ненужные сейчас воспоминания. Им по пятнадцать. Он сидит на кровати в ее комнате, пока Ино разъяренно роется в шкафу в поисках чего-то-там. Сегодня ее отшил один из самых крутых парней в их школе. Учиха Итачи – старшеклассник. – Да что ж не так с этими Учихами? – сетует она, выбрасывая на пол вещи. – И ведь не просто отшил, а еще и по голове потрепал! Как маленькую! – в ее голосе звучит обида. Еще бы, ее же отвергли. – Я покажу, насколько я НЕ маленькая, – добавляет она тише и радостно взвизгивает. – Вот оно! Вытащив из шкафа старую школьную форму, она прикладывает юбку к себе и, покрутившись перед зеркалом, поворачивается к другу. Шикамару хмурится. Клетчатая ткань едва прикрывает уже начавшие округляться бедра. – Женщина, если ты заявишься в школу в таком виде, тебя точно выгонят, – комментирует парень, на что Ино лишь фыркает, откладывая вещи на спинку кресла, а потом запрыгивает к нему на кровать, подгибая ноги под себя. – Осталось только научиться целоваться. И вот тут его клинит. Она что, собирается учиться целоваться с ним? – Так. Сядь по-нормальному и положи свои руки мне на талию, – командует блондинка. – Не буду я тебя целовать, – прерывает ее Шикамару, отодвигаясь подальше. Мало ему Темари, которая недавно пригласила его к себе, чтобы помог с математикой, а вместо этого всего облобызала, так что он еле вырвался. – Это еще почему? – надувается Ино, скрещивая руки на груди. Прямо как в детстве. – Да потому что, – бурчит парень, опрокидываясь назад и закидывая руки за голову. – Ты же сама сказала. Мы с тобой друзья. И мне лень что-то менять. – Слушай, Шика, – практически перебивает она, подсаживаясь ближе, кладя его затылок к себе на колени. Пальчики стягивают резинку и перебирают волосы Нары. Приятно, черт возьми. – Мне правда нужна твоя помощь. Я должна доказать Итачи, что я не маленькая. И для этого мне нужно уметь целоваться. Я могла бы, конечно, обратиться к Кибе или Наруто, – от этих слов Шикамару напрягается. Почему-то представлять подругу, целующейся с одним из этих двух, неприятно, черт возьми. – Они бы не отказались, – продолжает девчонка, задумчиво пропуская сквозь пальцы коричневые пряди, – Но я бы хотела, чтобы мой первый поцелуй был с человеком, которому я доверяю. Глупо, да? – улыбается она, и он хочет ответить, что да, это глупо, но вместо этого притягивает ее к себе. Губы у Ино мягкие и совсем не обветренные, как у Темари. Шикамару вбирает нижнюю, слегка засасывает в рот, и девчонка блаженно прикрывает глаза. Нравится. Ее ресницы щекочут его щеку. Пальчики соскальзывают на грудь Нары, а сама Яманака забирается на него сверху. Ох, только бы не зашел Иноичи-сан! Застукай он их в таком виде, Шикамару бы вылетел из дома Яманака, как пробка. И прощай, Ино. Иноичи бы его на милю к своей принцессе не подпустил. Ино пытается повторять его движения. Проводит языком по верхней губе. Слегка прикусывает, и Шикамару еле сдерживается, чтобы не застонать от удовольствия. Ладони ложатся на поясницу подруги. Идеально. И плюется на то, что она, скорее всего, сейчас на его месте Учиху представляет. Это ведь их первый поцелуй. А через неделю на школьной дискотеке Ино официально начнет встречаться с Итачи, а Шикамару будет стоять в стороне с захмелевшей и повисшей на его руке Собаку Но… Щелчок сигареты. Затяжка. А потом были еще другие парни… И каждый раз, расставаясь с ними, Ино приходила к нему. Рыдала, загибалась, изливалась грязной руганью на пол в его гостиной и по совместительству спальне. И так до тех пор, пока не случилось это. «Это» до сих пор снится ему такими ночами, как сегодня. И вчера. И позавчера. И неделю назад. Ино стоит на пороге с бутылкой виски. Тушь потекла, помада размазалась. Опять ее парень бросил. На сей раз какой-то Хидан. – А я у него виски сперла, – нервно смеется она, проходя на кухню и вытаскивая из настенного шкафа две рюмки. Алкоголь жжет горло и заедается лимоном. Двадцать лет – самое время попробовать что-то покрепче, чем дешевое пиво. Они падают на разложенный на полу матрац, все такие алкогольные. Он сам не помнит, как рука Яманака оказывается у него в штанах. Как он тянет ее на себя, попутно стаскивая одежду. Как пальцы обхватывают такую желанную девичью грудь, сжимают затвердевшие уже соски. Ино стонет, как самая настоящая шлюха, наклоняется, позволяя Наре обвести ореолу языком, даже оставить засос. Ее рука выскальзывает из его штанов и забирается под собственную юбку. Девушка прикусывает нижнюю губу, и у Шикамару от этого зрелища окончательно сносит крышу. Он резко переворачивается, вжимая Ино в матрац своим весом. Юбка стягивается с ног вместе с бельем, а следом на пол летят и спортивные штаны самого Нары. Он врывается в нее без подготовки, вколачивается так, словно от этого зависит его жизнь. Задирает одну ногу на свою поясницу, второй сплетая их пальцы. Яманака притягивает парня к себе, вынуждая навалиться сверху. Длинные ногти впиваются в ягодицы, вырывая изо рта Шикамару недовольное рычание. Он кончает первым, в последний момент выскальзывая и изливаясь на покрывало, а потом доводит ее пальцами… Вот так и начинаются эти нездоровые отношения. Они не встречаются, Ино просто приходит к нему потрахаться, когда ее бросает очередной парень. И так два года. Он уже думает, что пора с этим завязывать, а потом она снова нарушает его планы. – Может, попробуем по-нормальному, – шепчет Ино, лежа у него на груди. Рука, до этого перебиравшая ее волосы, застывает. Что она только что сказала? – Сходим на свидание, – продолжает девушка, проводя своими ногтями по его бокам. Знает ведь, что его это возбуждает. – Ты проводишь меня до дома. Может, я даже тебя поцелую… И он соглашается. Притягивает ее к себе, вовлекая в поцелуй. А потом они действительно идут на свидание, после которого Шикамару провожает ее до дома. И она целует его на прощание в щеку. А он стоит и смотрит, как она скрывается в подъезде, как в ее квартире зажигается свет. Осень пробирается холодными лапами под растянутую толстовку, но он не уходит. Стоит и курит до тех пор, пока на телефон не приходит сообщение: «Кончай мерзнуть и поднимайся, Нара. Не хватало мне, чтоб ты заболел». И в этот момент он любит ее, эту шестилетнюю девчонку с клубничным мороженым, которая сделала его счастливым… Это счастье длится чуть меньше года. Однажды Ино просто приходит к нему домой и говорит, что им нужно расстаться. А все потому что три недели назад она столкнулась в городе с Итачи, и он предложил ей попробовать начать все сначала. Она ушла, сказав на прощание, что они все равно останутся друзьями, а он так и стоял в прихожей, как будто ждал, что сейчас откуда-нибудь из-за угла выскочит толпа придурков с криками «А-а-а, повелся? А мы тебя наебали!» Но никто не выскочил. Только внутри что-то сдохло. Поначалу он делал вид, что все в порядке, встречался с друзьями, но стоило остаться одному, как начинало саднить и лихорадить. Алкоголь не спасал. Кайф от случайных перепихов заканчивался так быстро, а на его место приходила ломка. Хотелось выкинуть ее из головы, забыться. Хоть ненадолго. Но она не отпускала. А потом началась паранойя. Он видел ее повсюду. Когда шел по улице, достаточно было заметить в толпе собранные в высокий хвост светлые волосы, а внутри уже драло и кровило. Вскоре он практически перестал выходить из дома. Она пару раз звонила, но трубку он не брал. Щемило, кусал колени, но не отвечал. Сигареты курились по двадцать штук за раз. А в душе что-то день за днем отмирало, выхаркиваясь по утрам в умывальник желтыми сгустками. Как-то раз он зашел на ее страничку, полистал фотки. Оказывается, она со своим чудо-женишком переехала жить в Италию. В тот вечер он надрался. А на утро пришла апатия. Послал все нахуй, накупил продуктов на месяц вперед и самоотверженно утонул в своей депрессии. Перекрылся ото всех, начал работать на дому. И вот куда его это привело… Рука все еще сжимает телефон. Сигарета тлеет в зубах. Пепел падает на грудь. Одно слово, и он снова затягивается, возвращаясь к своим облакам. А где-то в Риме, лежа под боком своего заботливого, но нелюбимого жениха, Ино с трепетом открывает новое входящее сообщение: «Спасибо». Голубые глаза наполняются слезами, и те стекают на подушку, тут же впитываясь. Она ошиблась…

выбор сделали.без права выбора. я в дамках весь.тай-тай,налетай. я умный.я выдержал.спасибо твиттеру. девочка моя,прощай. Белинда Наизусть «парцелляция»