Дежурный портье

Последний вызов, и смена закончена. Бетти… Сука! Глубокий вдох. Так, успокойся, Джон. Ты обещал. Последний номер, и гори оно все синем пламенем. Его первая смена и такая подстава — новогодняя ночь, которая, судя по всему, пришлась на полнолуние. Иначе как объяснить внезапное ярко выраженное обострение безумия у всех гостей-психов этого отеля? Начиналось все довольно неплохо. В люкс для новобрачных заселились упоротые в говно шлюхи (ой, простите, ведьмы!). В последний день года у них проходил шабаш. С обслуживанием этого номера Джон справился прекрасно, чаевых он не получил, зато был поощрен минетом в исполнении сексапильной брюнетки с лицом ангела и телефоном на клочке бумаге. В номере 404 отрывалась семейная парочка, и, скажем прямо, участвовать в ролевухе с психами то еще удовольствие. В 309 он исполнил роль няньки для дьявольского отродья, то ли мексиканского ганстера, то ли наркобарона и его жены-алкоголички (тьфу, китаянки!). Все, нахуй! Последнее обслуживание пентхауса, в котором засела, со слов Бетти, какая-то ебучая кинозвезда и валить, валить пока цел. Знает он этих творческих натур, что-нибудь да выкинут. Поучаствовать в групповушке это лайт-версия возможного развития дальнейших событий. Ещё один глубокий вдох, затем выдох и ровно два чётких с выдержанной паузой стука в дверь номера. — Добрый ночи, сэр. Ваш заказ, — заученной скороговоркой выпалил Джон и до предела растянул тонкие губы в идиотически-услужливую улыбку. Встречающий его хмурый мужик был явно не из тех, кто ответно любезничает с персоналом (да, блядь, хоть с кем-нибудь!). Тонкая ткань футболки облегала его тело, словно вторая кожа, и абсолютно не скрывала рельеф мышц груди, пресса, рук. Даже цвет ткани сливался с оттенком загара мужчины. Джон невольно залип на это совершенство, а потом взгляд сам опустился ниже, фиксируя накаченные ноги, облачённые опять же в неприлично узкие темно-синие джинсы. Мужчина смотрел на него некоторое время, не двигаясь, с неопределенным выражением лица, заставляя Джона нервничать, лихорадочно перебирать в голове варианты, что с ним или заказом не так. И только Ватсон собрался повторить то, зачем, собственно, пришёл, как из глубины номера послышался высокий нараспев голос: — Сееб, кто это там к нам в гости заглянул? Мощная, но с на удивление изящными длинными пальцами рука шире открыла дверь, пропуская Джона вместе со столиком-каталкой внутрь. — Твой заказ, босс, — пробасило милейшее создание и скользнуло вглубь номера, к барной стойке, продемонстрировав не менее шикарный вид сзади. Впрочем, статуя Аполлона в динамике как-то сразу ушла в тень, стоило Джону заприметить обладателя того самого слащавого голоса. Субтильное тельце, упакованное в костюм, стоимостью, превышающей размер его ежемесячного жалования с учётом праздничных чаевых, зажимая тлеющую сигарету в уголке рта, разливало шампанское по бокалам. — Басти, он пялился на твою задницу, — бутылке элитного бухла невзначай сообщил мужчина. «Басти»! Как мило, мать твою! Взвинченный за ночь до предела портье уже морально готовится к очередной экзекуции с воркующими голубками. Ладно, хрен с вами. Из пидорасов вы, ребятки, сегодня первыми будете. Разнообразие, как-никак. Джон снова натянул хуй знает какой раз за эту богатую на события ночку фирменную улыбку и адресовал её Басти, который с грацией пантеры уложил локти на стойку, демонстрируя на этот раз во всей красе перекатывающиеся под бронзовой кожей мышцы рук. Неизвестная Ватсону кинозвезда подняла на гостя свои огромные тёмные глаза и неожиданно расплылась в располагающей улыбке. — Привет! — промурлыкал он. Легко сбежал с подиума и направился к нему с бокалом и початой бутылкой игристого в руках. — Как тебя зовут? — с детской непосредственностью и неподдельным интересом осведомляется черноглазый. — Джон — портье этого отеля. К вашим услугам, сэр, — все с той же улыбкой, от которой начинало сводить скулы, сообщил Ватсон. — Эй, расслабься, Джонни, — кинозвезда ободряюще хлопнула его по плечу и вручила бокал с шампанским. — Насчёт Басти я пошутил, — сделав щедрый глоток прямо из горла, он слегка скривился и, небрежно стерев рукавом дорогущего пиджака остатки сладости с губ, доверительно прошептал портье в ухо: — Задница у него действительно что надо, — и отстранился ровно настолько, чтобы Джон смог видеть его лицо целиком, и похабно подмигнул. — Я все слышал, босс, — сложив длинные ноги крест на крест, Басти, развалившись на противоположном стуле, вытянул мощные руки вверх и потянулся всем телом, сгоняя с себя дремоту. — Моя задница только моя задница. Неизвестная кинозвезда сделала виноватые глаза, притворно-извиняюще улыбнулась и пожала плечами. Ватсон немного тормозил, не определившись, как реагировать на подобные откровения, но все-таки изобразил нейтральную растяжку. — Пойдём, познакомлю тебя ещё кое с кем, — продолжая обнимать за плечи, черноглазый потянул его вниз по ступенькам. Джон вздрогнул, завидев расположившуюся на кушетке эту женщину, сейчас мирно потягивающую мартини, а часом ранее изображающую жертву мужа-садиста. — Привет, Джонни, — улыбнулась та и хищно стащила зубами оливку с металлической палочки. — Ты что здесь делаешь, мать твою? — прошипел Джон. — Знакомься, Джонни, моя подруга Ирэн. Ирэн — Джон. Наш портье. Некоторое время Ирэн смотрела на него чуть прищуренными, полными ехидства глазами, а обсасываемый при этом шарик ягоды мелькал то с одной стороны, то с другой стороны её щеки. — Мы знакомы, — не сводя глаз с женщины, наконец произнес Джон и обратился к Адлер: — Как там Зигмунд? — Будет спать до следующего Рождества, — улыбка проскользнула по её лицу, и женщина, клацнув белоснежными острыми зубами, безжалостно раскусила оливку. — Доминантка! — восторженно произнес черноглазый, сверкнув глазами. — Мне пора, — воспользовавшись паузой, торопливо сообщил Джон. Вручил полноправному гостью пентхауса бокал с выдохшимся «Кристаллом» и поспешил ретироваться.  — Стоять, — новые тональности высокого голоса хлестнули по спине невидимой плетью, рассекая воздух. Невольно Джон притормозил и обернулся. — Я забыл представиться, — скромная улыбка озарила и без того светлое лицо, и голос снова сошёл на приятное мурчание. — Ричард Брук — кинорежиссёр. — Очень приятно, мистер Брук, — скулы уже начинало ломить от жалкого подобия улыбки. — Могу ещё чем-то вам помочь? — Даже не спросишь, какое кино я снимаю? — с обидой в голосе поинтересовался Брук. Заебись, только не признанного гения с манией величия ему на голову не хватало. Взгляд сам упал на скалящуюся ему из-за спины Брука Адлер, одетую, между прочим, в совершенно блядское красное платье. Порно, как пить дать. — К сожалению, не имею ни малейшего представления, сэр, но не сомневаюсь, что плоды ваших трудов это более чем достойный вклад в современную киноиндустрию, — откровенно подхалимничает Джон в надежде удовлетворить жаждущего славы и признания режиссёра. Ирэн подавилась глотком мартини и тут же спрятала улыбку за бокалом, а из другой части номера послышался откровенный ржач Басти. — Босс, отпусти уже этого кролика в его норку, — просмеявшись, Басти поднялся с насиженного места и добрался к передвижному столику-каталке, о котором все забыли. Открыл крышку и придирчиво оглядел заказ: мясо с кровью; каре ягнёнка и овощи во фритюре. Потянул ноздрями стремительно расплывающиеся по пентхаусу потрясающие ароматы еды. Достал с нижнего яруса бутылку Macallan и без интереса поставил виски на стол, затем потянулся за бутылкой свежевыжатого апельсинового сока. — Ужинать будем, босс? Вновь воспользовавшись заминкой, Джон пожелал гостям, явно заинтересовавшихся ранее сделанным заказом, приятного аппетита и стремительно покинул пентхаус, виртуозно управляясь с опустевшей тележкой.

***

Два часа спустя. На сей раз дверь открыл сам мистер Брук. Кинематографист отчего-то не пожелал сделать заказ по телефону, дёрнув Джона в пентхаус. Успев лишиться костюма, мужчина облачился в длинный черный шелковый халат на голое тело и спрятал волосы под чёрную сеточку, изображая то ли опереточного злодея, то ли героя-любовника из дешевого водевиля. Боже, они точно уже успели наширяться! Лихорадочный блеск в глазах и огромные зрачки, затопившие почти всю радужку, не предвещали ничего хорошего и вызывали одно желание — бежать не оглядываясь. Но, как настоящий профессионал, коим он являлся без году неделю, Джон натянул дежурную любезную улыбку и произнес: — Чем могу быть полезен, сэр? — Мне скучно, Джонни, — противно растягивая слова, словно капризная старлетка, произнес режиссёр. — У меня есть номера нескольких высококлассных борделей, представляющих различные услуги, если будет угодно, — не придумав ничего лучше на жалобу гостя, ровным и беспристрастным тоном предложил услужливый портье, запоздало понимая, что вызванивать в новый год шлюх для Рича, блядь, предел его мечтаний, но мысль о том, с каким удовольствием он сдерет с себя эту дурацкую форму через какие-то три часа, прибавила порядком растерявшегося за ночь оптимизма, и Джон смог побороть желание прямо сейчас послать нахер эту звездень, где, по его мнению, мистеру Бруку самое место. Графитовая бровь изогнулась в удивлении, губы поддёрнула усмешка, а от хищного взгляда, направленного на него, Джона аж передернуло. Сделав шаг вперед, режиссёр приобнял его за плечи, увлекая за собой в номер, и ласково прощебетал: — Джонни, к черту бордели, мне надоели эти заученные стоны! Давай лучше сыграем! — Боюсь, сэр, это запрещено правилами, — Джон смутно догадывался, что ему снова предлагают какой-то пиздец и это его порядком напрягало. — Ой, да брось, Джонни! Никто не будет ругать тебя за то, что ты пытался угодить VIP-клиенту, — нетерпеливо отмахнулся Брук и без паузы перешёл в наступление: — Давай так, я дам тебе сто фунтов, а ты взамен посидишь минутку у бара с нами, выпьешь виски и послушаешь, во что я предлагаю сыграть. Просто выслушаешь условия: если тебя что-то не устроит, встанешь и уйдешь звонить в бордели, сто фунтов в любом случае твои, — вещал Рич, подталкивая портье к барной стойке. — Басти, — окликнул он мужчину, развалившегося в кресле, лицо которого было прикрыто свежим выпуском BarelyLegal. Отложив порно-издание на журнальный столик, Моран поднялся и, не проронив ни слова, присоединился к ним. Стараниями доверенного лица Рича стаканы материализовались на стойке рядом с наполовину пустой бутылкой номерного Macallan. Ирэн тоже выбралась из своего кресла и подтянулась к бару, расправляя смятое шелковое платье. Троица окружила его подобно стаи хищников: Ирэн положила свои изящные хрупкие кисти ему на плечи и, мягко надавив, заботливо усадила Джона на высокий, обтянутый бежевой замшей стул, обдавая ароматом дорогих сигарет и духов. Брук присел на соседний стул, а Себастьян расположился по ту сторону стойки, приготовившись исполнять роль бармена, и Джон некстати задумался о широте его амплуа. Какие ещё роли он исполняет по прихоти своего босса? — Сто фунтов, одна минута — и они твои, — Рич бросил покрытый черным родием зажим для денег с пачкой банкнот на стойку. — А теперь вопрос: «Угадай, какую игру я хочу предложить тебе?» Стараясь сохранить беспристрастное профессиональное выражение лица, Джон ответил: — Я не люблю гадать и не хочу играть, сэр. Воцарилась тишина. Под не моргающим взглядом блестящих глянцевой чернотой глаз змея искусителя, смотрящих на него в упор, Джон непроизвольно как-то весь сжался и уже хотел было дать задний ход, как Брук будто вышел из оцепления и с горячностью, присущей близким друзьям, хлопнул его по плечу: — Ты чертовски прав, Джонни! — За похвалой никто не расслышал облегчённый выдох Джона. — Как говаривал мой дед: «Чем меньше не обдуманных поступков, тем меньше вероятность выглядеть глупым». — Блестящее изречение, сэр! — наивно посчитав, что почти отделался от Брука и Ко, Ватсон немного расслабился и отхлебнул виски. — Спасибо, спасибо, — Брука происходящее явно веселило. — Правда, мой пример доказал, что это не всегда так. Итак, ты слушаешь меня шестьдесят секунд и становишься на сто фунтов богаче, а потом вправе делать что захочешь. Джон задумчиво хмыкнул. — Уточним: я просижу на этом стуле ещё минуту, выслушаю вас, заберу деньги и могу идти? Брук согласно кивнул. Крепкое спиртное на пустой желудок уже ударило Джону в голову, и происходящее даже стало его забавлять. Полный отель богатых дебилов, сующих ему деньги и заставляющих совершать странные поступки. — Хорошо! По рукам! — Отлично, Джонни! Хороший мальчик, — довольно улыбнулся Рич и обратился к Морану: — Басти, снимай часы. Скажи мне, когда минута начнется и когда закончится. Себастьян сделал, как было велено, и, дождавшись старта секундной стрелки, махнул рукой: — Время пошло. — Заводите моторы. Поехали, — Рич встал за барную стойку напротив Джона и деловито, как дилер за покерным столом, вытащил пачку денег из зажима. — Смотри, Джон: вот сто фунтов и они уже твои. Не удержавшись, Джон бросил быстрый взгляд на новенькую хрустящую стофунтовую банкноту. — А вот в этой стопке, — он отсчитал несколько бумажек и положил их рядом с первой, — тысяча фунтов. Она тоже может стать твоей. — Неплохое начало, — широко улыбнулась Ирэн и устроилась на стуле по другую сторону от портье, закинув ногу на ногу. — Детка, пока мальчики разговаривают, будь любезна, заткни пока чем-нибудь свой рот, ты это умеешь, я знаю, — не удостоив взглядом женщину, сделал замечание Брук и продолжил: — Тебе понадобится около десяти секунд, чтобы их заработать. Неплохо? — Смотря что надо делать, — Джон снова внутренне напрягся. — Ничего особенного. Все очень просто. Смотри, — в руке Рича появилась черная лакированная зажигалка-боб с логотипом «Тиффани». — Вот эту вещицу Ирэн подарила мне на Новый год, и она совершенна: дизайн, механизм — все работает безотказно. Стоит столько же, сколько ты зарабатываешь за неделю. Я могу зажечь ее сотни раз подряд — и она не даст осечки. На нее дается гарантия двадцать пять лет, кремень прослужит не меньше года, и она полна горючего. То, что она не сработает, один шанс из десяти тысяч, — в подтверждение своих слов Брук отдал зажигалку своему помощнику. — Покажи, Себ. В доказательство тот зажег её с дюжину раз, а после удачно пройденного тестирования передал в руки Джона. — Я предлагаю тебе простое пари: если ты зажжешь зажигалку десять раз подряд, всего лишь десять, — уточнил Брук, — то получишь тысячу фунтов. Это очень просто, всего лишь десять щелчков, и ты становишься богаче на тысячу. Вдруг лицо Брука стало очень серьезным и проникновенным.  — В жизни каждого человека миллион всяких событий. Некоторые из них мелкие и незначительные, которые он забывает, едва успев переключить внимание на другое, а другие — помнит до конца своих дней. Могу поспорить, что моё предложение останется в твоей памяти навсегда, но только тебе решать, что запомнить в течение следующих сорока лет, — прикинув что-то в уме, он, качая головой, добавил:  — Плюс-минус пять-десять лет. Ты будешь помнить, что отказался от тысячи фунтов или согласился и заработал тысячу фунтов всего за несколько секунд. — Время! — крикнул Моран. — Ну, Джонни, что ты выбираешь? — облокотившись ладонями на стол, Брук требовательно смотрел на него. — Согласен, — решительно заявил Джон, поддавшись властному обаянию мужчины. — Молодец! Всегда ввязывайся в истории! На смазливом лице на мгновение появилась улыбка чеширского кота, и заговорщический шепот обрезал все концы к отступлению. — Начнём прямо сейчас, пока ты не передумал, Джонни, — а затем на тон выше для всех присутствующих: — Тишина! Ирэн будешь считать, у тебя прекрасно это получается, когда работаешь стеком. Джон, как будто в эйфории, ни на секунду не сомневаясь в победе, вытянул перед собой руку и принялся щелкать колесиком, выбивая огонь под низкий бархатный голос доминантки: — Один, два, три… семь, восемь, девя… Щелчок и… осечка, язычок пламени так и не появился. Сердце Ватсона рухнуло куда-то вниз, и кровь отлила от лица. Проигрыш. — Блядь, — на выдохе в звенящей тишине выругался Моран, отчего-то тоже расстроенный поражением малознакомого ему портье. Рич, не скрывая довольства, достал сигарету и протянул руку за зажигалкой: — Позволишь? Ватсон покорно передал вещицу хозяину. — Как, блядь, как ты это сделал? — тут же взвился Себастьян. — Я просто верю, Себ, в свою удачу, — Рич скромно улыбнулся, прикуривая сигарету. — Да, обидно, но так бывает — иногда проигрываешь. Ключи, Моран! — Ты еще не выиграл, — огрызнулся в ответ Себастьян. Джон, не желая участвовать в разборках, слез со стула и уже собрался на выход, слегка расстроенный тем, что не стал богаче на тысячу фунтов, но в целом довольный игрой, когда ровный голос Брука его остановил: — Джон! А не желаешь ли сперва рассчитаться? — обратился он к в миг окаменевшему Ватсону и, затянувшись, продолжил: — С тебя тысяча фунтов, наша ставка в сегодняшнем пари. Я не принимаю чеки и желаю получить все сразу и сейчас. Джона оглушило: даже с учетом сегодняшних чаевых таких денег у него не было, собрать нужную сумму за несколько дней он бы, конечно, смог, но это значило бы, не платить за аренду и самое главное — не оплатить лечение сестры в наркологической клинике. — У меня нет таких денег, но я бы мог отдавать частями в течение года, — после долгой паузы наконец выдавил Ватсон. — Увы, Джон. Как ни прискорбно, но я не играю в долг. Правда, могу принять оплату натурой, выбирай: ночь со мной или Себастьян прострелит тебе коленную чашечку, — с последними словами Брук кивнул Морану, и тот, закатив глаза, достал из-под стойки совсем небутафорский пистолет. — Хорошо, я согласен на «провести ночь», — Джон сломался, подсознательно понимая, что с ним уже не шутят и порно-бизнес всегда связан с криминалом. В принципе, он еще легко отделался, могло быть и хуже. — Только без извращений и групповухи, — на всякий случай уточнил он. — Вот и чудесно! Ты снова сделал правильный выбор, Джонни, — Рич победно улыбнулся и по-шутовски раскланялся перед Мораном и Ирэн. — Дамы и господа! Попрошу передать мне мой выигрыш! Впрочем, тачку можешь пригнать завтра, Себ. — Ирэн? — сделав еще несколько затяжек и затушив сигарету, Брук поднял глаза от пепельницы и выжидательно посмотрел на женщину. Доминантка тяжело вздохнула и, покопавшись в сумочке, извлекла тонкую обитую золотым бархатом коробку, предназначавшуюся для ювелирных изделий, и положила её перед Бруком. Тот убрал украшение в настенный сейф позади себя и, быстро набрав запирающий код, обернулся к женщине. — Не расстраивайся, дорогая, на следующий Новый год я подарю тебе его снова, — сладко улыбнувшись красотке, Рич направился в сторону спальни. — Пойдем, Джон. Моран молча, подбадривающе как товарищу по несчастью, подвинул к Джону стакан с недопитым виски, а Ирэн со скорбным выражением лица бросила пакетик со смазкой и пачку презервативов на стойку. Оглушенный осознанием произошедшего, Джон был не в силах сдвинуться с места. Мысленно прокручивая расклад, виртуозно выложенный Бруком за шестьдесят секунд, он не мог понять, как упустил тот момент, когда стал участвовать в пари на ставки. — Я жду, Джон, — Брук стоял в дверях, явно теряя терпение. — Соберись. Или мне надо попросить Себа тебе помочь? Кстати, у дражайшей Ирэн есть наручники, но тогда я решу, что ни капли тебе не нравлюсь, и все выйдет больно и некрасиво. Джон опрокинул в себя стакан виски, сгреб сувениры от Ирен и направился в сторону спальни.

***

Пошатываясь от ударившего в голову спиртного, Джон решительно открыл дверь в спальню, вошел и плотно прикрыл ее за собой. Наступила кромешная тьма, и ему показалось, что он ослеп, внезапно выйдя из света. Щелчок выключателя, и ночник тускло осветил комнату. Рич лежал, раскинувшись на кровати королевских размеров, утопая в бесчисленных подушках, в полураспахнутом халате, открывающем вид на выпирающие ключицы, гладкую, лишенную волос грудь с темными сосками, впалый живот… Всё происходящее отдавало сюрреализмом, и Джон, сделав нерешительный шаг вперед, остановился, не зная, чего от него ждут. Он старательно отводил взгляд в сторону, избегая смотреть ниже пояса Брука. — Ну и что ты встал, как идиот? Раздевайся! Полностью! — в голосе Рича слышалось нетерпение, он сорвал с головы ненужную сетку и взъерошил рукой непослушные волосы. Другая уже ласкала член: неторопливо, бережно, проходясь большим пальцем по головке, размазывая влагу, обхватывая ствол, медленно двигаясь вверх-вниз. Опустив глаза в пол, Джон бросил презервативы и смазку на кровать и начал расстегивать форму. Закончив снимать одежду, он севшим голосом поинтересовался: — Душ? Брук ухмыльнулся. — А я думал, ты так и будешь там топтаться, пока я дрочу. Хуй с ним, с душем, всё потом, Джонни. Сейчас иди уже скорее ко мне. Джон нерешительно забрался на кровать и подполз к Ричу: — Что дальше? Мне лечь на спину или на четвереньки встать? — смущаясь, уточнил он, не представляя, как это все должно происходить. — Ложись, — Брук рассмеялся и опрокинул его на подушки, ловя взгляд Джона своими шальными и абсолютно пьяными глазами. Склонившись над ним, он жадно, агрессивно прикусил кожу на шее, вдыхая запах, прихватил мочку уха, провел зубами по линии подбородка и наконец добрался до губ. Придвинувшись ближе, Брук обнял его, притираясь к нему телом. — Мм, какой ты чувствительный, — протянул Рич, наблюдая из-под опущенных ресниц за тем, как дернулся Джон, пытаясь удержать стон, когда чужая рука слегка сжала его член. — Знаешь, Джонни, ты отчего-то так сносишь мне крышу, что я долго не выдержу, так что давай обойдемся без долгих прелюдий. Рич снял халат, отыскал в простынях смазку и кондом, раскатал резинку по члену, бросая изучающие взгляды на Джона. — Раздвинь ноги, согни в коленях и постарайся расслабиться, — почти нежно прошептал он, наклонившись к нему. Когда липкий холодный палец коснулся ануса, Джон непроизвольно вздрогнул. Брук усмехнулся и особо не церемонясь протолкнул внутрь сначала один палец, потом второй и осторожно развел их. Медленно покрутил ими внутри, кайфуя от соприкосновения с горячими, тугими стенками, затем немного изменил угол, сосредоточенно нащупывая простату, и удовлетворенно хмыкнул, когда добился своего. Лежавший до этого бревном, Джонни дернулся и широко распахнул глаза, за что тут же получил шлепок: — Лежи смирно, сучка! Папочка позаботится о тебе! — прикусив мочку уха, просипел охрипшим от возбуждения голосом Брук, пока его пальцы все свободнее скользили внутри, вызывая у Джона мучительное, жгучее наслаждение и потребность в чем-то большем. Наконец он закончил его растягивать, приподнялся, щедро смазал стоящий колом член и приставил головку к слегка покрасневшей, блестящей дырке. — Джонни, готов? — Да, — выдохнул тот и замер, как перед стартом. И Рич толкнулся в него, небыстро, постепенно, давая привыкнуть к тянущей боли. — Нормально? — Да, — то ли прохрипел, то ли простонал в ответ Ватсон, крепко зажмурившись и откинув голову назад. Брук снова слегка толкнулся, точно примеряясь, ощущая, как от паха по животу разбегается густая волна удовольствия, как кровь отливает от головы, унося с собой все мысли, как все быстрее стучит сердце, слушая пошлые звуки шлепков влажной от пота и смазки кожи о кожу, полувсхлипы-полувскрики, которые он выбивал из горячего, тесного нутра, ускоряясь с каждым движением. Оперевшись на одну руку, он погладил взмокший живот Джона, обхватил его член и принялся дрочить, ритмично подстраиваясь под собственные фрикции. Стоны переросли в громкие крики, Ватсон выгнулся под ним, почти выворачивая суставы, и руку Рича обожгло густой теплой жидкостью, а пульсирующие мышцы ануса, плотно сжимающие член, спустя секунды заставили кончить и его, досуха выдаивая в кондом. Вытащив член, Рич скатился в сторону и избавился от резинки, тяжело дыша, стараясь унять учащенный пульс. Джон лежал рядом не шевелясь, раскинувшись, как медуза, выброшенная на берег. Отдышавшись, Брук протянул руку, провел по животу Джона, собирая липкую вязкую сперму. Тот в ответ что-то невнятно пробубнил, еще не отойдя от оргазма, и повернулся на бок. Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, Рич притянул его к себе, прижимаясь сзади. Некоторое время он лежал как в полудреме, лениво оглаживая теплое обмякшее тело партнера, но внезапно пришедшая фантазия взбудоражила его. Вымазанными пальцами он толкнулся в раскрытый, припухший, горячий, измученный анус партнера, вставляя сразу два и размазывая сперму по стенкам. Джон возмущенно ругнулся и попытался вырваться, но Брук крепко обнял его сзади за шею, слегка придушивая и удерживая на месте. — Тшш, не дергайся, сучечка, ты такая сладкая, что я хочу еще, — этот пошлый грязный шепот словно парализовал Джона, снова возбуждая и заставляя сдаться. Собственное тело предавало его, лишая воли к сопротивлению. Если бы кто-то еще утром сказал, что ему понравится подобное, он бы рассмеялся тому в лицо и, пожалуй, выбил бы зубы. Но сейчас он послушно, повинуясь приказу, опрокинулся на живот и согнул ногу в колене, как бы давая согласие на все. — Какой послушный мальчик! — проворковал Брук, наваливаясь сверху, а затем прошептал в ухо: — Ты проиграл или выиграл пари, как думаешь, а, Джонни? — и уже не церемонясь, сразу вошёл на полную длину. Выдохнутый стон был приглушен скомканной под себя подушкой. Брук издал утробный смешок. — Оо, язык тела предаёт тебя, Джонни. Теперь он уже трахал его жестко, с оттяжкой, в устоявшимся ритме. Джон попытался дотянуться до члена, чтобы подрочить себе, но Рич, перехватив его руку, заломил ее назад. — Нет, попробуй так. Давай, я знаю, у тебя получится. Джон разочарованно всхлипнул, попытался потереться о простыни, но ничего не выходило. Ему ничего не оставалось, кроме как послушно подаваться назад, прогибаясь и безмолвно прося еще и еще. — Я больше не могу, я почти все, — Джон поразился, как непривычно звучит его собственный голос, охрипший от криков и стонов. — О Господи, презерватив! Ты что, собираешься кончить в меня? В ответ Рич лишь вбил последний раз Джона в постель, и они финишировали почти синхронно. Ватсон, задыхаясь, пачкал спермой простыни под собой, а Брук изливался глубоко внутри, чувствуя, как тело Джона под ним скручивает в нервном спазме.

***

Первая мысль, мелькнувшая в сознании при пробуждении, была: «Где я?», и по мере того, как память услужливо восстанавливала картинку вчерашних событий, все больше хотелось убиться головой об стену. Джон открыл глаза, и вместе с возможностью видеть заработали другие органы чувств: осязание сообщало о том, что он все еще перепачкан в чужой и своей сперме, которая подсохла и неприятно стягивала кожу, а в заднем проходе чувствовался лёгкий дискомфорт от фантомного ощущения растянутости и заполненности; губы пересохли и потрескались; шею, раздраженную чужой щетиной, неприятно саднило, а из гостиной до слуха доносились голоса Себастьяна и Ирэн и приглушённый смех Брука. Блядь, больше всего на свете в настоящий момент Ватсон хотел стать вдруг невидимым или научиться проходить сквозь стены, чтобы не встречаться с человеком, под которым стонал и кричал, срывая голос этой ночью. Его душевные терзания прервал звук открывшейся двери, и он поспешно закрыл глаза. Кто-то вошел, внося с собой запахи кофе, сигарет, выпечки и знакомого парфюма, которым теперь был пропитан и сам Джон. — Принцесса, просыпайся — завтрак и новый день ждут тебя! Извини, как ни печально, но мне пора, — говоря это, Брук присел рядом с ним на кровать и, проведя кончиками пальцев по скуле Джона, добавил: — Охуенно трахаешься, мне понравилось, можно будет повторить. Притворяться спящим смысла больше не было, он открыл глаза, и их взгляды встретились. На свежевыбритом лице Брука красовалась улыбка, а на теле — слепящая белизной рубашка с округлыми краями воротничка и черный, сидящий по фигуре, костюм — «Вествуд», кажется. Джон сдался первым в этой игре в «гляделки» и, смутившись, опустил голову. Рич усмехнулся, извлек из кармана черный квадратик визитки и бросил Джону: — С Новым Годом, портье! Позвони как-нибудь, — резко поднявшись, он выудил из пиджака «авиаторы», прикрыл ими глаза и не оглядываясь вышел. Перед Ватсоном осталась лежать черная карточка, на котором золотыми буквами было выведено: «Джеймс Мориарти. Консультант».