Не гневите светлого вампира!

Оказавшись в офисе, Феликс отправил дочь в ее комнату, наложив на дверь магический барьер, не позволяющей Фелиции покидать ее пределы. Да, выйти она не могла, но у нее была возможность наблюдать за происходящим в офисе, благодаря тому, что отец сделал стену между комнатой и офисом прозрачной. Вампир специально это осуществил. Он боялся себя, своего гнева; он боялся под воздействием своей обиды и под влиянием полнолуния, просто убить Ульяну за обман, за непослушание. Сама же Уля, вспомнив только сейчас о своем разговоре с мужем десять дней назад в его кабинете, о своем обещании помочь мужу с Фелицией, и о надвигающемся полнолунии, села на уголок дивана ни жива, ни мертва. Она понимала свою вину и с испугом ждала своего наказания. Если бы она вспомнила обо всем этом хотя бы вчера вечером… Если бы она не руководствовалась только лишь своими эмоциями, а подключала бы и разум… Этого бы безумства можно было избежать. Но «хорошая мысля приходит опосля». А теперь она из-за своего своеволия имеет то, что имеет. И теперь она не знает что будет дальше и сможет ли муж ее простить в очередной раз. Феликс ничего не говорил, что еще больше пугало девушку. Ей было бы намного легче, если он начал на нее кричать, требовать объяснений ее поведения… Но ничего этого не было… Вампир подошел к холодильнику, налил себе бокал крови. Подошел к дивану, сел на него, казалось спокойно выпил содержимое бокала и поставил его на стол. Ульяна, наблюдая за мужем, начала успокаиваться. А зря… Внезапно Феликс схватил жену за руку, притянул к себе, перегнул через колено, оголил заднюю часть и начал раз за разом награждать любимую мощными шлепками. *** Оказавшись в офисе, Феликс отправил дочь в ее комнату, наложив на дверь магический барьер, не позволяющей девочке выйти из нее. Не хватало еще, чтобы Фелиция присутствовала при его разборках с женой. А в том, что он Ульяне «не спустит» произошедшего, вампир был уверен. «Ладно, если бы она поехала в горы одна… А то потащила с собой еще и дочь, зная, что ее силы начали только-только пробуждаться, что она еще не умеет их контролировать», — с досадой на жену думал Феликс. «А если бы я не услышал ее зов? А если бы я опоздал? Случилось бы непоправимое». В нем все клокотало от боли и обиды. В связи с полнолунием все эти чувства были неимоверно обострены. Он не смотрел на Улю и не заговаривал с ней — боялся, что как только обратит на нее более пристальное внимание, внутри него пробудится Зверь и вырвется наружу. Чтобы каким-либо образом привести себя в более-не-менее спокойное состояние, Феликс подошел к домашнему хранилищу крови. Он себя сдерживал, не торопился. Довольно медленно открыл холодильник, поставил в микроволновку разогреваться сосуд с кровью, через некоторое время взял чистый бокал, налил неторопливо в него напиток, подошел к дивану и сел недалеко от жены — буквально на расстоянии вытянутой руки. Он отчетливо слышал, как у нее бьется в испуге и страхе сердце, а это не давало внутреннему Зверю успокоиться. Нельзя, ой как нельзя было дать ему вырваться наружу. Вампир стал пить кровь мелкими глотками, временами останавливаясь. Одному Богу было известно, что ему это стоило. Но он должен был приложить все силы, чтобы Зверь внутри его утихомирился. Время шло, он почувствовал, что испуг жены потихоньку притупляется. И это ему было на руку — Зверь в нем тоже начал засыпать. Вот допита последняя капля, он ставит пустой бокал на стол. «Все, пора» — решает для себя Феликс. Хватает жену за руку, притягивает к себе, перегибает через колено, оголяет заднюю часть и начинает раз за разом награждать своевольную женушку тяжелыми, увесистыми шлепками. *** Сначала вампир хотел так, для острастки, ударить Ульяну раз пять и отпустить. Но увидев отпечаток своей руки на белоснежной коже девушки, он потерял контроль над собой — Зверь пробудился и вырвался наружу. Уля плакала, ей было больно; выгибалась, просила простить и отпустить; обещала, что так делать больше не будет; пыталась вырваться — ничего не помогало. Ей только сильнее фиксировали конечности. Устав сопротивляться, девушка просто плакала, в мыслях мелькнула мысль, что ее сейчас просто забьют. От осознания этого ей стало еще хуже, а слезы полились еще сильнее. У Феликса же в голове толкались мысли о непокорности жены и дочери, об их предательстве; представлялись картины того, что могло произойти. Это девочки ничего не знали, а он-то знал. Рано или поздно он это им покажет и расскажет. А пока… полнолуние начиналось, контролировать себя не было сил… Пробиваясь с трудом через сгустки мыслей отца, в глубину мозга вампира пробился умоляющий голос дочери:  — Папа, отпусти маму! Прошу тебя, пожалуйста! — плакала Фелиция, ведь она все видела… Феликс остановился, бурление крови постепенно успокаивалось. Когда вампир, наконец, взял себя в руки, то хриплым голосом сказал:  — Принеси мне бокал крови. Ульяна не могла слышать, что за нее просила дочь. Она уже попрощалась с жизнью. Но удары также внезапно как и начались, вдруг и прекратились. Девушка боялась поверить в чудо и лежала бездвижно на коленях мужа. Но вот ее отпустили и приказали принести кровь. Уля поднялась, у нее сильно кружилась голова и все сзади горело адским пламенем. Муж, который ей всегда при ее недомоганиях помогал, сегодня сделал исключение из правил. Поняв, что помощи она не дождется, собрав последние силы и мысленно благодаря Создателя за чудесное спасение, Ульяна отправилась на кухню. Взяв бокал с кровью, вампир, не глядя на жену, приказал ей отправляться в спальню — девушка ушла. *** Обида Феликса на любимую женщину никак не проходила. Ему было больно от того, что его не только не слушались, но также воспользовались обманом — ушли в то время, когда он физически не мог их остановить. Он пытался найти оправдание ее поступку, но у него ничего не получалось. Решив немного отвлечься, он стал думать о дочери. Вопрос о том, чтобы ее выпустить из комнаты даже не рассматривался. Она была наказана не только за побег, но и за то, что она сделала по отношению к матери. Он понял, что Уля не просто так не смогла остановить дочь, это Фелиция применила к ней и к работнику у кабинок гипноз. И в этот раз она расширила свои магические способности: она смогла одновременно воздействовать на двух людей сразу. А это было уже опасно для окружающих. И Феликс решил, что до своего дня рождения, дочь будет изолирована ото всех, кроме него. Вампир допускал, что это у нее получилось случайно и что она, возможно, сама не сможет объяснить что произошло. Но для ее-же безопасности, она будет сидеть взаперти. Тут отец вспомнил, что сегодня день полнолуния и, что ни дочь, ни мать сегодня нормально не ели. Подумав об этом, Феликс пошел готовить ужин своим своенравным и любимым девочкам. На подносе, который вампир нес дочери, помимо ужина стоял бокал с красной жидкостью. Следующий поднос вместе с Феликсом отправился в спальню. Войдя в свое логово, вампир увидел, что жена заснула даже не раздеваясь. Поднос был поставлен на стол. Один взмах руки и жена обнажена. Взгляд Феликса скользит по телу Ульяны. Только что уснувший Зверь снова просыпается. Через несколько минут Уля пробуждается от ощущения холода, открывает глаза — перед ней Зверь с белыми глазами. Она пугается, пытается накрыться, спрятаться под одеялом, не понимая что своими действиями нажимает спусковой крючок бешеной страсти Зверя к жертве. Дальше все происходит как в тумане. Ее берут силой, причиняя жуткую боль. Она кричит, пытаясь остановить Зверя, но это его только больше возбуждает. Не выдержав, Ульяна теряет сознание. *** Солнце уже высоко. Уля просыпается. Вспоминает все, что было вчера. Все тело болит. Несмотря на боль, она поднимается с кровати и подходит к зеркалу. Из зеркала на нее смотрит незнакомая девушка — у нее испуганный взгляд, под глазами мешки, на теле множество синяков. Повернувшись в пол-оборота к зеркалу, Ульяна пытается посмотреть в сторону саднящей боли — вся ее задняя часть багровая. Девушка начинает плакать от боли, стыда, страха за свое будущее. В зеркале позади нее появляется Он — ее Жизнь, ее Любовь, ее Страх, ее Надежда, ее Будущее. Она срывается и убегает в дальний угол комнаты — она Его боится. Он ее преследует тихо, молча. Ей уже некуда бежать, она сползает по стене, садиться на корточки, закрывает лицо руками, плач переходит в истерику, она ожидает худшего. *** Занимается новый день. Луна уходит на отдых. На горизонте появляется краешек солнца. Феликс приходит в себя. Он лежит на брачном ложе, рядом его любимая. Она без сознания. Видя результаты своего полнолунного бешенства, вампиру становится не по себе. Силы к нему еще не вернулись, очень много и физических, магических сил он вчера потратил. Излечить Ульяну от ран он еще не способен. Единственное, что он может — это привести девушку в сознание и сразу ее усыпить. Ей, особенно ей, сейчас нужен полноценный отдых, впрочем как и ему. Наконец все сделано. Он встает с кровати, накрывает ее одеялом, а сам спускается вниз за кровью. Выпив сразу несколько бокалов, он ложится на диван и засыпает. Через несколько часов Феликс просыпается от плача, слышного из логова. Это Ее плач, плач Его Любимой Женщины! Он сразу переносится к ней. Увидя его, она убегает, забивается в дальний угол, садится на корточки, закрывает лицо руками — у нее истерика. Она боится… Он подходит к ней на довольно близкое расстояние. Вампир корит себя за то, что не смог вчера удержать своего Зверя в узде. Он прекрасно понимает, что вчерашнего наказания в офисе для Ули было более чем достаточно. Он не должен был своей любимой причинять еще большую боль. И теперь он не знал, как вернуть ее доверие к себе. Некоторое время он так и стоял, смотря на плачущую девушку, не зная как к ней подступиться. Но долго это продолжаться не могло. Он опустился перед ней на колени, крепко обнял и поцеловал в макушку. Ульяна начала вырываться, но объятия были железными, выбраться из них было невозможно.  — Улечка, прости меня, пожалуйста, — тихо проговорил Феликс. Девушка его не слышит, он повторяет громче. На какую-то долю секунды она замирает. Этим вампир и воспользовался, перенесясь с женой на кровать. Почувствовал под собой постельное белье, напоминавшее Уле о прошлой ночи, у нее истерика продолжилась с новой силой. У Феликса, как и у любого вампира. все чувства проявляются сильнее, чем у обычных людей. Он чувствует боль и страх своей любимой. Легче всего сейчас было с помощью магии убрать лишние воспоминания из ее памяти. Но, чувствуя свою вину, он этого делать не стал, надеясь вернуть доверие Ульяны своими повседневными заботами и лаской. Сейчас было главным успокоить Улю, чем вампир и занялся. Он обнимал свою любимую жену, нежно целовал, что-то успокаивающее говорил. Спустя некоторое время старания дали результаты — девушка уже не плакала, только иногда вздрагивала. Теперь можно было приступить к лечению… *** Ей уже некуда бежать, она сползает по стене, садится на корточки, закрывает лицо руками, плач переходит в истерику, она очередной раз за последние дни прощается с жизнью. Но странно… Он стоит и ничего не делает, вдруг становится перед ней на колени и крепко обнимает. Продолжая чувствовать страх, она пытается вырваться из рук любимого мужчины, но как всегда это ей не удается. Феликс ей что-то говорит, но она его не слышит. Он повторяет громче. Девушка замирает, в голове проносится сумасшедшая мысль «Он у меня просит прощения? Но ведь виновата я. Это я довела его до такого состояния, забыв напрочь о полнолунии. Я ему всегда помогала в эти дни, кроме вчерашнего раза. И вчера я сама была виновата в происшедшем. Я заслужила наказание. Что происходит?» Через минуту Уля оказывается на семейном ложе. «Не может быть! Он хочет повторения? Я же не выдержу еще раз такой пытки!» Воспоминания прошлой ночи захлестывают девушку с неимоверной силой, ей страшно, очень страшно. Ей плохо, она думает, что сейчас умрет. Все возвращается и плач, и истерика. Но… ничего надуманного с нею не происходит. Ее нежно обнимают, целуют, гладят по волосам. Неужели все плохое закончилось? Мне не верится. Я не заслуживаю прощения. Я подвергла опасности свою дочь и окружающих нас людей. Но… я уже не плачу, мне становится легко и тепло, боль постепенно уходит. Я открываю глаза и сразу попадаю в плен темных глаз напротив. Мне становится стыдно за все, что я вчера вытворяла. Я опускаю глаза, упираюсь Ему в грудь:  — Прости меня, пожалуйста, я больше не буду так поступать.  — Дурочка ты моя. Я Тебя уже давно простил, ведь знал же какую сумасбродную девушку я выбрал себе в спутницы жизни. Я Себя не могу простить. Это я должен просить у тебя прощения за прошлую ночь. Я не сумел себя контролировать. Но я так люблю тебя и Фелицию, я так за вас беспокоюсь, я готов жизнь отдать за вас.  — Все хорошо, я тоже знала за кого выхожу замуж, — сказала Уля, прижавшись крепче к своему любимому мужчине.  — А теперь тебе надо немного поспать, чтобы восстановить силы. А я пойду приготовлю тебе и Фелиции поесть.