В тени на краю леса

Когда возмущённые возгласы Берена, предусмотрительно привязанного к сосне практичным Куруфином, почти затихли вдали, Тьелкормо остановился. Он был уверен: брат сумеет занять обездвиженного адана задушевной беседой, и час-полтора в его распоряжении точно есть. - Ну, бери наконец то, за чем ты меня сюда позвал! – презрительно кинула Лютиэнь, усаживаясь на край изрядно потрёпанного плаща, галантно брошенного Келегормом ей под ноги прямо на зелёную траву. Расправила складки синего платья на коленях и замерла с гордым и обречённым видом, подобно невинной жертве, брошенной на съедение жуткому Кархароту. Даже её выпрямленная и так застывшая спина выражала гордую непокорность злодейке-судьбе. - Сейчас! – махнул рукой Келегорм, расстилая на траве запасной плащ и щёлкая кресалом под горстью мелких щепочек. Затем он подобрал несколько веток потолще, и костерок весело затрещал, обугливая близлежащие травинки. Лютиэнь смотрела на все эти приготовления широко распахнутыми серыми глазами. Тем временем Охотник пронзительно свистнул и удовлетворённо кивнул, заслышав приближающийся перестук копыт. Отцепил от седла кожаный бурдючок, достал из сумки два оловянных кубка и сноровисто их наполнил, почти не булькая горлышком бурдюка и не пролив ни капли. Взял один из них и приглашающе кивнул деве на второй кубок. Она озадаченно взяла предложенный сосуд, недоумевающе глядя на белокурого эльда. - Вот теперь можем начинать! – он отпил из своего кубка, удовлетворённо прикрыв глаза. Вино из заначки младшего братца было выше всяких похвал. Впрочем, как и всегда. - Так ты… не будешь? – негодующе вскрикнула дева, тут же шлёпнув себя по губам маленькой, изящной ладошкой. Куруфин и привязанный к сосне Берен находились достаточно близко от них. Что, если жених дёрнется, неосознанно желая её защитить, а этот жестокий нолдо вонзит в него кинжал? И тогда все её жертвы окажутся напрасны. - Что значит – не буду? – удивился он в свою очередь. – Я предлагал тебе провести со мной пару незабываемых часов. А что может быть более незабываемым, чем хорошее вино у костра и приятная беседа с прекрасной девой? Принцесса, до которой наконец-то дошло, что овладевать ею против её воли светловолосый нолдо не собирается, облегчённо залилась серебристым смехом. - Лютиэнь, мать твоя… майэ, не сдавай меня с потрохами! – зашипел на неё Тьелко, делая страшные глаза. – А то адан твой, конечно, дуб дубом, но если ты будешь и дальше ржать аки лошадь, то и он просечёт, что я его где-то наё… обманываю, в общем! А я разве могу отказать себе в удовольствии немного позлить это бородатое недоразумение? Он нам Златовласку загубил, так пусть теперь сам… прочувствует на своей шкуре, так сказать. - Прочувствует – что? – в глазах девы снова блеснули льдинки. - Бессилие, – любезно пояснил Тьелкормо. – Когда ты точно знаешь, что дорогое тебе существо целиком в злой власти кого-то третьего, и ничего не можешь с этим сделать. - Ты так любил Фелагунда? – вопрос прозвучал даже слегка сочувственно. - Златовласку? Нет, он мне только кузен. По Златовласке у нас Кано сильнее всех убивался: не пил, не ел… Что ж мне, родного брата не жаль, что ли? А это заросшее ничтожество… - Он не ничтожество! – горячо возразила дева. – Вы просто не понимаете. Ни мой отец, ни ты… - Где уж нам, убогим, квенилас-то пить! – покладисто согласился Тьелко, растягиваясь на расстеленном плаще во весь рост и с удовольствием отпивая еще один глоток прекрасного вина. - А я думала, ты обиду на меня держишь… за тот побег. И за Хуана. Ну и… наказать меня решил… - дева смущённо сбилась и умолкла, внимательно разглядывая скань на кубке. - За Хуана - это да, я любого в клочья порву, – кивнул нолдо. – Его мне сам Оромэ подарил, я его вот с такого щеночка вырастил, – он показал ладонью две пяди от земли. – Но вот принуждать деву… За всё время, прошедшее после моего совершеннолетия, девы сами меня добивались. По пятам ходили, моим шуткам смеялись. Хотя я и вполовину не умею чесать языком так ловко, как мой старший братец Кано… Но женское внимание мне приятно, и я как-то не намерен менять существующий порядок вещей. Ибо может я и мудак, как утверждает Нэльо, но уж точно не насильник! - Не му… кто? – смешливо фыркнула Лютиэнь. Такого слова на квэнья она не знала, но решила запомнить. На всякий случай. А вдруг ей это слово ещё пригодится в будущем? - Не распутник, – услужливо подсказал Тьелко. – То есть, наоборот… тьфу, запутала ты меня совсем, прелестница дориатская! - Ну расскажи теперь, что ни одной девы ты не добивался сам, – осмелев, поддразнила его принцесса, и последовала его примеру, улёгшись на расстеленный плащ. Было странно и… легко? В струящемся летнем мареве лениво порхали летние бабочки, трудолюбиво жужжали пчёлы, собирая сладкий сок с красного клевера. И этот странный нолдо болтал с нею так, как будто они знакомы, по меньшей мере, тысячу лет. - Добивался, – чуть погрустнев, вздохнул Тьелко. – Она такая была… особенная. Смелая, дерзкая… И мне от неё ничего не надо было, кроме любви и ласки. Да и ей от меня ничего не надо было. И это держало нас вместе посильней брачных клятв… вот только понял я это слишком поздно… - И что с нею сейчас? – дева глядела с искренним сочувствием. - Погибла, – Охотник залпом допил свой кубок и налил ещё. - В бою? – потрясённо ахнула она. - Зарезали её. Отравленным кинжалом. И я её не спас… – горько выдохнул нолдо. В серых глазах дориатской принцессы блеснули слёзы, она всхлипнула, и внезапно уткнулась Тьелко в плечо. Он неловко погладил её по тёмным, гладким волосам. - Ну а тебя-то что возле смертного держит, дурочка? Не хорош, не пригож… Отмыть его, конечно, можно, так это ж бани в крепости день топить надо. Родовит? Так дочь короля и майэ кого получше себе выбрать могла. Я, между прочим, был бы не худшей партией… - Знаешь, принц, – шмыгнула покрасневшим носиком дева. – Иногда мне кажется, что никакой моей воли тут нет. Это моя судьба. Предопределение… - Ну, раз Предопределение… - чуть насмешливо протянул Тьелко, – то где уж мне с кабаньей мордой да в пекарню. Да не реви ты, а то адан твой решит, что я тебя здесь истязал! Дева послушно кивнула, чуть прикусив нижнюю губу. - Значит, в Ангбанд, – серьёзно произнёс Тьелко, скорее утверждая, нежели спрашивая. Лютиэнь кивнула ещё раз. - Отец назначил ваш Сильмарилл свадебным выкупом за меня. Мне самой он совершенно не нужен! Нам бы только его условие выполнить… и тогда он даст мне своё благословение на брак. - А ты никогда не думала, что твой адан слишком буквально понял фразу «послать к Морготу за Сильмариллом»? – задумчиво протянул феаноринг. - Всё равно нам теперь обратной дороги нет! – кажется, принцесса снова собиралась разрыдаться. - А карта Ангбанда у вас хотя бы есть? – вернул её Охотник с небес на землю. Она отрицательно помотала головой. – Ясно. Дорогу у встречных орков спрашивать будете? - Можно подумать, она у тебя есть! – чуть обиженно отозвалась эльфийка. - Есть, как ни странно. Мой старший брат там побывал… правда, он очень не любит об этом вспоминать, но ведь и я поить умею. Вот, набросал с его слов, – Тьелкормо достал из сумки свиток желтоватого пергамента. Две головы, блондинистая и черноволосая, склонились, едва не стукнувшись лбами. Некоторое время после этого Тьелкормо увлечённо что-то объяснял, водя по карте кончиком охотничьего ножа, а дева согласно кивала, просветлев лицом и совсем забыв про слёзы. Затем он снова свернул карту и протянул её принцессе. - Ты такой добрый! – растроганно прошептала она. - Это я-то? - искренне удивился он. – Я расчётливый, циничный мерзавец, и мне будет приятно, если ты будешь думать обо мне именно так. Где я ещё найду такую парочку слабоумных, которая будет выполнять за меня часть отцовской Клятвы? Да ещё и совершенно бесплатно! - И всё равно, ты дал мне шанс на личное счастье, – упрямо отозвалась Лютиэнь. - Или шанс бесславно сдохнуть. Это уж как посмотреть. Эх, не сиделось тебе в своём Дориате… - досадливо поморщился Охотник. - А с Сильмариллом-то что делать? – спохватилась она. – Ну, когда мы его добудем и предъявим моему отцу? - Если добудете! – с нажимом выделив первое слово, уточнил Тьелко. – Давай так. Пусть его вернёт любому из нас твой наследник. И тебе удобнее будет, и нам спокойнее. - Обещаю! – горячо заверила его дева. – Могу даже поклясться, если надо! - Ну, с меня хватит и одной Клятвы, – остановил её нолдо. – А если нае… обманешь, мы сами придём за Сильмариллом к твоим потомкам. Сама понимаешь, вернуть отцово наследие, отняв его у квэнди, всяко легче, нежели грудью переть на Моргота, как с голой пяткой на меч... Всю дорогу назад эльфийка сосредоточенно молчала, задумчиво покусывая чуть припухшую нижнюю губу. При этом она не выглядела ни растерянной, ни подавленной, скорее, озадаченной. И даже немного усталой, как после утомительного бала. Похоже, что-то начала понимать. - Подыграй мне! – тихо попросил Тьелкормо. Она вскинула на него недоумевающий взгляд. - Из виноватого адана ты веревки в дороге вить сможешь. Да и потом тоже, – пояснил он. Дева усмехнулась уголком губ и чуть заметно кивнула. Нолдо немного поотстал, держась позади неё. - Приветствую тебя, брат мой, – жизнерадостно проорал Тьелкормо издалека, застёгивая на ходу поясной ремень и довольно ухмыляясь. – Была ли приятной ваша беседа? Хуан, с радостным лаем, примчался ему навстречу, с разбегу вскинул лапы на плечи хозяину, едва его не опрокинув, и ткнулся мордой в его ухо. Тьелко перехватил его за ошейник, и в свою очередь склонился к его уху, словно что-то шепнул по секрету. - Она была сладка, как мёд для голодного, и целительна, как бальзам для раненого, – столь же громогласно заверил его брат. – Было ли деве столь же приятно твоё общество? - Заткнулись бы оба, а? – болезненно скривился адан. – Над невестой моей надругались, а теперь ещё и глумятся! Пожрал бы Моргот ваши кости! - И тебе не хворать, смертный! - Тьелко чуть повёл в его сторону глазами, умудрившись при этом облить адана ледяным презрением. Лютиэнь полыхнула в сторону Тьелкормо глазами, полными праведного гнева: - Я сделала всё, чтобы спасти тебя, милый! Если этот мерзавец, конечно, намерен выполнить свою часть договора… - Лошадь одну можете забрать, – великодушно предложил Куруфин, – а то ведь сгинете в дороге, болезные, и до Дориата не добредёте. Тьелкормо вынул из своей сумки и кинул деве охотничий нож. - Развяжешь его, когда мы отъедем. Курво, вино мы выпили не всё, половина и на твою долю осталась. Поехали, я тебе в дороге всё расскажу. А потом подстрелим парочку зайцев, запьём это дело вином… - Век бы с вами не встречаться! – кинул им в спину Берен. - Я тоже на это надеюсь, – галантно поклонился ему с седла Охотник. Отъехав примерно на пол-лиги, Тьелкормо начал рассказывать. Брат слушал его внимательно, не перебивая, но наконец недоверчиво переспросил: - Так, Тьелко, с их самоубийственным походом и судьбой Сильмариллов я всё понял. Надо же, в столетие раз и ты выдаёшь разумные мысли! Только вот отчего рожа у тебя была подозрительно блаженная, когда ты на ходу пояс застёгивал? Темнишь ты что-то! - Послушай, о мой неразумный младший брат! – наставническим тоном произнёс Келегорм, воздев очи к небесам. – Существуют ещё, по меньшей мере, четыре потребности тела, удовлетворение коих приносит ничуть не меньшее наслаждение, нежели любовные утехи. - Это какие же? – подозрительно покосился на старшего Куруфин. - Чихнуть, когда свербит, почесать, когда зудит… - обстоятельно начал перечислять Келегорм. - Нет, он надо мной издевается! – негодующе проворчал младший брат. - Облегчиться, когда подопрёт, и наконец, помочиться, когда приспичит! – невозмутимо закончил старший, назидательно подняв вверх указательный палец. Куруфин сначала фыркнул в кожаную перчатку, а потом разразился таким басовитым, раскатистым хохотом, от которого над тропой заметались спугнутые с деревьев мелкие пташки. - И как ты думаешь, отчего я вылез из кустов такой довольный, после того как мы с девой приговорили треть твоего заветного бурдючка? - Дай подумать… - Курво задумчиво почесал подбородок указательным пальцем, – наверное, удовлетворил какую-то из последних двух, названных тобой, потребностей? - Уел, змей подколодный! – рассмеялся в ответ Тьелко, пришпоривая лошадь. Таким радостным он не видел Искусника, пожалуй, с самых берегов Митрима, когда он наблюдал за Майтимо, который воодушевлённо сражался с кузеном наконец-то обеими руками. Живой и механической. Кстати, о Майтимо. Теперь ему определённо есть о чём рассказать старшему. И Хуан, умница, всё правильно понял.