Дом для изгоев

Тогрух в несколько безумных скачков достиг скального прохода, протиснулся в него, и тут я почувствовал, как под левую лопатку меня ударило что-то тяжёлое и горячее. И в голове вновь прозвучал щёлкающий смех Подземного Ужаса. И тут я провалился во тьму. Точнее, меня приняла в свои объятья старая подружка – Тьма, и в голове прозвучал знакомый насмешливый голос: - Вот послал же Творец разумного… Ох, Мирон, вечно ты на себя все непонятки собираешь, как Барбоска – блох… Прямо лучше пристрелить, чтоб не мучился. - Ага, давай… - с той же интонацией ответил я. Нет, поймите меня правильно, помирать я вовсе не собирался, но на этот раз я чувствовал, что Тьма пугает меня не всерьёз. Так старая бабушка по привычке ворчит на непутёвого внука. - Просёк, - усмехнулась Тьма. – Ну, да, Мирон, ты мне нужен. Ты сумел достичь большего, чем любой, кого я посылала до тебя. Это звучит высокопарно, но ты – последний шанс этого мира. И ты уже почти справился. Ты нашел двоих – так ведь? - А то ты не знаешь? – съехидничал я. - Знаю, - ответила Тьма. – Как знаю и то, что ты в курсе, где находится третий. Не хочу тебя пугать, но эта задачка будет самой сложной. А без третьего ты не сможешь покинуть этот мир и отправиться в следующий. А твои друзья… Они ведь достойны обрести Дом, не так ли? - Насчёт Крылатого – не знаю пока, - признался я. – В том смысле не знаю, что пока этот парень для меня – сплошная загадка за семью печатями. А вот Шер – да, достоин. И, скажи, если сможешь… - Да, - с готовностью отозвалась Тьма. - Твой амулет… Он перенесёт только четверых или… - Твою Пару он перенесёт без проблем, - отозвалась Тьма. – Ты ведь считаешь, что уже обрёл её? - А это не так? – возмутился я. - Ты об этом мальчике, которого вы называете «Малыш»? – спокойно уточнила Тьма. – Да, он тебя любит и пойдёт за тобой куда угодно. Но амулет перенесёт его с тобой в следующий мир только в том случае, если вы действительно Пара. - А что, – разозлился я, - можно любить и не быть Парой? Я ведь тоже люблю Шоусси. - Не сомневаюсь, - отозвалась Тьма. – Ты сумел отогреть своё сердце, Мирон. Ты молодец. - Так мы Пара или нет? – продолжал настаивать я. - А вот этого я не знаю. Может быть – Пара. Может быть, вы просто необходимы пока друг другу для взаимной поддержки. В любом случае, за свою любовь ты должен будешь побороться, Мирон. Как ни странно, эта фраза меня успокоила. За Шоусси я готов был бороться с кем угодно, хоть с самим воплощённым мирозданием. Но… - А как же дядюшка Матэ? – спросил я. – А Бан-Рион? Они останутся в этом мире? Я не смогу взять их с собой? - Матвей свою судьбу выбрал сам, - ответила Тьма, и в её бархатном голосе неожиданно появились жёсткие нотки. – А Бан-Рион – не изгой. Он принадлежит этому миру. Более того – он его спаситель. Так предначертано, и взять его с собой ты не сможешь. Ни в каком случае. Только троих спасённых изгоев и свою Пару. Только так. - Ты жестока! – вырвалось у меня. - Я справедлива, - грустно сказал Тьма. – А справедливость иногда бывает хуже жестокости. Но я блюду Равновесие и не могу поступить по-другому. Я опустил голову. В общем и целом, Тьма права и весьма рациональна. Только вот тошно от такой рациональности. Но ладно, у меня ещё вопросы не закончились. - Твой перстень, - спросил я. – Почему он перестал указывать направление? - Потому, что ты необычен, Мирон, - ответила Тьма, явно обрадованная тем, что я свернул со скользкой и явно неприятной ей темы. – Твой Дар непредсказуем, недаром Огненных так мало. Не все из них доживают до сознательного возраста… Да и последний подарочек, который ты получил… Он тоже тебя изменит. Но не беспокойся, пока ты здесь, я сумею всё перенастроить. Лучше лучшего заработает. - Что ещё за подарочек? – удивился я. – Я думал, что этот… Подземный Ужас… очнулся и чем-то ударил меня в спину. - Да нет, - усмехнулась Тьма. – Эта тварь мертвее мёртвого. И слава Творцу Миров. Хотя бы неразумные перестанут увеличивать свою силу за счёт его кормёжки. Только вот его Дар тоже так просто в воздухе не развеялся… Кое-что тебе досталось… Из всех присутствующих в пещере колдунов ты – самый сильный. Вот Дар, который не мог так просто покинуть мёртвое тело, тебя и выбрал. - Так, блядь… - проворчал я, справедливо полагая, что вместо очередной плюшки могу получить очередное ведро… с фекалиями. – И что мне на сей раз досталось? Тьма захихикала: - Да ничего особенного. Твой дар менталиста усилился. И ещё… Вспомни, что сделал Подземный Ужас во время своего неудавшегося сексуального эксперимента? Не злись, я тебя этим не попрекнуть хочу, ты молодец, что вообще до такого додумался. Просто вспомни. - Ну… - неуверенно ответил я, - Тварь превратила одно из своих щупалец в человекоподобную куклу. - Вот! – ещё пуще развеселилась Тьма. – Это и есть подарочек. - Ну, у меня же нет щупалец… - ступил я. Тьма ожидаемо засмеялась ещё громче. - Ох, и трудный ты, Мирон, - заявила она, отхохотавшись. – Да будут у тебя щупальца… если захочешь… - То есть, - сообразил я, - я получил от Подземного Ужаса дар изменять тело по своему желанию? - Ну, да, - фыркнула Тьма, - не прошло и полгода, как догадался. Сможешь и щупальца отрастить, и внешность изменить, и девушкой стать… Да хоть птичкой, собачкой или, вон, тогрухом. Как захочешь - так и будет. Даже мир под себя изменять сможешь, хоть и не сразу, ой не сразу… Этот бедолага, Подземный Ужас, то есть, не просто какая-то там Тварь… Он представитель разумной техномагической расы, которая, к сожалению, находится очень и очень далеко от подвластных мне миров. Это был корабль-разведчик, который потерпел крушение и весь экипаж погиб. А он выжил. Только, вот беда – спятил. Вот и создал для себя обиталище, как смог. - Знаешь, если бы не все эти жертвы, вмороженные в лёд, я бы его пожалел даже, - вздохнул я. – Но, извини, не могу. И давно он так в пещере торчал? - Почти десять тысяч лет, - ответила Тьма. Я представил. Мне стало жутко. Неудивительно, что сумасшествие этой… этого… прогрессировало. - И ему сразу стали приносить человеческие жертвы? – тихо спросил я. - Да нет, - отозвалась Тьма. – Он держался достаточно долго. Змей, крыс приманивал… Даже мелких животных. А потом на него набрёл кто-то из тех, чьих потомков вы называете Вершителями. К несчастью, он был менталистом. В общем, за несколько поколений сложился обряд жертвоприношения. Именно поэтому Вершители так сильны и опасны. Но теперь с ними покончено. Без своих жертвоприношений и регулярной подпитки от Подземного Ужаса… Они мало-помалу исчезнут. Уйдут в прошлое. Как и должно. Но не обольщайся. Пока они ещё сильны и опасны для тебя и твоих спутников. - А ты не можешь сказать, что произошло с Бан-Рионом и его сыном? – спросил я, впрочем, не слишком надеясь на удачу. Что-то подсказывало мне, что лимит своих вопросов на сегодня я уже исчерпал. Так оно и вышло. - Я и так тебе открыла больше, чем первоначально намеревалась, - недовольно отозвалась Тьма, – так что разбирайся сам, Мирон. К тому же бонусом я передам тебе знания, как тебе обходиться со своим новым Даром. Артефакты твои я перенастроила, так что получи бонус и прощай пока. Постарайся больше не попадать ко мне в этом мире. Мы сможем встретиться в нём ещё один раз – не больше, не меньше. А можем и не встретиться. Понял? *** - По… - начал я, и тут же хрипло закашлялся и открыл глаза. И встретился с расстроенным взглядом Шоусси. А голос дядюшки Матэ проворчал откуда-то сбоку: - Ну, вот, очнулся… Ты уж нас больше не пугай так, Мирон… - Постараюсь, - проскрипел я. – Давно я так? - Да уж пару суток провалялся, - ответил дядюшка Матэ. – Мы успели до Леса добраться, Лесные и сказали, что всё в порядке с тобой, просто ты сейчас не здесь, но скоро вернёшься. Они такие вещи чуют. Я с трудом приподнялся и огляделся. Лежал я на низкой широкой кровати, стоящей посреди комнаты. Комнатка была уютная, но какая-то… не то, чтобы чужая, но почему-то с первого взгляда становилось ясно, что не люди строили этот дом. Деревянная стена была не рубленой, а какой-то плетёной, причём длинные толстые ветви образовывали прихотливый узор – никто из людей так не смог бы, даже колдун. Окна в комнате были округлыми, словно иллюминаторы корабля, а дверь – овальной, вытянутой. А пол… Я протёр глаза. Пол порос самой настоящей свежей зелёной травой, в которой проглядывали мелкие розовые, жёлтые и голубые цветочки. А потолок образовывали те же ветви, только выглядевшие живыми, не срубленными, с толстыми широкими зелёными листьями и свисавшими кое-где оранжевыми плодами, по форме напоминавшими огурцы. А в воздухе разливался приятный запах. - Да-да, - улыбнулся дядюшка Матэ. – Это дом Лесных. Я тоже в таком жил с женой и детками какое-то время. Удобно, кстати. Ни топить не надо – здесь всегда зимой тепло, а летом прохладно, ни грязь никакая не копится. - А это что? – спросил я, показывая на прозрачный цилиндр на подставке, в котором светился ровным тёплым светом какой-то мохнатый сгусток. – Артефакт? - Не поверишь, но нет, - хмыкнул дядюшка Матэ. – Это разновидность местного гриба. Он, когда сытый, светится. Чем больше сыт – тем ярче. - А чем его кормить? – удивился я. - Сладкую воду наливать раз в неделю вот через эту трубочку, - пояснил дядюшка Матэ, и показал незамеченную мной прозрачную трубочку сбоку, сейчас наполненную наполовину мутноватым питательным раствором. – Правда, выключить его нельзя, только колпак опустить можно. И старый мельник продемонстрировал мне это действие, погрузив комнату во тьму на мгновение, а потом вернув освещение. - Здорово! – восхитился я. – А где сами Лесные? - Так ушли они на другую стоянку, а нас здесь оставили. Это другой Клан, не тот, с которым я в родстве. В помощи не отказали, а жить с нами бок о бок не хотят. Не осуждай их, Мирон… Не доверяют они людям, Мирон, я – единственный, кого они не опасаются. И здесь мы только потому, что я попросил. Но здесь мы можем находиться сколько угодно, припасов достаточно, рыба в озерке водится… Нойотам это место не доступно, как и прочие посёлки и Тропы Лесных. Так что у нас есть немного времени, чтобы отдохнуть, решить все свои дела и обдумать, как третьего вытащить… - А Шер где? – продолжал спрашивать я. – А Бан-Рион? А Крылатый? - Шер на озере – рыбу ловит, - быстро ответил Шоусси, которому, видимо, надоело быть молчаливой деталью в интерьере. – А отца и Крылатого шаманка Лесных с собой забрала. Я аж подскочил сидя: - Как забрала? Куда? Такое резкое движение привело к тому, что перед глазами всё поплыло, и Шоусси осторожно обхватил меня, не давая завалиться набок: - Мирон, ну, ты что? Всё в порядке… Просто Лесные чувствуют, если кому-то плохо… Плохо всерьёз. И они могут не любить людей, не доверять им, но всегда помогут, если человек нуждается в их помощи. По-настоящему нуждается. Так уж они устроены. А отца и Крылатого шаманка Тайлинь забрала в Лечебную пещеру. Я тоже там был… совсем недавно вернулся. Шаманка сказала, что ты скоро очнёшься, и что со мной всё в порядке… Почти. - Так ты из-за меня от неё ушёл? – строго спросил я. - Нет-нет, - ответил Шоусси. – Видишь ли, моя память стала возвращаться, когда заклятье, наложенное на нас с отцом, спало. А Тайлинь просто помогла мне… вспомнить всё до конца. И мне не все воспоминания понравились. Мне… мне стыдно перед тобой… Тут Шоусси помрачнел. А я подумал, что он, наверное, вспомнил, каково ему было у Нойотов, и сам уже его обнял: - Неважно. Прошлое прошло, сейчас всё будет хорошо. А у отца и Крылатого всё серьёзнее? - Над отцом поработал сильный менталист, - ответил Шоусси. – Если у меня личность просто стирали в ноль, то ему её практически заменили. Причём качества новой личности во многом зеркально противоречили старой. Отец ненавидел рабство, а Тулеген стал работорговцем. Отец был равнодушен к деньгам, а Тулеген был жаден и алчен… И всё в таком духе. Поэтому сейчас ему плохо, и без помощи Тайлинь он может сойти с ума. А Крылатый… Ему тоже досталось… - Да, я видел, - кивнул я. – Я понял, что он последний. Почему? Их уничтожили Нойоты? - Нет, - ответил уже дядюшка Матэ. – Они ушли в Тайкар. Свободный параллельный мир. А наш Крылатый сыграл роль ключа, который запирает двери между мирами. Теперь этот новый мир Крылатых недоступен, но и он туда попасть не может. - Вот бедолага… - вздохнул я. И тут же хлопнул себя по лбу: - Слушай, Шоусси! А как тебя зовут-то? - Шаган-Рион, - улыбнулся он в ответ. – По отцу. А по матери – Цэцэг. Я попробовал соединить эти имена. Получилось зубодробительно. Так что я неуверенно произнёс: - А можно я по-прежнему буду тебя Шоусси называть? Тебя это не обидит? - Нет, - широко улыбнулся Шоусси, и я вдруг подумал, что улыбка удивительно красит его лицо. – Мне и самому нравится. А что с тобой было? Лесные так толком и не объяснили ничего… - Сейчас расскажу… - начал было я. И тут в дом влетел радостный Шер с большой плетёной корзинкой, в которой сердито ворочались несколько крупных жирных, усатых, вполне себе живых и недовольных рыбин. Увидев меня, он сунул корзинку дядюшке Матэ и радостно завопил: - Мирон! Очнулся! Здорово! И полез обниматься. «Семья, - подумал я. – Правда семья».