Дом для изгоев

Мальчик закрыл лицо руками и всхлипнул. Этого я уже выдержать не мог. Огляделся – всё было тихо и спокойно – и превратился. - Малыш… - тихим шёпотом позвал я. – Не бойся меня… Юный менталист опустил руки и взглянул на меня квадратными глазами. А потом он зажал себе рот рукой, продолжая смотреть с таким ужасом, что мне стало тошно. Хотелось обнять его, прижать к себе, успокоить, но было явно видно, что пацан на грани, как ещё не закричал… И я не стал делать резких движений, просто прошептал: - Не надо меня бояться… я пришёл сюда, чтобы забрать тебя… Не бойся, я не причиню тебе вреда… Мальчик несколько раз глубоко вдохнул, словно всхлипнул, и наконец-то обрёл дар речи: - Крыска… - прошептал он. – Крыска, это ты? - Я, только меня зовут Мирон. Хочешь, покажу? Мальчишка закивал, и я снова перекинулся обратно в крысу, встал на задние лапки и изобразил что-то вроде реверанса. Маленький узник улыбнулся – скупо, чуть-чуть, но я расценил это, как хороший знак. Всё-таки удивительный самоконтроль у парня. И тут я превратился обратно, и поблагодарил всех известных мне богов, что одежда при превращении никуда не девалась. Одно дело, если крыса превращается в одетого парня, а другое – если в голого. Судя по милым нравам Нойотов, парнишка уже навидался всякого и во втором случае отреагировал бы на моё превращение далеко не так спокойно. - Мирон… - прошептал парнишка. – Значит, так тебя зовут? - Ага, - улыбнулся я. – А как тебя зовут? - По-разному… - вздохнул мальчишка. – Тварь, гадёныш, выродок… И ещё много всяких слов. Но все плохие. Я скрипнул зубами. Узнаю милую практику здешних борцов с колдунами. Мой счёт к Нойотам вырос уже до заоблачных высот. - Но ведь мама тебя как-то называла… - предположил я. - Я не помню, - горестно вздохнул мальчишка. – Я почти ничего не помню из того времени, когда совсем маленький был. Помню только, что мама была. Она хорошая была, ласковая… Мне всякий раз так приятно, когда я думаю о ней… а по-настоящему помню только подвал. Я не знаю, что стало с мамой, не помню даже её лица… Ты правда заберёшь меня? - Непременно, - заверил я. - А зачем? – быстро спросил юный менталист. – Ты тоже будешь заставлять меня делать всякие плохие вещи и мучить других людей? - Вот уж нет, - с отвращением ответил я. – Я хочу найти такое место, где ты будешь в безопасности. Это будет Дом. Дом для всех нас. Лицо мальчика стало сосредоточенным. - Ты говоришь правду, - сказал он. – Я это чувствую. Ого! А парень-то силён, если сумел уловить это даже в ограничителях. Хотя я и раньше в этом не сомневался. Тем лучше, значит, ограничители снять будет проще, мне в одиночку это будет сложновато, всё-таки артефакты сильные. А с помощью мальчика… Думаю, справимся. Только вот нехорошо его звать всё время – «пацан» и «мальчик». Надо что-то другое придумать. - Слушай, а как бы хотел, чтобы тебя называли? – спросил я. – Я не знаю, сможем ли мы узнать, как тебя назвала мама, а такие плохие слова говорить не хочу. - А можно, я подумаю немножко? – спросил мальчик. - Можно, - улыбнулся я. – Думай, сколько хочешь. Мальчик сосредоточенно кивнул и грустно сказал: - Ты и впрямь хороший человек. Мирон… И правда хочешь мне помочь… Но тебе лучше уйти… - С чего вдруг? – поинтересовался я, уже зная ответ наперёд. - Мы не сможем выбраться отсюда. У меня… у меня такие штуки… - тут он приподнял лохмотья, показывая ошейник, - и на руках тоже… Мне станет плохо, если я отсюда уйду. Очень больно… Я уже пытался… Больше не пытаюсь… И умереть… Не удастся… А если они поймают тебя – ты погибнешь в одной из этих клеток. Я так не хочу. Уходи. Уходи, пожалуйста. - Даже и не подумаю, - ответил я. – А с этими артефактами мы разберёмся. Ты ведь мне поможешь? - Ага, - доверчиво ответило это дитё. – А что делать? - Понимаешь, - ответил я, - у меня Дар… Он похож на твой. Я могу проникать в сознание к людям. И если ты мне позволишь, я проникну в твоё сознание и увижу артефакты в твоём ментальном поле. Они настроены на тебя, на ограничение твоего Дара. И разрушу эту связь, и они станут безвредны. - А потом? – немного недоверчиво спросил мальчик. - А потом я обернусь крысой, выберусь из клетки и попробую открыть замок. Мы выберемся из подвала… - Но мы не сможем уйти, - вздохнул мальчик. – Это место охраняется. Я уже пробовал… - Только не с воздуха, - хмыкнул я. - Что? – не понял меня маленький узник. - Я ведь не только в крысу могу превращаться, - улыбнулся я. – Стану огромной птицей и унесу тебя в небо. И пусть все Нойоты подавятся. Я отнесу тебя к моим друзьям. Мы позаботимся о тебе. - Правда? – мальчик распахнул глаза, в которых надежда боролась с боязнью поверить. - Правда, - ответил я. – Клянусь. И тут в воздухе возник крошечный огненный цветок, который почти сразу растаял, впитавшись в моё запястье. Это ещё что за…? - Ты дал Истинную Клятву, - с восхищением прошептал мальчик. – Ты и впрямь собираешься всё это сделать… - Конечно, собираюсь, - ответил я. – Зря мы, что ли, искали тебя столько времени. Скажи, сюда придёт ещё кто-нибудь? Для того, чтобы нейтрализовать артефакты, нам потребуется некоторое время. - Не думаю, - покачал головой юный менталист. – Смотри, - он кивнул на крошечное зарешеченное окошечко под потолком, - уже темно. Ночью меня не трогают. А ужин уже принесли. - Вот и хорошо, - сказал я, - значит, начнём сейчас же. - Что мне делать? – спросил мальчик. - Всё просто, - ответил я, - ляг, закрой глаза и, когда почувствуешь меня в своём сознании, – не сопротивляйся. А я сейчас перекинусь… - Зачем? – удивился мой маленький собеседник. - Ну, представь, если кого-нибудь всё-таки ночью принесёт? – ответил я. – То, что ты спишь – никого не удивит, а если они обнаружат меня? Я ведь буду в твоём сознании и сопротивления оказать не смогу. А на крысу внимания не обратят. - Ага, - согласился мальчик, глядя на меня с восхищением. – Точно. Мирон, ты такой умный… - Всё-всё… - улыбнулся я. – Просто ложись и расслабься. Мальчишка покорно кивнул, устроился на своей подстилке и закрыл глаза. Вскоре он ровно задышал, словно заснул. Я прислушался. В коридоре всё было тихо. Ну, всё, пора… Я снова перекинулся в крысу и устроился под боком у мальчика, так что меня нельзя было сразу увидеть, если кто-то войдёт в камеру. Таак… теперь нужно расслабиться и настроиться… Я закрыл глаза и нырнул в темноту, мысленно зовя мальчика. Очень скоро я увидел своим внутренним зрением слабенький, еле теплящийся огонёк и услышал тихий голос: - Мирон… Мирон… Я здесь. Я рванул к этому огоньку и очень скоро оказался в простом деревянном доме, очень похожем на жилище, которое приютило нас в лесу. Интересно… Если это подсознание мальчика, то, значит, у него в роду были Лесные? Или… Я стал оглядываться, ища мальчика. Ага, а вот и он – сидит на невысоком широком ложе, поджав ноги, и играет с маленьким пушистым зверьком. Всё-таки это его дом… бывший дом… из которого его безжалостно забрали Нойоты… - Я помню, - тихо сказал мальчик. – Здесь я помню, где жил… Маму помню… Вот она… Мимо нас прошла полупрозрачная женщина, поставила на стол миску с лепёшками – свежими, ещё теплыми – и кувшин молока. - Ветерок, - ласково сказала она, - сынок, лепёшки испеклись. Будем кушать. - Тебя зовут Ветерок? - спросил я. - Кажется… - поморщился мальчик. – Да… Но это я помню только здесь… И попасть сюда всё труднее и труднее… Я тоже обратил внимание на то, что жилище и женщина время от времени подёргивались рябью, как сбоящий телевизор, становясь порой совсем прозрачными. А что будет, если эти последние светлые воспоминания исчезнут и останется только темнота? Да мальчишка с ума сойдёт… И чем это закончится – я предсказать не берусь. Сумасшедший менталист, вне зависимости от возраста… это ужасно. Женщина, которая стала наливать молоко в кружки, неожиданно замерла, как на стоп-кадре. - Ветерок, - быстро сказал я, - держись, не сдавайся. Держись за эти воспоминания. Иначе я не смогу тебе помочь. - Я, - всхлипнул мальчик, - я пытаюсь… - Держись! - приказал я и внимательно взглянул на мальчика. Его тело стало словно бы искрящимся нежным серебристым светом – так проявлялся его Дар… Только вот это серебристое сияние словно бы поглощали чёрные сгустки на шее, запястьях и лодыжках. Сгустки эти напоминали отвратительные опухоли, они дрожали и словно бы пульсировали, и я понял, что это – те самые артефакты, ограничивающие Дар мальчика. Ну, ничего, сейчас разберёмся… Главное – с этим большим, что на шее. Остальные просто от него подпитываются. - Приготовься, - предупредил я, - может быть больно, но ты потерпи. Я постараюсь убрать ту пакость, что на тебя понавесили. Мальчик только кивнул, а я призвал свой Огонь. Почему-то мне казалось, что ничто другое эту дрянь не возьмёт. В моих ладонях тут же возникли лепестки яркого жёлтого пламени. Меня оно не обжигало, но мальчику будет больно… Не хотелось бы… А может быть, так попробовать? И я обратился к собственному Огню и попытался втолковать ему, что он не должен жечь мальчика. Его цель – уничтожить те артефакты, что присосались к нему, как паразиты. Несколько мгновений Огонь сопротивлялся, но потом словно бы понял меня и сменил цвет, став зеленоватым. И я чувствовал, что мальчика он не обожжёт. Я поднёс руки с Огнём к шее мальчика, и моё пламя яростно набросилось на чёрную пакость, заставляя её визжать и корчиться, выжигая дотла. Мне даже показалось, что я слышу мерзкий визг… но продолжалось это недолго. Чёрный сгусток словно растаял в моём Огне, не оставив никаких следов. А лепестки зелёного пламени как живые рванули к запястьям и лодыжкам мальчика, выжигая остатки. Ещё пара мгновений, и всё исчезло. Ветерок распахнул глаза: - Как хорошо… И совсем-совсем не больно… Я загасил пламя и поразился произошедшим в жилище переменам: картинка стала чёткой, словно наяву, женщина повернулась и улыбнулась нам, а потом в жилище вбежал маленький мальчик, уселся за стол, придвинул к себе лепёшки и молоко и громко крикнул: - Мамочка! Мамочка! Я так нагулялся! - Руки вымой, - улыбнулась женщина. А потом посмотрела на нас и одними губами произнесла: «Выбирайтесь… Вам пора уходить…» Я открыл глаза – резко, словно меня толкнули. Рядом заворочался Ветерок. Я перекинулся в человека и резким движением сорвал с его шеи артефакт. Сейчас он выглядел, словно гнилая, изъеденная временем тряпка. - Мирон! – открыл глаза Ветерок. – Ты сделал! Ты смог! Так здорово! Совсем не больно! - Ага, - ответил я. – Нам пора выбираться, Ветерок. Пойду, гляну, что там с замком. И тут в коридоре послышались голоса и шаги.