Дом для изгоев

Я чокнулся, одним глотком допил коньяк, и меня словно затянуло в упругую чёрную трубу с узкими стенками. Всё вокруг меня завертелось, в желудке возникло противное сосущее чувство, и я даже испугался в какой-то момент, что меня попросту вывернет. Вдруг вращение прекратилось, и в голове у меня прозвучал голос Случая. «Момент-момент! Забыл кое-что! Твоё колечко… Когда найдёшь кого-нибудь из изгоев – оно будет нагреваться, как и раньше. А вот когда поблизости окажется Эфиальт, в чьём бы теле он ни был, камень засветится. Понял? А то запутаешься ещё…» «А если Эфиальта нет в этом мире?» - спросил я. «А тут всё просто. Найдёшь тех, кого тебе сестрица поручила, а камень тёплым останется. Это значит, что Эфиальта тебе искать надо. А если он в этот момент станет ледяным, значит, отправишься в следующий мир. Всё просто, к чему усложнять-то?» «Да, - отозвался я. – Всё просто». «Ну, тогда бывай, - хихикнул Случай. – До встречи!» Вращение возобновилось, перед закрытыми веками замелькали разноцветные пятна, а потом ощущение сдавливающей меня узкой трубы разом исчезло. Зато вернулось ощущение собственного тела. Меня кто-то без особой нежности лупил по щекам, повторяя при этом: - Очнись, Мирон, очнись! Вот только попробуй не очнуться! Я открыл глаза… По щекам меня лупил Шоусси, в глазах у которого стояли слёзы, а на лице было написано самое настоящее отчаяние. - Эй, - прошептал я. – Я не любитель садо-мазо, знаешь ли… Можно понежнее? - Мирон! – радостно воскликнул Шоусси. – Очнулся! И бросился меня обнимать. А поскольку силушки богатырской у него явно прибавилось, то я ощутил, как хрустят рёбра. - Шоусси… - прохрипел я. – Придушишь же нафиг… Мой любимый торопливо отпустил меня и опустил очи долу. - Прости, Мирон… Ты так долго в себя не приходил. Хотя Крылатый говорил, что с тобой всё в порядке… Но я волновался… Я обнял Шоусси и прошептал: - Я понимаю. Всё в порядке. Просто я со Случаем общался. А где все? Где мы вообще? - Нас в каком-то безлюдном месте вышвырнуло. Очень напоминает Лес, правда, он какой-то не такой… Не такой, как на Техсине. Но крупных хищников здесь вроде нет. Так что Крылатый на разведку отправился. Мало ли что… А Шер с Ветерком здесь, поблизости. Испугался мальчишка, когда увидел, что ты долго в себя не приходишь. Так что здесь, неподалёку, есть речушка, они там. Шер рыбу ловит, чтобы Ветерка отвлечь… ну и лишняя еда всегда пригодится, мало ли в каком глухом углу нас выбросило… - А Кэп где? – спросил я. – Он-то точно больше нас об этом мире знает. - Я не знаю… - растерянно сказал Шоусси. - Когда нас стало переносить – он с нами был. Но здесь… Здесь он не появился. - Вот блин! – проворчал я. – А ведь Случай намекал, что Кэпа расспросить можно… Где же его носит? - Может… - неуверенно произнёс Шоусси, - может, он больше не может служить тебе, потому что ты – человек Случая? А Кэп – Птица Равновесия? Вот те нате, хрен из-под кровати! А Шоусси-то дело говорит… Случай со своей сестрой явно в сложных отношениях, а я… Я мог и под раздачу попасть. Жаль, конечно, что у нас, возможно, не будет столь бесценного источника информации, как Кэп… Но… будем работать с тем, что имеется. - Мирон! – вновь начал теребить меня Шоусси. – Что будем делать, Мирон? - Думаю, - вздохнул я, - что нам следует найти хоть какой-то приют. С нами ребёнок, который не может ночевать в лесу под ёлкой и плохо питаться. А ещё нам нужно узнать побольше об окружающем мире. Вдруг есть тут какие-нибудь типы вроде Нойотов? Лично я без нужды рисковать не хочу. - О, - улыбнулся Шоусси, поцеловав меня в щёку, - какой ты стал осторожный… Ты забыл, что у нас всех есть Дар и мы можем постоять за себя… - Шоусси… - вздохнул я. – Понимаешь, я не хочу рисковать без нужды. Так уж получилось, что я отвечаю за всех вас. И я не хочу никого потерять из-за собственной глупости. Тебя – в первую очередь… Шоусси кивнул и улыбнулся, а за моей спиной раздалось радостное: - Мирон! Ты очнулся! Вот видишь, Ветерок, Аниль так и говорил! А мы рыбы наловили! Крупной! Я обернулся и увидел бегущих к нам Шера и Ветерка, причём у Шера с руки свисала довольно-таки большая связка рыбы. А самую крупную, с большую щуку размером, тащил довольный Ветерок. Я заулыбался в ответ и шёпотом спросил: - Аниль… Перо… Это кто ж Крылатого так прозвал? - Ветерок, - шёпотом ответил Шоусси. – Ты же знаешь, настоящее имя Крылатого под силу произнести только соплеменникам. В мире людей всех Крылатых знают не по именам, а по прозвищам. А Аниль говорит, что это прозвище ему ближе, чем прежнее… - Ну и ладно, - хмыкнул я. – Главное, чтобы Крылатому нравилось. Шер с Ветерком подбежали к нам, пошвыряли рыбу на траву и начали меня обнимать. Точнее, начал Шер, Ветерок ещё немного дичился. Но когда я погладил его по голове – не отшатнулся. Вот и хорошо, надеюсь, со временем придёт в норму… Так что Шоусси и Шер принялись потрошить рыбу, а мы с Ветерком отправились в лес за дровами. Вот, кстати, и осмотрюсь… А если встретится какая угроза – перекинусь драконом… и пусть угроза жалеет, что на свет появилась. Лес действительно оказался непохожим ни на наш земной, ни на Лес Техсина. Но что-то знакомое в нём всё же было. Я присмотрелся и понял – то, что нам сперва показалось лесом, было просто скоплением гигантских папоротников с причудливо вырезанными листьями. А на нижней стороне листьев размещались округлые тёмные наросты размером с два мужских кулака. Ветерок показал на них и удивлённо спросил: - Что это? Эти деревья больны? - Нет, - ответил я, с некоторым трудом припомнив школьный учебник биологии, - думаю, что это специальные коробочки, а в них споры. Что-то вроде семян, понимаешь? Потом они раскроются, упадут на землю, и из них вырастут маленькие растения… А ещё через год – большие… Папоротники, они вообще сложно размножаются… - А… - хотел ещё что-то спросить Ветерок, но в это время один из засохших стволов покачнулся и с сухим треском рухнул, переломившись у самой земли. Мы еле отпрянуть успели. Но, всё к лучшему. - А вот и дрова! – весело объявил я. – Раз этот папоротник рухнул – значит, он совсем сухой и будет гореть хорошо. Мы стали отламывать засохшие, почти лишённые листьев ветки… Точнее, сухие палочки, начинавшиеся где-то с середины ствола и образовывавшие что-то вроде зонтика. Ломался сухой папоротник легко, довольно быстро у нас получились две большие охапки, я переложил часть дров из охапки Ветерка в свою и сказал: - Тебе будет в самый раз. А то надорвёшься. Ветерок попробовал надуться, но я вновь потрепал его по голове и сказал: - Вот окрепнешь немного и будешь большие вязанки таскать. Не раньше. Он просиял: - Я буду полезным! Но тут же улыбка пропала с лица мальчика, и появилось выражение привычной настороженности. Он прислушался и заявил, указав куда-то вбок: - Мирон… Там кто-то есть… И ему плохо… Он зовёт на помощь… - Где? – спросил я, прислушавшись, но не услышал ровно ничего. И тут я сообразил, что Ветерок – менталист и слышит он наверняка мысли бедняги. Я «прислушался» не ушами, а мысленно, и уловил слабое-слабое, неясное: «Помогите… кто-нибудь…» Я сосредоточился и понял, откуда исходит этот мысленный зов. К тому же Ветерок показал в том же направлении. - Ты прав, - сказал я мальчику. – Теперь я тоже чувствую, что там кто-то есть. - Мы поможем? – спросил Ветерок и выжидательно посмотрел на меня. – Ему плохо, очень… М-да, - завопила внутри меня та самая моя сволочная часть, которая так долго не имела права голоса, - мы неизвестно где, непонятно, что делать дальше, а теперь ещё и спасай абы кого! Не хватало ещё один груз на шею повесить! О себе нужно думать, о себе! Но я быстренько заткнул этот неприятный голос. Более того, мне стало стыдно, что когда-то я считал подобные мысли нормальными. А потом спокойно ответил Ветерку: - Конечно, поможем. Этот бедолага даже кричать не может, видно, совсем плохи дела. Идём, глянем, что там. Ветерок радостно закивал и потянул меня за собой, схватив за руку. Он даже не вспомнил о том, как не любит чужих прикосновений и сам старается ни к кому не прикасаться. Что ж… Прогресс налицо, за одно это нужно сказать спасибо неизвестному бедняге. И мы углубились в лес. Заблудиться я не боялся – с тех пор, как я получил возможность перекидываться, память, на которую я и до тех пор не жаловался, стала практически абсолютной. А Ветерок тащил меня за собой всё настойчивее. Сначала он шёл быстро, потом, выпустив мою руку из своей, бросился бежать, да так резво, что я еле за ним успевал. Наконец мы оказались на поляне. Причём поляна явно была расчищенной и неплохо утоптанной – её посещали, и недавно. Больше всего поляна походила на языческое капище – несколько грубо вырезанных каменных идолов самого неприятного и жуткого вида были расположены так, что образовывали почти ровный круг, немного незамкнутый. Поэтому я смог заметить, что в центре этого круга стоит столб, увенчанный самой отвратительной из всех представленных резной каменной харей. А к столбу кто-то привязан. Видимо, этот бедолага и звал на помощь… Я быстро огляделся, но больше никого на поляне не было. А всё, что я пока видел, до ужаса смахивало на жертвоприношение. Человеческое, между прочим, ибо у ног одного из каменных истуканов я углядел сложенные горкой черепа. Явно человеческие, причём черепа были разных размеров, среди них встречались и маленькие, детские… Да что здесь за дрянь творится-то? Ветерок же, оглядевшись, прижался ко мне и задрожал: - Мирон… Это плохое место… Давай заберём этого человека… и нам надо уходить. Охотно верю. Не дай Бог, местные появятся. Лично я никакого желания не испытываю пополнять коллекцию черепов. Нет, не моим и Ветерка, а тех самоубийц, что нам угрожать вздумают. - Конечно, малыш, - мягко сказал я и стал осторожно приближаться к привязанному человеку. И тут же почувствовал, как стал нагреваться перстень. Неужели? Я покосился на руку, но перстень не светился, хотя продолжал потихоньку накаляться. Ого, кажется, одного из изгоев мы уже нашли! Шаг за шагом мы приблизились к столбу. Человек, привязанный к нему, был одет в белую, льняную, явно новую одежду, покрытую тонкой вышивкой. Одежда была свободной, скрывающей фигуру, но по сравнению со мной человек был невысок. Лицо же его закрывала маска, сделанная из какого-то странного материала – не кожа, не дерево, не камень – и ярко расписанная. Причём роспись маски один в один повторяла противную рожу, венчающую столб. М-да, похоже действительно жертвоприношение… И как этого бедолагу угораздило? Но маску, пожалуй, лучше снять… И я стал возиться с ремешками, скреплёнными на затылке. Волосы у неизвестного были хороши – густые, длинные, глубокого чёрного цвета. В мыслях бедняги возникло: «Кто вы? Кто вы? Вы осмелились нарушить Его запрет?» Но ни одного слова он не издал – лишь слабое мычание. Интересно… Немой, или просто рот кляпом заткнули? «Успокойся, - попытался передать я. – Мы попробуем помочь тебе». И снял-таки маску.