Дом для изгоев

Так в жизни Скокаря появился Менеш… Дни проходили за днями, Менеш совершенно выздоровел. Дракон и юноша продолжали жить в прибрежной пещере. Хорошо, что стояло тёплое лето, и человек не испытывал особых неудобств. С едой тоже не было проблем – фиолетовые «дыни» были вкусны и питательны, мяса Скокарь мог натаскать сколько угодно, крабы и рыба в изобилии водились в море, к тому же в степи росло довольно много разных съедобных растений, в которых Менеш неплохо разбирался. А ещё они много разговаривали - Скокарь мысленно, а Менеш – вслух. Как ни странно, Скокарь понимал Менеша без проблем, ему было очень комфортно с парнишкой, и однажды тот доверился дракону настолько, что рассказал ему свою историю… Мальчишка оказался сыном погибшего моряка, сиротой из прибрежного города на другом материке. Кроме него в семье подрастало ещё двое детей, и крошечного вспомоществования, которое вдове выделил город, с трудом хватало на хлеб. Поэтому, едва Менеш подрос, он стал хвататься за любую работу, лишь бы принести в дом лишнюю денежку. Он подметал улицы, разносил товары в лавках, потом работал сортировщиком рыбы на рынке, часто бывал в порту, помогая конопатчикам и плотникам… Весёлый, трудолюбивый подросток нравился всем, поэтому, когда капитан одного из кораблей предложил ему наняться на судно юнгой, никто не удивился. Мать не хотела отпускать Менеша, но капитан выплатил щедрый аванс, которого должно было хватить надолго, и парнишка отправился-таки в море. И только в море узнал, что капитан делает не простой торговый рейс - он ищет легендарную Землю Парящих, так в здешних местах именовали драконов. Причём имелся в виду не тот материк, на котором драконы действительно обитали, а некий загадочный остров, где в изобилии водятся Слёзы Богини. Слезами Богини именовали прозрачные искристые камни, стоившие немыслимых денег. Даже одна Слеза Богини, оправленная в перстень или непарную мужскую серьгу, стоила, как хороший дом в городе. Неудивительно, что желающие отыскать Землю Парящих не убывали, хотя из дальних экспедиций возвращался хорошо, если каждый десятый корабль. Будь Менеш немного постарше, он после такого заявления капитана, возможно, дождался бы ночи и сиганул за борт, благо, плыть до ближайшего острова было недалеко, а никаких крупных хищных тварей в этих морях не водилось. Но Менеш был юн, романтичен, к тому же возможность навсегда вытащить семью из нищеты застила ему глаза. К тому же капитан заявил, что у него есть некая карта, завещанная прадедом, который точно добирался до Земли Парящих и даже привёз оттуда целый мешочек Слёз Богини, на которые впоследствии отстроил целую флотилию кораблей… Путь по мифической карте продолжался долго и был тяжёлым. Сначала кончилось почти всё продовольствие, кроме сухарей, потом стала подходить к концу вода, а обещанного Острова не было. Люди болели, они стали нервными, раздражительными. Ссоры в команде вспыхивали из-за любого пустяка. Но упрямый капитан и не думал поворачивать назад. И наконец вдалеке показались белоснежные скалистые вершины, словно пронзающие безоблачное небо… Это несомненно был Остров Парящих, так его описывали все очевидцы, и команда воспряла духом. Уже к вечеру корабль бросил якорь в удобной бухте, и моряки сошли на берег. Остров был богат и пресной водой, и вкусными плодами, но, наскоро разбив лагерь, напившись и поев, моряки отправились на поиски Слёз Богини. Менешу же капитан приказал остаться в лагере, дабы охранять лодки и имущество. С ним остались ещё три крайне недовольных этим моряка, но с капитаном не поспоришь… Пришлось подчиниться. Все четверо были недовольны приказом, но никто не осмелился сказать это вслух, тем более, что капитан пообещал взять их с собой завтра и назначить других караульщиков. Никто из четверых не знал, что это решение капитана спасло им жизни. День тянулся долго. Караульщики наловили рыбы, наварили похлёбки, поели сами и перетащили котлы в тенёчек для товарищей по команде. После этого остальные трое задремали в тени, предоставив Менешу мыть грязную посуду. Увы, юнга на корабле вынужден выполнять приказы всех… Менеш быстро справился с работой и, убедившись, что его товарищи спят, отправился бродить по берегу. Скоро он наткнулся на дивной красоты водопад и залюбовался им. И вдруг, приглядевшись, юноша понял, что водопад скрывает вход в пещеру. Любопытство разобрало его, и, сняв одежду, Менеш вошёл в воду, чтобы пройти под водопадом. И обомлел от восторга. За водопадом находилась пещера почти правильной округлой формы, стены её были сложены белоснежным камнем и искрились сотнями, нет, тысячами Слёз Богини. Восхищённый юноша погладил стену рукой… и в ней осталась пригоршня камушков. Удивительной красоты камушков… Одной этой пригоршни хватило бы всей семье Менеша до конца жизни. Юноша ещё раз окинул взглядом пещеру. Но желания взять больше камней не возникло, более того, Менеш почувствовал, что возьми он ещё камней – будет плохо, очень плохо… Поэтому он торопливо поклонился, произнёс слова благодарности неведомому хозяину пещеры и попятился назад, на выход. И вдруг с ним словно кто-то заговорил… Но не вслух, а в голове: «Хорошо, что ты не пожадничал… Живым бы отсюда не ушёл. Позови своих спутников, пусть тоже войдут сюда. Если не проявят лишней корысти – уйдут живыми и будут богатыми. Но не говори им ничего обо мне, понял?» - По…понял… - вслух ответил Менеш, торопливо поклонился ещё раз и со всех ног помчался в лагерь. Ему ужасно хотелось узнать, кто же с ним разговаривал, но спросить это, несомненно, могущественное существо он не решился. Разбуженные караульщики, узрев у Менеша Слёзы Богини, тут же расспросили юношу обо всём и велели отвести их к пещере. Менеш попытался рассказать им, что жадничать не стоит, но те не слишком внимательно слушали юношу, обрадованные грядущим богатством. Менеш же вернулся в лагерь и стал дожидаться капитана с остальной командой. Слёзы Богини он ссыпал в полотняный мешочек и сложил в сундучок. О том, что можно поискать что-то ещё, юноша и не думал. Он прекрасно понял, что хозяину этих мест не нравятся жадные и алчные. Но капитан и команда так и не вернулись к вечеру, и трое караульщиков, которые принесли из пещеры куда больше Слёз Богини, чем Менеш, были весьма обеспокоены этим. Кое-как, успокаивая друг друга, все улеглись спать, но никому не спалось. В воздухе словно витало предчувствие чего-то неясного. Медленно текли минуты, разговаривать не хотелось, вокруг стояла непроглядная тьма, разгоняемая только костром, в который один из спутников Менеша, оставленный караулить, время от времени подбрасывал сухой валежник. Менеш лежал, глядя в ясное, покрытое крупными яркими звёздами небо. Сна не было ни в одном глазу, а чувство беспокойства в душе нарастало. Наконец кое-как ему удалось задремать, но потом пришла его очередь караулить костёр, и пришлось встать. Голова болела от недосыпа, тело было вялым, но ночь близилась к концу, небо бледнело, звёзды пропадали, приближался рассвет. Менеш подбросил валежника в костёр, глянул на спящих спутников, но вдруг ощутил всем телом странное дуновение, похожее на тёплое, даже горячее дыхание некоего странного существа. Он вскочил на ноги, заозирался, проснулись и его спутники, вскочив, словно подброшенные и схватившись за оружие. Но вроде бы всё было тихо. И тут… тут земля глухо дрогнула, и до всех четверых донёсся жуткий отчаянный крик. Крик погибающих людей. Менешу даже послышались в нём знакомые голоса матросов и капитана… Жуть охватила всех. Крик был таким, что сразу стало ясно, что погибающим ничем уже не поможешь и стоит самим подумать о том, как унести ноги. Спутники Менеша шустро похватали свои пожитки, а самый старший из оставшихся – помощник боцмана по имени Лакиш, крикнул парнишке: - Чего стоишь? Хватай хабар, и ходу, ходу! На корабль, быстрее! Менеш машинально схватил свой сундучок и запрыгнул в шлюпку. Моряки тут же похватали вёсла и начали отчаянно грести к кораблю, но… В серой предрассветной дымке все четверо увидели, как из-под воды словно выстрелила масса щупалец, покрытых отвратительными на вид серо-розовыми присосками, в мгновение ока опутала корабль и утащила его под воду. Лакиш приказал онемевшим от ужаса матросам править в открытое море, и они повиновались. Всем было ясно, что на берегу их ждёт смерть. Смерть могла настичь их и в море, но неведомое чудовище, утащив корабль, не обратило внимания на шлюпку. Оно просто исчезло в пучине, словно его и не было. Несколько дней Менеша и остальных мотало по морю. Начался шторм, и изрядно потрёпанную лодку выкинуло на побережье материка драконов. Тут-то и попались они разъярённому серебристо-синему… Со спутниками Менеша дракон расправился сразу, а сам юноша упрямо продолжал сопротивляться, хотя и понимал, что долго не выдержит. Но тут появился Скокарь… *** Скокаря впечатлила история мальчишки, и он спросил: «Думаешь, твои спутники погибли потому, что набрали слишком много Слёз Богини?» - Думаю, да, - серьёзно ответил Менеш. – Я так понял, что этот странный хозяин пещеры не любит жадных. Я взял одну пригоршню. А они – куда больше. «А остальные?» - Остальные тоже на что-то наткнулись… и тоже пожадничали. Но, наверное, куда сильнее, чем те, кто остался со мной. Может быть, поэтому их смерть была ужасной… Остров Парящих оказался ловушкой. Теперь я понимаю, почему так мало людей возвращалось оттуда. Знаешь, эта пещера… Она выглядела, словно сокровищница. Хотелось взять всё и сразу… Но я подумал, что не стоит жадничать, ведь за мной могут прийти другие… и не стал набирать вторую пригоршню… «Логично, - согласился Скокарь. – Не знаю, что это за сила была на том острове, но думаю, что следует держаться от неё подальше». Менеш лишь молча кивнул. Прошло ещё несколько дней. Скокарь катал Менеша на своей спине, показывал разные красивые места и рощи с вкусными плодами. Менеш пёк на костре моллюсков и угощал Скокаря. И они всё время разговаривали… и никак не могли наговориться, становясь всё ближе друг к другу душевно. И наконец, Скокарь понял, что Менеш не просто ему не безразличен, что он его… любит? Странно, но эта мысль не удивила дракона и не испугала, наоборот, испытывать любовь к Менешу казалось ему нормальным и правильным. Единственное, о чём он жалел – что не может показать Менешу свою любовь. Как это сделать, будучи запертым в драконьем теле? Скокарь настолько доверился Менешу, что рассказал ему о своей прошлой жизни, правда, постаравшись смягчить некоторые наиболее скользкие моменты. Он боялся, что Менеш отвернётся от него из-за такого прошлого, но тот… не отвернулся, наоборот, заявил: - Теперь понятно, почему ты очнулся в драконьем теле. Богиня решила дать тебе шанс… и ты оказался его достоин, мой Тареш… Да, Менеш придумал для Скокаря новое имя, говоря, что раз жизнь у него новая, то имя должно стать другим. Скокарь согласился, тем более. что имя «Тареш» на языке народа Менеша означало «сильный», «величавый»… А когда Менеш сказал «Мой Тареш», то Скокарь ощутил самое настоящее счастье… Прошло ещё несколько дней, и Скокарь почувствовал, что Менеш загрустил, хоть и старался не показывать виду. Он часто сидел на берегу и с тоской смотрел на море, и Скокарь понял, что Менеш тоскует по другим людям. Ему стало горько, но видеть грусть Менеша он не мог, поэтому спросил: «Ты хочешь вернуться? Скажи, и я отвезу тебя, куда пожелаешь». - Нет! - порывисто воскликнул Менеш и обнял дракона за шею. – Нет, мой Тареш! Но я думаю о моей матери и младших брате и сестре. Я хотел бы оставить им Слёзы Богини, чтобы они не нуждались ни в чём… А потом… Потом я хотел бы остаться с тобой. «Но ты же человек, а я…» - начал Скокарь. - Неважно! – воскликнул Менеш. – Ты мне стал очень близок, Тареш! И я хочу остаться с тобой… Но мама… «Я понял, - кивнул головой Скокарь-Тареш, - я отвезу тебя в твой город. Завтра же. Ты отправишься к матери, а я буду ждать тебя. И если… когда ты вернёшься, мы решим, куда нам лететь…» Менеш был счастлив, а Скокарю было очень тревожно, так тревожно, словно, согласившись на это путешествие, он совершал большую ошибку. Но наутро они отравились в путь. А когда Менеш увидел над морем необычную двойную радугу, он радостно воскликнул: - Это хорошая примета! Давай, пролети под ней, Тареш! Дракон не мог отказать юноше в такой малости… Но стоило ему пролететь под радугой, как всё вокруг изменилось. Он оказался в другом, необычном мире. Сначала он вскрикнул от радости – ведь Скокарь снова стал человеком. А потом – от горя. Менеша рядом с ним не было…