Полуночный воришка

Микки проснулся от того, что нечто мокрое и холодное ткнулось ему в ладонь. А потом, в дополнение к настойчивому касанию, раздался скулёж. – Что такое? – пробормотал он в подушку и тут же застонал, когда рядом заскулили ещё громче. – Я же уже с тобой гулял, дружок. Внизу тихо взвизгнули. – И я точно помню, что покормил тебя, так что иди спать. Его пёс снова заскулил и громко залаял. Микки сел и включил свет. – Ну, что такое? Он увидел, как собака подошла к двери, а потом снова подскочила к нему. – Что? Что там такое? Пёс тихо рыкнул и снова принялся толкаться в Микки влажным носом. – Ладно, ладно, – Микки встал и схватил биту, которая всегда стояла у его кровати. – Давай сходим, проверим что там, да? Он подошёл к двери и слегка приоткрыл её, на тот случай, если его собака просто хотела выйти из комнаты. Но животное не двинулось с места, так что Микки вздохнул и вышел в коридор. Он застыл на месте, когда услышал какой-то шум со стороны гостиной. Или, может, это было на кухне. Пёс слегка подтолкнул его, когда, по его скромному мнению, Микки чересчур долго оставался на одном месте. – Ладно, господи, – шикнул он и пошёл дальше. Он заметил, что входная дверь была слегка приоткрыта и бросала на пол длинную полосу света. Тут в проёме кухонной двери мелькнула чья-то тень. Вы что, блядь, серьёзно? К Микки Милковичу в квартиру забрались грёбаные воры? Микки затаился, чтобы выждать идеального момента для атаки. Он рванул в ту сторону, где предположительно находилась тень, выронив по дороге биту. Однако, не растерявшись, Микки схватил настольную лампу, которая стояла у него на кухонной стойке, и запустил её туда, где должна была по идее находиться голова грабителя. Затем он метнулся к двери, закрыл её и включил верхний свет, тут же оказываясь лицом к лицу с взломщиком. Он не собирался отпускать его так просто. – Ауч, какого хуя, – прохрипел лежащий парень. Он уткнулся носом в пол, потирая ушибленный затылок. – Какого хуя? Что значит «какого хуя»? Ты, блядь, забрался ко мне в дом. Считай, тебе повезло, что я тебе битой череп не проломил. – Можешь не кричать так громко? Мой почти что проломленный череп раскалывается просто. Микки усмехнулся. Интересно, где этот парень уже успел так надраться? Микки убрал лампу на место. – Слушай ты, придурок… – начал он, но тут его прервал собственный пёс. Он подошёл к парню и вместо того, чтобы начать лаять или рычать на незнакомца, он принялся его облизывать. Хорош охранник, ничего не скажешь. Парень крутил головой то влево, то вправо, уклоняясь от поцелуев любвеобильного пса. Его шапка сбилась на бок, а потом и вовсе упала на пол, и Микки увидел копну рыжих волос. Такого цвета он, пожалуй, никогда и не видел раньше. Он закатил глаза и, схватив первое попавшееся полотенце, полез в морозилку за льдом. Так и не установив с парнем зрительного контакта, он протянул ему полотенце. – Держи. Для твоей головы. Рыжик поднял голову и посмотрел прямо на него. И вот тут-то Микки, который был не особо религиозным человеком, мысленно поблагодарил Бога за эту встречу. Потому как только с помощью вмешательства высших сил такого парня как этот могло занести сюда. Нет, правда, какого чёрта он вообще шатался по улицам так поздно. – Спасибо, – поблагодарил его парень. Микки просто кивнул и вернулся на прежнее место, встав позади своего ночного гостя. Ну, и как ему теперь принять устрашающий вид, если он едва может смотреть на парня? – Так что, не хочешь рассказать, какого хуя ты решил залезть ко мне в квартиру, чувак? – Йен, – сказал тот. – А? – Зовут меня так. Микки закатил глаза. – Да мне похуй. Что ты делаешь в моей квартире? Парень, Йен, неловко почесал затылок. – Я, э-э, думал, что это моя квартира… Микки на это не купился. – Ага, конечно… – Дверь была открыта, – заметил Йен. Микки сердито на него зыркнул, но потом перевёл взгляд на входную дверь и увидел, что та была открыта, хотя он лично её закрывал. Только сейчас он заметил, что с дверными петлями было что-то не так. Чёртова дешёвка. Но всё же… – И ты решил просто зайти? Эй, дверь этой квартиры, которая принадлежит совершенно незнакомому мне человеку, сломана. Так почему бы мне не войти и не расположиться там поудобнее, да? Йен покачал головой. – Нет, нет, я… я проголодался. – Чего?! – Я знал, что ты что-то готовил. Я слышал запах и… Мне так хотелось есть. Микки потёр глаза, всё ещё не веря, что всё это происходит с ним. Может, он просто спит и видит такой ебанутый сон? – Я не… мне кажется, ты не совсем понимаешь, – Микки никак не мог собраться с мыслями. – Я, э-э… – продолжил Йен, – я, наверное, немного под кайфом. Микки убрал руку с лица и глянул на сидящего на полу парня. Тот выглядел настолько пристыженным, что Микки не сдержался и просто начал смеяться. – Что? – Я немного под кайфом. Нет… не немного. Я совершенно точно под хорошим таким кайфом, и ещё я слегка пьян. Я просто хотел поесть. И я знал, что у тебя должна быть еда, и твоя дверь была открыта, и ты такой сексуальный, и мне очень нравится твоя собака, и я просто… Я, блядь... Ненавижу Липа… Я никогда… – Йен всё говорил и говорил, но Микки, услышав часть про «ты такой сексуальный», покраснел, но тут же покачал головой. Наверное, ему всё-таки послышалось. Йен посмотрел на него снизу вверх. – Мне очень жаль. Я уже целую вечность не курил и Лип, мой брат, купил эту дурь и… бля. Микки решил прекратить открыто стебаться над парнем. – Могу поспорить, что удар по голове облегчения тебе не принёс. Йен улыбнулся. – Нет… не совсем. Микки снова рассмеялся и Йен к нему присоединился, от чего пёс Микки пришёл в полный восторг. Он всегда радовался, когда слышал смех, так что он начал носиться между парнями, пытаясь лизнуть их обоих. Чтобы сделать это с Микки, псу пришлось подпрыгнуть, так как тот не собирался идти на уступки и не приседал перед ним. – Я часто тебя вижу, – признался Йен. – Тебя и твою собаку, и мне всегда хотелось что-то сказать, но… – Йен посмотрел на Микки и его немецкую овчарку. – Ты… – Выгляжу пугающе? – продолжил за него Микки и Йен рассмеялся. – Наверное, – ответил он и принялся чесать псу за ушами. – Но теперь я вижу, что на самом деле вы оба такие милахи. После этих слов пёс радостно лизнул Йена в нос, а Микки скрестил руки на груди, выражая молчаливый протест такому описанию себя. – Как хоть его зовут? – спросил Йен, продолжая чесать довольного пса. Микки глянул куда-то в сторону и буркнул что-то себе под нос. – Как? – Лимонад. Его зовут Лимонад. Йен хихикнул и с ещё большим энтузиазмом принялся гладить собаку. – Что ж, приятно познакомиться, Лимонад, – обратился он к псу. – А ты? – М? – Ты мне так и не назвал своего имени. Микки вздохнул. – Микки. Йен тут же захохотал. – Как мышонок! Микки Маус! – Ой, да заткнись ты! – он тут же замолчал, чтобы не сказать ещё чего-нибудь, что рассмешило бы Йена. – Микки Маус и Лимонад, – громко объявил Йен. – Приятно познакомиться с вами обоими. Он глянул на Микки и снова улыбнулся этой своей улыбкой, от которой того бросило в дрожь. И тут Микки понял, что это было началом чего-то очень хорошего. И всё благодаря одному обкурившемуся чудику и сломанной двери его собственной квартиры.