What if...

***

      Я просила Чонгука оставить меня в покое. Я умоляла его. Но в ответ получала лишь гневные взгляды. Он бил. Бил на этот раз сильней, обзывал последней тварью. Я кусала губы и жмурилась. Но неожиданно, он отступил назад и осмотрел меня. Не прошло и минуты, как он дернул меня за руку к себе и стал целовать меня в губы. ЧТО ОН ТВОРИТ? Зачем? Я дала слабину, и он воспользовался этим. Брат кинул меня на кровать и придавил меня собой. Мне стало страшно. Что он хочет от меня? Отомстить? Он и так отомстил мне с полна. Он продолжает каждый день мне мстить, а теперь? Что ему нужно?       Кусаю губы и смотрю в глаза парню. Мне страшно. — Знаешь, я пожалуй воспользуюсь тобой, — держит мои руки над головой, — Родители уехали из города на неделю. — шепчет мне на ухо, а правой рукой начинает от колена подниматься к моему бедру, при этом задирать юбку моего домашнего сарафана. — Ты можешь кричать, но никто тебя не услышит. — Прекрати, оппа… — заикаюсь. Мне страшно. — Родителей не будет, и мы с тобой хорошо развлечемся этой ночью. — чувствую его руку на своем бедре. — Признаю, твои ножки прям в моем вкусе. Интересно, как выглядит твоя попка и грудь? — смотрит мне в глаза и облизывается. — Проверим тебя, детка. — Не надо, Чон. Пожалуйста, отпусти меня. — прошу его, а в голову приходит то, чего я боялась. Он изнасилует меня. — О нет. — ухмыляется. Сдергивает со своих штанов ремень и связывает мои руки. — Я хочу попробовать тебя. И я буду пробовать тебя всю ночь. — Не надо… — по моим щекам пошли слезы. — Я трахну тебя, хочешь ты того или нет. — шепчет мне на ухо и я осознаю весь ужас сегодняшней ночи.       Чонгук ухмыляется и сдергивает с меня одежду. Пытаюсь его оттолкнуть, но он держит крепко и не дает двигаться. Губами припадает к моей груди и начинает посасывать мой левый сосок. Его шершавый язык втягивает его внутрь рта, а я жмурюсь. Нет. Остановись, я не хочу. Пожалуйста хватит. Если ты решил запугать меня, то у тебя получилось. Отпусти меня.       Отпускает меня лишь на мгновение, что бы сорвать с себя футболку. Вновь гадко ухмыляется и продолжает дело, которое начал. Брыкаюсь, как могу. Я не хочу что бы это произошло с ним. Не хочу. На что получаю пощечину. Господи, почему и ты меня ненавидишь? Почему даешь ему так издеваться надо мной? Я не могу. Мне уже больно от того, что он делает со мной. Мне противны его прикосновения.       С силой раздвигает мои ноги, порвав тут же мои трусики. Наклоняется и припадает своими губами к моей шее. Продолжает рукой держать мои руки над головой, а другой рукой начинает трогать меня. Я не могу даже брыкнуться, потому что он держал меня с такой силой, что сложно было пошевелиться. Шепотом прошу его отпустить меня, на что он говорит лишь нет. Кусаю губы и плачу беззвучно. — Черт возьми, у тебя прекрасное тело… — осматривает меня, — Хочу тебя еще больше трахнуть. — Не надо… — Надо. Еще как надо. — ухмыляется.       Рукой проводит по моим бедрам и опускает её на половые губы. С силой кусаю губы. Мне мерзко. Противно. Противно чувствовать, как его пальцы изучают мои половые губы, и найдя клитор, тут же начинают его массировать. Нет. Нет. Нет. Это все сон. Этого просто не может быть. Я не хочу верить в такое. Чонгук не может так поступить со мной. Он мой брат. Он не станет… — Оу. Так ты еще девочка. — слышу восторженный голос, и замираю. — Так даже лучше. Я значит, буду первым. Прекрасно. Тогда начнем нашу веселую ночку.       Ремень, что связывал мои руки, он фиксирует за спинку кровати. Дергаю руками, но все без толку. Перестань. Захотел по лапать, так лапай, только не трогай меня. Вижу, как Чон встает с кровати. Стягивает с себя последние детали одежды и я жмурюсь. Нет. Не хочу. Отпусти.       Рукой поворачивает мое лицо к себе и жестко целует в губы. Мычу от страха и нежелания. Отпускает меня и садится между моих ног. Кусаю губы и слышу, как что-то рвется. Господи, только не это. Разрывает упаковку презерватива и одевает его на себя. Начинаю брыкаться и прошу отпустить. Не слушает, сжимает мои ноги своими сильными руками и раздвигает их, как бы я не пыталась их сдвинуть. Силы покидают меня быстро, так как Чонгук был сильней меня в десятки раз. Понимаю головой, что мне не избежать этого и перестаю сопротивляться.       Чувствую, как трогает руками мое тело. Кусаю губы и не хочу верить в происходящее. Чувствую, как он ложится на меня и целует мои плечи, шею. Как он руками, гладит мои бедра. Не хочу. Не хочу даже думать о том, что сейчас он закидывает мои ноги на свою поясницу. Не хочу чувствовать, как резким толчком он входит и я выгибаюсь от боли. НЕ ХОЧУ! Мне больно. Мне чертовски больно. И больно от того, что мою невинность забрал человек, который делает мою жизнь ничтожной. Человек, с которым у нас одна кровь. Человек, который является моим братом, родным братом.       По бедру стекала кровь. Больно. И когда Гук начал двигаться, то я кричала от боли. Ведь, Чон даже привыкнуть мне не дал. Видимо так, он продолжил мне делать больно. Я сквозь слезы видела, как брат кайфовал от этого. Сжимал мою шею руками, и продолжал делать резкие толчки в меня. Душит. Господи, пусть Чонгук меня уже в конец задушит и я просто перестану страдать. Перестану терпеть и просто перестану существовать.       После первого раза, он не отпускает меня. Переворачивает и ставит на четвереньки. Хочу просто, что бы этот кошмар закончился. Но нет. Брат продолжается. Только теперь, Чонгук завязывает мне рот и, схватив за волосы начинает вновь насиловать. После этого и до самого утра, он насиловал меня. Я вырывалась, но Чон лишь бил и снова продолжал насиловать. А я лишь плакала и стонала от боли. И лишь только к шести утра, ушел к себе, но перед этим сказал брезгливо. — Теперь ты шлюха. И такая, ты уж точно никому не будешь нужна. Даже Чимину. — наклоняется ко мне и шепчет. — Если я еще раз увижу тебя рядом с ним, то пеняй на себя. Наша сегодняшняя ночка повторится. Только я уже не буду таким нежным. — я вздрагиваю, а брат хлопает дверью.       Сжимаюсь в комочек и просто смотрю перед собой. Слезы высохли. За эту ночь, я их выплакала. Столько выплакала, что внутри ничего не осталось. Не осталось.       Он прав. Я ведь такой, никому не буду нужна. И если найдется такой человек, то Чонгук сделает все, что бы больше я не была нужна. Наговорит, напридумывает, напишет и все. Отвернутся все.       Чон лишь вечером приходит ко мне и говорит, что бы я привела комнату в порядок, ибо родители приедут скоро. Я не хочу его слушать, но его слова о том, что расскажет все родителям, меня пугают. А Гук мог наговорить им того, после чего меня просто посчитают настоящей шлюхой. Либо, они сами меня убьют, либо выгонят из дома.       Молча поднимаюсь с кровати и плетусь в свою ванную. Принимаю душ и одев халат, иду быстро менять пастельное белье, на котором была видна засохшая моя кровь. Я не верю, что он это сделал. Не хочу верить.       Проспала почти весь день. Мама пришла в комнату и спросила, почему я не пошла в школу. Мне плохо, а в глазах все двоится. Голова болит и тело бросает в жар. Помню, лишь то, как я попыталась встать, но в глазах резко потемнело.

***

      Сегодня была отличная погода. Хотелось вытащить парней погулять, так как пары закончились. Звоню Чонгуку и предлагаю прогуляться. Он с радостью соглашается. Спрашиваю, пойдет ли с нами Со Рин, о которой я уже несколько дней думаю. Вчера был очень хороший день. И мне понравилось гулять с ней. Но Гук резко говорит нет. Напрягаюсь. Быстро дохожу до его дома. — Ты сказал, заболела? — переспрашиваю друга. — Да. Пошли гулять. — отвечает нервно. — Дай хоть поздороваюсь с ней. — пытаюсь пройти к лестнице, но он не дает. — Она спит. Да плюнь ты на нее. — слышу его слова и напрягаюсь еще сильней. — Слыш, а ты не охринел ли? — Да что, блять, не так? — психует. — У тебя сестра заболела. Разве ты не переживаешь? Я бы переживал. Дай пройти. — Нет. Там с ней мама. Пошли. — Чонгук! — кричу. — Что происходит? Почему ты так с сестрой? — Не переносим мы друг друга, доволен? — кричит в ответ. — Уебок. — кидаю ему в ответ и ухожу из его дома.       Не иду на встречу к парням. Молча плетусь домой. Джин-хён звонил несколько раз и спрашивал, что произошло и почему Гук пришел один. Этот сученыш еще все таки решил гулять сходить? Да пусть он, блять, в канаву свалится. Говорю, что настроение пропало и отключаюсь       Сука. Сначала он не говорит нам, что у него есть сестра. Потом он говорит, что они не так близки с ней. А теперь и вовсе говорит, что они не переносят друг друга. И я явно видел в его глазах это. Только вот в глазах Рин, я видел некий страх, когда Гук появлялся около нас. А еще печаль и боль. Это ведь не может быть просто так? Это ведь не может быть от того, что они не переносят друг друга?!