Прощай, надеюсь, до свидания.

Шлагбаум поднялся и Микки медленно нажал на газ. Машина не спеша преодолела мост, брюнет так и не отважился посмотреть назад. Через пару метров поворот и Милкович, наконец, решается оглянуться. Буквально на пару секунд, но и этого хватает, чтобы увидеть маленькую, едва различимую фигуру. Он до сих пор стоит. Микки поворачивает и обзор сразу закрывается какими-то растениями. Это конец. Они видели друг друга в последний раз. Милкович вжимает педаль газа чуть ли не в пол, прибавляя скорость. Узкое шоссе и голубое небо, все, что остается перед глазами парня. В машине жарко и голова Микки вспотела под копной синтетических волос. Все кололось и чесалось настолько сильно, что брюнет с силой сорвал парик и выкинул в окно, громко выругавшись. Он принялся чесать раздраженную кожу, раздирая чуть ли не до крови. Бледные пальцы цепляли черные волосы, запутывая и вырывая их. Прошло немного времени, прежде чем серый асфальт превратился в расплывчатые яркие блики, но достаточно, до того как Микки это понял. Милкович свернул на обочину. Он сидел на месте еще несколько минут, не зная что делать. Глаза щипало и парень тер их без остановки, однако становилось только хуже. Микки попытался взять себя в руки и глубоко вдохнул, громко вбирая носом воздух, и так же глубоко выдохнул. Открыв дверь, брюнет медленно вышел из машины неуклюжей походкой. «Нахуя вообще эти каблуки придумали, долбоебизм какой-то!» - мысленно выругался Милкович, вновь теряя равновесие. Парню казалось, что, будучи мертвецки пьяным, он и то тверже стоял на ногах. Ходить в туфлях и далее не представлялось возможным. Микки снял обувь, ступая практически голыми ногами, облаченными лишь в тонкие капроновые колготки, на песок. Он закинул туфли на заднее сидение, а после сразу принялся доставать любимые кроссовки, чье удобство парень стал ценить еще больше. Милкович стянул с себя колготки и бросил их рядом с «орудием пыток». Вся одежда лежала вперемешку и найти что-то в этом хаосе было сродни подвигу. Микки залез в салон в поисках джинсов. Раскидав вещи в разные стороны, брюнету все же удалось найти то, что он искал, но это не все. В глубине машины, под покрывалом лежала футболка едко зеленого цвета. Милкович не мог припомнить такую в своем гардеробе, но он точно знал у кого была такая футболка. Брюнет было потянулся к вещи, но отдернул себя, вылезая из машины и надевая джинсы. Вскоре Микки полностью переоделся и сел за руль. Парень завел двигатель и нажал на газ. Скоро зайдет солнце, а перспектива ночевать в машине Милковича не особо радовала. Микк увеличивал скорость, в надежде в ближайшее время наткнуться на какой-нибудь, даже самый захудалый, мотель. Однако взгляд снова и снова невольно падал на ткань едко зеленого цвета. *** Солнце практически село, а вдали показалось какое-то строение. Мотель. Сегодня удача на стороне Милковича (хотя бы немного). Микки быстро нашел владельца сего заведения и снял самую простую комнатку, на которую ему хватило денег. На капоте у Микки лежало целое состояние (для такого как он), но брюнет не желал пользоваться этими деньгами впустую. Микк сгреб всю одежду из машины в рюкзак и зашел в номер. Глаза парня сразу упали на кровать, и он без сил рухнул на жесткий матрац. Пара пружин впились в бок Милковича, и он слегка повозился в поисках удобной позы. Микки хотелось скорее заснуть и не думать больше о Галлагере, однако сон никак не шел. Брюнет в течение часа переворачивался с одного бока на другой, снова и снова меняя положение, но становилось только неудобнее, а духота комнаты и разогретое от тела Микки одеяло не способствовали скорому погружению в царство Морфея. Встав с постели, Микки подошел к мини-бару. Достав оттуда банку холодного пива, Милкович заглотил ее в одно мгновение. Приятная прохлада пробежала под ребрами, сосредотачиваясь в желудке. Единственное спасение в номере, не имеющем даже вентилятора. Микк опрокинул еще около четырех банок, но лишь стоило ему вновь попытаться уснуть, весь алкоголь словно выветрился из его крови. Сон снова ускользнул от парня. Не выдержав этого, Микки вышел на улицу. Прохладный ночной воздух помогал освежиться, но мысли все еще были забиты этим рыжим ублюдком. Причиной бессонницы Микки Милковича были вовсе не духота в комнате или неудобный матрас, она была далеко, очень далеко и возможно уже и забыла о существование такого невзрачного южного парня с черными как смоль волосы и небесно голубыми глазами. С каждой минутой боль становилась все сильнее, с каждым километром дышать становилось труднее. В памяти парня вновь и вновь прокручивались картинки из его прошлого, того недолгого времени, когда он был по-настоящему счастливым. Пусть была Светлана, был Терри, был и Евгений и главное – болезнь, Микки действительно чувствовал себя самым счастливы, просыпаясь рядом с Йеном и засыпая в его объятиях. Брюнет видел во всем лишь препятствия, преодолев которые они смогут лишь укрепить свои чувства, для Галлагера же это было тупиком, из которого он видел лишь один выход – повернуть назад. -Уебок! – крикнул брюнет, со всей силы пиная машину. Глаза щипало, а Микки и не хотелось больше сдерживать слезы. Соленые капли потекли по его щекам. - Я, блять, доверился тебе! Я, блять, заботился о тебе! Я, блять, поверил тебе! Снова! Снова ты развел меня ебанный рыжий! – Микки кричал в пустоту, срывая голос. – Кто ухаживал за тобой, когда ты неделями валялся в постели? Я! Кто ходил с тобой по ебанным докторам, которых ты так, пидрила, ненавидишь? Я! Кто забирал твою обдолбанную задницу из того паршивого гей-клуба? Охуеть, тоже я! - Милкович снова несколько раз пнул колесо машины.- Да я… - Заткнись уже! –послышалось из одного из номером мотеля. Брюнет сполз на землю, прислоняясь спиной к металлу авто. - Ты заставил меня сделать то, на что я бы никогда один не решился, - продолжил Микки в полголоса, снова в пустоту. – Ведь я знал, что ты рядом, я знал, что могу сбежать к тебе. Да, я был эгоистом, я вел себя как придурок, причиняя тебе боль, но я никогда бы не смог бросить тебя. Я привык жить, считая, что нельзя ни на кого полагаться, а ты пришел, весь такой, блять, уверенный в себе, разрушил все те стены, что я годами строил, делая меня беззащитным, заставил меня довериться тебе и съебался. Ты оставил меня тогда, когда был нужен мне больше всего. Микки не мог остановиться, он больше не мог держать это в себе, ему нужно было выговориться, даже если его собеседник –звездное мексиканское небо. - Неужели я, блять, заслужил этого сидя неделями у твоей кровати? Да после историй о Монике я думал, что с ума сойду. Уходя из дома, каждый раз мне казалось, что я приду и найду твое, блять, окровавленное тело с перерезанным горлом. Я так боялся потерять тебя, ведь ты единственное, пусть и хуевое, счастье в моей дерьмовой жизни. Микки уже не видел ничего, слезы застилали глаза. -Я, блять, люблю тебя. –голос дрожал, и редкие всхлипы растворялись в тишине. – Я хочу быть с тобой. Почему ты снова бросил меня? Я не могу без тебя. Это был первый раз, когда Микки Милкович плакал, не сдерживая себя. *** Прошло около получаса. Микки успокоился и решил вернуться в номер. Голова болела, а глаза жгло, но парень не обращал на это внимания. Скинув обувь и обувь, Милкович чуть было не забрался в постель, когда увидел кусок зеленой ткани, торчащей из рюкзака. Наверное, он случайно захватил ее. Микки достал футболку из сумки и, немного замешкавшись, уткнулся в нее носом, вдыхая запах. Она пахла дезодорантом и Йеном. Футболка была чистая, но брюнет мог уловить почти невесомый аромат Галлагера. Он словно впитался в ткань. Вдыхая его, Микки словно снова оказывался в маленьком доме рыжего, лежа на его крохотной одноместной кроватке, прижимаясь к груди Йена своей спиной. Не долго думая, Микки скинул с себя всю одежду, оставшись в одних трусах и надел едко зеленую вещь. Он лег в постель, укрываясь одеялом, и закрыл глаза. Воспоминания никуда не ушли, они все так же душили, но теперь и как-то успокаивали. Не прошло и трех минут, как Микки заснул. Возможно усталость все же сыграла свою роль, а возможно помог зеленый талисман, в любом случае, Микки наконец удалось отдохнуть. На следующий день Микки снова сел в машину и продолжил путь. Теперь ему придется научиться жить с мыслью, что Йен в прошлом. На память остался лишь маленький сувенир. Микки никогда не сможет забыть Йена. Возможно, они когда-нибудь встретятся вновь.