black

Тэён у Джехёна ассоциируется с чёрным цветом. И не с обычным чёрным, а таким, как у чёрных дыр, которые засасывают раз и навсегда, но не заставляют что-то делать. Ён именно такой — заманчивый, привлекательный, но отстранённый. Чон падает в него около года назад, притягивается харизмой старшего, словно на сильных магнитах, дотрагивается до его черноты и разводит её пальцами, смешивая со своим цветом. Каждый раз, когда Тэён касается его — за плечо, по спине, в экстазе по сильным ногам и плечам — остаётся полоска, тонкая и холодящая, совершенно чёрная. Ли смотрит на него своими прекрасными тёмными глазами — двумя самыми глубокими в галактике чёрными дырами — и говорит, что нравится. Нравится, как чёрный выглядит на Джехёне. Самому Чону этот цвет противен. Каждый раз он выскальзывает из кровати, туго захлопывает за собой дверь крохотной ванной крохотной квартирки Тэёна и трёт руку или ладонь, а потом залезает под душ. Сквозь водосток стекает мутная вода, сначала почти пугающе чёрная, потом — всё светлее и светлее. Чернота Тэёна слишком сильная и вязкая, словно дёготь, держит так крепко, что даже задумываться о разрыве не позволяет.

Тэён говорит Джехёну, что его цвет — разбавленное молоком какао. Мне нравится запах какао, добавляет.

Джехён знакомит Тэёна со своим лучшим другом Доёном, который много не спрашивает и старается в личную жизнь не лезть. Доён — переспелый мандарин. Чон хохочет от этого, но тут же меркнет, когда эти двое пожимают друг другу руки, и ладонь Донёна пачкается в чёрном.

Чон не знает, сколько у Тэёна внутренних демонов, но уверен, что предостаточно, о некоторых он никогда и не узнает, потому что сам Ён такой — вот он я, но глубоко не копайся.

Джехёну немного жаль старшего, хотя жалость — довольно неподходящее слово для человека, с которым делишь постель и вместе готовишь ужины из того, что осталось в холодильнике. Тэён хороший и теплый, когда касаешься его подрагивающего живота или выкрашенных в светлый волос, которые на корнях все же чёрные, что бы он ни делал. Тэён добрый, даже когда люди от него отшатываются, одёргивают руки или презрительно кривятся. А еще он хоть немного достоин любви, поэтому Джехён трогает его за плечо, когда они смотрят вечернюю программу по телевизору, а потом целует.

Привкус тэёновской черноты даже во рту, но Джехён неспешно развязывает шнуровку домашних шорт старшего, запускает руку в трусы и сжимает член. В такие моменты даже белки глаз Тэёна затягивает глубокой чернотой, он приоткрывает рот, стараясь что-то прошептать, но звук застревает в горле. Джехён целует в щёку, мажет своим молочным какао уголок губ, кусает за острый подбородок, двигаясь ладонью по члену, собирая подушечкой выступающую смазку. А затем толкает старшего на спину и стягивает шорты, спускает к тощим лодыжкам белые боксеры.

Джехён с ног до головы перепачкан чёрным Тэёна, он под ногтями на руках, в трещинках искусанных губ, даже собирается в мелких морщинах у глаз. Юно лишь гладит старшего по голове, касается пальцами ног его холодных голых ступней и просит простить за всё на свете.  

— Знаешь, говорят, что в природе не существует чёрного, — говорит Джехён, убирая со лба Тэёна отросшую чёлку.  

— Хочешь сказать, что я ненастоящий? — Ли грустно улыбается и жмурится, когда его кожи касаются пальцы Юно.  

— Ты настоящий, но твой чёрный — нет.

Джехён ведёт пальцем по впалой щеке, пытаясь мазнуть какао, но на Тэёне редко остаются следы.  

— Прости, если неприятен тебе, — старший скидывает одеяло и поднимается, абсолютно нагой направляется за тёплым кофе и пачкой сигарет у раковины, — я пытаюсь, правда, но, оказывается, это мало зависит от человека.  

— А от тех, кто рядом? — Джехён приподнимается на локтях, рассматривая обнажённую фигуру Тэёна, который прикуривает сигарету, ожидая сигнала кофеварки.  

— Если бы это хоть как-то зависело от тех, кто рядом, и тех, кто мне дорог, — чернота в глазах Тэёна выглядит до странного ласково, отчего Юно слегка ёжится и сильнее заворачивается в мятое одеяло, — я бы давным-давно раскрасил тебя своими прикосновениями в золото.

У Джехёна щемит в груди так сильно, что он боится. Слова Тэёна — большой груз, а эмоциональный диапазон у Чона достаточно мал, поэтому давит с невероятной силой. Его широкие плечи прогибаются под тяжестью, а кости почти ощутимо трещат.  

— Я люблю тебя, чёртов Ли Тэён…

В тот вечер Джехён впервые смывает с себя серое. Джехён не может сдержать улыбку.