«Человек, Который Снял 70-е»

- Эй, Мик! – в дверях появляется подозрительно довольный Джонни Мэттьюз. - Там к тебе какой-то парень явился, у него дело государственной важности. - Прямо уж государственной? – переспрашиваю я. Джонни пожимает плечами. - Заявил, что будущую мировую легенду доверит снимать только тебе и никому другому. А ещё он очень…, - тут Мэттьюз как-то сдавленно хрюкает и понижает голос до шёпота, - нет, лучше сам выйди и посмотри, тебе надо увидеть. Странное поведение коллеги и многообещающий пафос незнакомца возбуждают моё природное любопытство. За полгода в этой студии перебывали многие, но таких дифирамбов себе ещё никто не пел. Заинтригованный, откладываю гору индекс-принтов с маркерными пометками и встаю из-под софита. В главном зале, несмотря на предрождественскую неделю, сегодня тихо и пусто, если не считать трёх девушек. Побросав технику, все они кучкуются возле парня в полушубке и клешах, улыбаясь и помогая отряхиваться от снега. Кто-то указывает в нашу с Джоном сторону – и тут гость оборачивается. В первую секунду мне кажется, что это кислотный приход, как бывало в Кембридже. Из-под длинных чёрных волос на меня смотрят моими же глазами. Ещё через секунду соображаю, что нет, глаза всё-таки карие и, за вычетом шрама, остальное вряд ли моё. В памяти всплывает Бирмингемское интервью, и я вдруг понимаю, кто передо мной. - Привет, ты, наверное, Фредди? - Угу, а ты – тот самый Мик Рок, эти красавицы сказали, - он подходит ближе, сияя и разглядывая меня с не меньшим – а то и большим – удивлением. Трогает собственный шрам и, наконец, выдаёт, - охренеть... Так не бывает! Девчонки прыскают. Джон, зараза, ржёт и щёлкает полароидом. - Простите, парни, но это воистину бомба! Качаю головой и приглашаю в другой конец студии. «Тот самый Мик Рок», надо же! - Бывает всякое. Пойдём, а то ещё пять минут – и из нас братьев сделают. Что там насчёт съёмок мировой легенды? - Ой, это группа, в которой я выступаю, - Фредди, подхватившись, следует за мной, - мы называемся «Королева», и нам надо войти в историю. Кстати, здесь у вас уютно, только холодно. А Роджер мне десять фунтов проспорил – он утверждал, что ты будешь не в курсе, кто мы такие. - Я пока и насчёт тебя не уверен, - кошусь на его замёрзший нос и указываю на свободные от барахла кресла, - присаживайся. Чай, кофе? Впрочем, я мог не суетиться – девчонки, поняв, что прекрасная добыча на какое-то время задержится, уже спешат наперерез с кипящей бурдой в кружке и вазочкой песочных окаменелостей. Фредди кладёт ногу на ногу, с удовольствием принимает угощение и, пожирая прелестниц глазами, эффектно надкусывает печеньку. Выждав три порции хихиканья и томных взоров, мы, наконец, остаёмся одни. - Пожалуй, мне уже и не холодно, - заявляет Фредди, улыбаясь. А потом выуживает из кармана миниатюрное фото, - смотри, это мы на концерте. Ну тут я, понятно… Так, вот как раз Роджер, он очень смешной, когда пытается быть серьёзным. Это наш Брайан, он всё время серьёзный и ни разу не смешной. А здесь Дикки, смешным его пока никто не видел, а серьёзным он родился. Вообще тут все милые, особенно я. - Да я и сам вижу, что вы просто зайчики, - смеясь, беру снимок и надеваю очки, - концепция-то какая? Нашли себя или пока ищете? Мой гость грызёт ноготь, - то ли забыл о печеньках, то ли смутился. - Ну, мы в процессе… Песни, костюмы – знаешь, там запутано. И нам бы не помешало мнение специалиста. Я на всякий случай нашего первенца захватил – послушаешь, проникнешься… Пока я гадаю насчёт «специалиста» – грубая лесть или искреннейший комплимент – Фредди расстёгивает полушубок и достаёт из-за пазухи конверт с пластинкой. Передняя сторона интригует минималистичностью, на задней в кучу мешаются портреты, краски и нечто белое… - Наш герб, - следует гордое пояснение, - я сам рисовал. Даже Роджеру на установку перенесли. А потом он рассказывает о песнях, концертах и Трайденте, про который, в принципе, мне уже известно. Песочная дребедень и чай медленно исчезают, а я ловлю детали: Фредди амбициозен, эпатажен, стесняется своих зубов, машет руками и явно обожает тех троих, с которыми собирается послезавтра вернуться. Договариваемся о времени. Когда он уходит, я впервые замечаю, что уже стемнело. Ассистентки давно ушли, и в студии мы с Джоном одни. - Ну и штучка, - заключает Мэттьюз, - думаешь, станет легендой? - Не знаю, - поднявшись, иду к проигрывателю в углу, - но скоро мы это выясним. Остаток вечера занимают попытки визуализировать будущую съёмку и осознать, в какую авантюру я вообще вляпался. Фото и пластинка не помогают – судя по музыке, парни талантливы, но в головах каша: какие-то исповеди, сказочные короли, крысы и потребность быть всегда живыми. Бесполезно, хотя и содержательно. Брожу по залам, отвергая идею за идеей, наступая на фоны и провода. Нужно ведь нечто королевское, верно? Эпатажное, а то и вовсе скандальное. И чтобы обязательно запомнили… Так увлекаюсь, что не сразу слышу грохот из кладовки с реквизитом – а когда слышу, за ним уже идёт ругань: - Грёбаный символ Фрейда! Кто опять его на верхнюю полку пристроил?! - А? Джон, ты там живой? – осторожно подхожу и распахиваю дверь. Из темноты, потирая плечо и держа огромный бутафорский скипетр, выбирается Мэттьюз. - Частично. Тебя эта хрень ещё не била? – кивает на ношу. - Ты, видимо, двигаешься как кошка. Если дверью посильнее хлопнуть, с верхней полки прилетает, уже недели полторы, и я никак не могу вычислить владельца. - Потри сильнее, чтоб синяка не было, - забираю у него скипетр и понимаю, что мысли начинают работать в неожиданном направлении, - а эта хрень, кстати, может мне пригодиться… Через полтора дня является одна Королева и три обещанные мёрзлые принцессы. В студии на этот раз шумно и людно – все снимают всех, но я захватил дальний зал и крошку Линду из местного театра, у которой самый лучший грим. Наш закуток накалён обогревателями, освещён софитами и радует лаконичным чёрным фоном. Парни, вылезают из курток и вблизи также радуют: Роджер любопытный и глазастый, Брайан просто глазастый, а Джон делает вид, что он тут за компанию, и ему лично вообще ничего не нужно. Представляю всем Линду – пока знакомимся, Фредди ехидно выдаёт группе что-то насчёт родственников и цыган, к которым я тоже не имею отношения. Пообещав себе уточнить этот момент, обхожу вокруг них и, довольный волосами и фактурой, приглашаю на заготовленное место: - Раздевайтесь. Пауза следует совершенно академическая. Фредди, счастливо облизнувшись, рвётся в бой, но Роджер хватает его за шиворот: - Стоять, - и, переглянувшись с остальными, хмуро пялится на меня, - на хрена нам раздеваться? - Я не сторонник подобной лексики, но в данном случае солидарен, - Брайан, то ли краснея, то ли бледнея, прикрывает рукой воротничок рубашки. Джон задумчиво кусает губу: - Мик, а ещё варианты есть? - И желательно вот без этих штучек, - добавляет Роджер. Фредди как-то разом сникает, а Линда взволнованно косится на меня. - Сожалею, парни, - подхожу к штативу и деланно развожу руками, - вам нужна сенсация, а ваш боевой предводитель обозвал меня специалистом. Придётся затоптать предрассудки и поверить в мою интуицию. Три стороны полнятся праведным и явно нецензурным гневом, но тут Фредди, у коего предрассудков кот наплакал, хватает подопечных за локотки: - Мик, дорогуша, дай нам пять минут, мы ещё придём! Лучезарно улыбаясь, выволакивает группу в коридор, откуда моментально доносятся обрывки жаркого спора. Линда, перебирая кисти и расчёски, подходит ближе. - А если они не вернутся? - Вернутся, - уверенно отвечаю я, - недовольным отсюда ещё никто не уходил. Смотрю на скипетр в углу и торчащую из сумки коробку с веером, все эти месяцы пылившимся без дела… В конце концов, Дэвид сам просил использовать. Ровно через пять минут и пару десятков неизвестных даже мне выражений «Королева» изволит возникнуть на пороге. Фредди демонстрирует поднятый большой палец, Роджер делает недовольную мину, Джон молчит, а Брайан робко выдвигается вперёд: - Куда здесь можно сложить одежду? - Вон туда, - киваю на гору пледов у стены, - и, раз уж вы не дали мне сразу уточнить, верх снимайте целиком, а низ – как совесть позволит. Впрочем, полностью раздеться тоже можно – здесь тепло, а меня и Линду трудно удивить. Принцессы дружно выдыхают и успокаиваются. Зал уже настолько прогрет, что я тоже вылезаю из свитера, оставшись в футболке. - Нет, ну у Мэя, понятно, совести в избытке, я и Дикки её, как выяснилось, лишены, а с тобой что? – за спиной раздетый до трусов Роджер смотрит на такого же Джона и на оставшихся в штанах Брайана и Фредди. Последний вскидывает подбородок. - У меня под джинсами ничего нет. И они так приварились, что я не рискну сейчас их снять. Сказано это намеренно громко. Брайан морщится. Линда, хихикая, зовёт мальчиков в кадр – «наводить натюрель». Поправляю свет и занимаюсь финальными приготовлениями, пока ребята рассаживаются на низкую скамейку и два стула. - Эй, Мик, а растрёпанность эротичную им делать? – спрашивает ассистентка через некоторое время. Наклонившись, разглядываю компанию со стремянки. - Делай. Вот этим двоим, - указываю на Джона и Брайана, - лёгкую версию, а двум другим – стандартную, чтобы шансы уравнять. Линда принимается за работу. Фредди, подставляя волосы, любопытничает: - А как вы определяете нужную версию? - По тому, что есть, - отвечает девушка, - лёгкая – это как если бы ты вот бежал за автобусом, а стандартная – когда ещё ветер бьёт в лицо. Джон с улыбкой смотрит на шевелюру Фредди. Роджер ощупывает собственную. Брайан, что-то прикинув для себя, удивляется: - Мне казалось, с ветром – уже тяжело… - Отнюдь, - спрыгиваю на пол и снова иду к штативу, - тяжёлая растрёпанность – это когда всю ночь трахаешься, утром – на экзамен, а будильник не сработал. Брайан торопливо опускает глаза, приблизившись по цвету к Роджерским трусам. Фредди, глянув на мои волосы, тихонько смеётся. - Я один тут – нормальный студент? – Джон обводит всех строгим взором, на что Роджер ухмыляется. - Ты – студент прилежный, а нормальные – как раз те, у кого такое было. - Угу, а у Брая затраханность вообще естественная, от природы, - невинно бормочет Фредди, за что ему прилетает локтем в бок. Брайан смущён, но и сам смеётся – они все смеются, как и Линда, колдующая над четырьмя головами. Довольный процессом, понимаю, что, кажется, отлично сработаемся… А потом вверенная мне «Королева» наконец-то расслабляется, перестав напрягать мозги из-за собственной раздетости. И всё идёт комфортно и по плану – со скипетром, с веером, за возможный урон которому обещаю оборвать уши. Даже с Линдой, чей пронзительно-красный маникюр просится в кадр. - Я такой охрененной пошлятиной в Рождество ни разу не занимался, - признаётся Роджер, пока сидящая на полу девушка гладит его грудь. - Зато сейчас как везёт, - лукаво подначивает Брайан, - за все года сразу. - И на будущее – авансом, - под шорох дружного хихиканья меняю плёнку и обмахиваюсь ладонью, - а теперь заставьте-ка хотеть Ваши Величества ещё сильнее – меня, Линду и весь мир за этими стенами.