«Человек, Который Снял 70-е»

- Может, не надо? Придём сюда в другой раз, и ты накатаешься, сколько душе угодно... - Ну нет, я хочу прямо сейчас – я уже настроился. А ты лучше прикрой, чтобы никто не засёк! Очень трудно умничать, вися ночью на парковой ограде, особенно, когда кованая решётка норовит поддеть то шёлковые клёши, то рубашку, а ветер продувает со всех сторон. Мик, честно караулящий внизу прохожих, мрачно поглядывает на спонтанную обнажёнку: - Звучит так, словно ты отливаешь у памятника архитектуры, - бормочет он, помогая моим ногам найти точки опоры, - ну же, вот сюда и сюда, а теперь – вверх! Наконец, не совсем трезвый мозг даёт телу нужную команду – оттолкнувшись, подтянувшись и перевернувшись, я обнаруживаю себя на противоположной стороне и пикирую в кусты, почему-то задом. В двух шагах бесшумной чёрной птицей приземляется Мик и, продравшись ближе, поднимает меня на ноги. - Цел, спортсмен? - Цел. - Ну, пойдём, где там твои качели? Отряхнувшись от веток и листьев, смело двигаемся вперёд – правда, больше наугад, ибо я после пива и бренди дорогу помню смутно, а Мик вообще не в курсе, где новый городок аттракционов. Кроме того, меня кружит и тянет на увеселения, а с предполагаемого пути сбивает местная фауна – стайка ни в чём не повинных голубей, которых я весело шугаю, и пара бродячих котов, разбежавшихся уже самостоятельно, едва пытаюсь их погладить. - Сегодня не твой день, - Мик, выпивший в разы меньше, наклоняется и спокойно берёт на руки одного из кошаков. Затем, увидев, что моё строго вертикальное положение плавно переходит в диагональное, быстро подставляет плечо, - воу, Фредди, уверен, что хочешь кататься? По-моему, ты и без качелей уже хороший. - Не будь занудой, я контролирую себя, - выдаю с некоторой паузой, то ли плечу Мика, то ли кошаку, чьи уши поглаживаю. Продолжаем идти – уже втроём. Я периодически спотыкаюсь о какие-то коряги, но каждый раз меня чудом выравнивают за загривок. Мик делиться котом отказывается, ссылаясь на мои шёлковые шмотки, которые давно не белые, но пока хоть без дыр и затяжек. - Открой глазааа, взгляни в небесааа, прозрееей… - легкомысленно жму плечами, распеваясь, и тут вижу в конце аллеи открытую площадку, - Мик… Я, кажется, прозрел – вон они! Скорости, с которой я, петляя куницей, несусь к аттракционам, позавидовал бы даже Брайан, унюхавший однажды сгоревшую кастрюлю на Ферри Роуд. Несусь я, правда, более радостно, хотя и менее устойчиво, скользя по истоптанному песку мимо оградок, скамеек и каруселей. Весь азарт направлен к чуду в центре – высокой установке с несколькими цепными качелями, детской доской и, конечно, спортивными кольцами. - Э, нет, вот на них ты точно не полезешь! – выпустив кота, Мик тормозит меня за плечо. - Нормально всё равно не перевернёшься, зато блевать как слон будешь. А нам ещё домой добираться… Меня, игнорируя возражения, подводят к ближайшим качелям и усаживают буквально силой взгляда. - Веди себя прилично, а то переберёмся вон туда, на детские. Поджимаю губы – как мне кажется, красиво и обиженно, хотя смех всё равно рвётся наружу. Так и представляю нас, двух великовозрастных типов, оккупировавших яркую доску. Хватаюсь за цепи и взбрыкиваю ногами, прося с максимальной непосредственностью: - Мик, дорогуша, ну хоть покатай меня? А то самому откровенно лень. Фыркнув на такую наглость, Мик становится к перекладинам и аккуратно раскачивает цепь. Взгляд его при этом устремлён к ночному небу. - Надо было Мэя с собой захватить, во-первых, он – твоя дипломированная нянька, а во-вторых, тут идеальное место для астрономии – никакого лишнего света. Да и тебе было бы менее скучно, чем со мной. - С тобой мне отлично, а Брайан и так астрономит целыми сутками, - тоже задираю голову к небу и считаю светящиеся точки, - раз, два, три, четыре… А вон там что, кусок созвездия? Мик, проследив, куда я указываю, смеётся и качает головой. - Извини, Фред, без понятия. Моя специальность – немного другие звёзды. Вздыхаю, усевшись поудобнее – меня катают дальше. Скрип цепей и отдалённый шум ветра – единственное, что нарушает парковую тишину, и приходится взять дело в свои руки: - Я – бедный мааальчик, но не сочувствуй мне! – лихо разгоняю качели корпусом, затягивая свою партию. Мик аж вздрагивает, а за кустами раздаётся лирическое мяуканье наших новых знакомых-котиков. - Да здравствует «Богемская рапсодия», скоро она завоюет мир! - Ты забыл упомянуть, что сперва она достала всю студию и вас самих, - иронично добавляет Мик, следя за моими полётами, - а вон и первые слушатели! Он идёт к появившимся на площадке котам – серому и чёрному и, пока гладит их, я продолжаю распевать наш новый хит, отдуваясь за всю группу сразу и даже, немножко, за несуществующую подтанцовку. Вперёд – назад, опять – и снова... Как при этом не падаю, и почему не мутит – самому интересно. Ветер обдувает лицо, туфли попирают небо, а в душе бьётся сумасшедшая радость! Наконец, качели замедляют ход, и я, подскочив последний раз, грациозно спрыгиваю на песок и принимаю аплодисменты. - Браво, это было великолепно! - Спасибо, спасибо! – улыбчиво раскланиваюсь перед своей преданной аудиторией. - Благодарю, дорогуши, всё для вас! А кстати, как вы тут? Мик, заласкавший обоих котов едва ли не до отключки, манит меня ближе. - Мы – прекрасно. Не хочешь взять кого-нибудь из них к себе? Оба красавца явно согласятся на домашнюю обстановку. - А ты… - У Шейлы аллергия, поэтому и сидим второй год без животных. Твоей Мэри в этом плане повезло больше. Некоторое время мы дурачимся с разомлевшими кошаками, споря об именах, но так и не придумав ничего интересного. Мик с любопытством косится на качели, однако подойти почему-то не решается. Наконец, я не выдерживаю: - Ой, да сядь ты уже туда! Это кайф, и я никому не скажу, что видел великого мистера Рока на аттракционах! - Дело не в этом, просто я… - помедлив, он встаёт и отряхивается. - Ладно, рискну, пожалуй. Со своего места я хорошо вижу, что Мик занимает самые высокие качели и начинает раскачиваться. Довольно грамотно, вероятно, гребля сказывается, но, как по мне, слишком слабо. Ухмыльнувшись, поднимаюсь и тихо подкрадываюсь, на очередном заходе придавая цепи ускорения – со всей своей боксёрской мощью. - Фредди! - Что? Я звёзды пересчитывал! - невинно округляю глаза и напускаю на себя смирный вид. Качели проносятся рядом – пару минут борюсь с искушением и снова толкаю цепь. - Фред, я тебя прикончу! - Я тут ни при чём, у тебя самого неплохо получается, - хихикая, отхожу подальше, а затем, усыпив бдительность, возвращаюсь. Толчок – длинные ноги Мика взмывают под облака, и я на секунду пугаюсь, что он действительно сорвался. Но нет, всего лишь подлетел ещё выше. - Фредди, останови их! Вперёд – и назад... Со стороны полёт выглядит эффектно, хотя у нас двоих, похоже, разные мнения. Продолжаю хихикать и подначивать: - А волшебное слово? - Компромат! - Какой компромат? - удивлённо спрашиваю, пока Мик, проносясь мимо, сжигает меня взглядами. - Любой! Самый страшный твой снимок напечатаю, даже если придётся спрыгнуть и переломаться! Ну пожалуйста, хватит! Внезапно я чувствую себя идиотом и осознаю, что заигрался. Почему-то думаю про собственные зубы, которых на Роковских плёнках, разумеется, много. Начинаю притормаживать цепи – дальше Мик останавливается сам, тараня песок платформами, но нет, бить меня не спешит, просто сидит на месте. Виновато подхожу сзади. - Прости, я не рассчитал. Ты так боишься кататься? Он смотрит на меня через плечо и сердитым, к счастью, не выглядит. - А ты правда подумал, что я совсем козёл и буду искать твои плохие фото? – перекинув ноги через сиденье, он разворачивается ко мне. - В детстве я с таких же качелей навернулся и получил по голове, с тех пор не очень им доверяю. Наверное, был бы совсем трезвым, на эти бы не полез… Пауза выходит длинная и какая-то неловкая. Топчусь на месте и думаю, что у Мика всё же фантастическое терпение. А ещё – что я в самом деле пьяный идиот, но таким, слышал, многое можно, поэтому… Замирая на полпути, моя рука тянется вверх, а затем невесомо касается волос Мика. Боги, сколько я об этом мечтал! Тут же слышу деликатное покашливание: - Фредди, что ты делаешь? - Тсс, проверяю твою нынешнюю готовность к возможным встречам с качелями, - по-прежнему изумляясь собственной наглости, шикаю в ответ, - любой нормальный человек на моём месте поступил бы так же. Бережно глажу непослушные пряди – под моими пальцами настоящая львиная грива, только мягкая, шёлковая и совершенно умопомрачительная. - У тебя здесь Мэя на полтора потянет, знаешь? Хорошее настроение Мика берёт верх над хорошим воспитанием. - Ты кудри в Мэях измеряешь? Брайану, должно быть, приятно, - смеётся он и добавляет, - последний раз я имел такой успех в шестьдесят седьмом, когда они до плеч были. С тех пор отвык немного. - До плеч? Ох, чтоб мне провалиться… - я и сам улыбаюсь, нежа пальцы в чужой шевелюре и думая, что, может быть, не настолько уже и пьян. Потому что сумасшедшая радость как-то незаметно переходит в тихую грусть – мне хочется поцеловать Мика. Хочется прижать его к себе и не отпускать, и чтобы он смотрел на меня не с извечной доброй симпатией, а хоть немного – со страстью… Но я уже второй год "не настолько пьян", чтобы претворить мечты в реальность. Холодный, совсем не летний ветер бьёт в спину, и я, то ли от него, то ли от мыслей, вздрагиваю. Манёвр не остаётся незамеченным. - Что такое, ты замёрз? - Мик, нахмурившись, разглядывает меня. - Я же говорил, надо было взять пиджак из машины. - Да я в порядке, правда... - неоформленная мысль замирает на языке, потому что дальше происходит сказочное. Привстав, Мик вылезает из кожаной куртки, а затем буквально заворачивает меня в неё и поднимает воротник. - С ума сошёл? Ты в одной футболке, а на мне теперь три слоя. - Переживу, - отмахивается он, - а тебе, между прочим, завтра в студию. Если заболеешь, мне всё твоё окружение врежет. - Если я порву это чудо о забор, сам себе врежу, - просовываю руки в слишком длинные рукава и неожиданно снова чувствую себя счастливым, - спасибо. Мик секунды две рассматривает меня, затем оправляет куртку. - Не за что. А наши друзья, похоже, не стали нас дожидаться, - кивает он на опустевшую площадку, где ещё недавно сидели коты, - может, и нам пора? Подумав, соглашаюсь – на часах половина третьего, и скоро начнёт светать. Как ни странно, сбежавшая фауна абсолютно не расстраивает – я и так получил сегодня больше, чем надеялся. Посидев ещё пару минут, идём обратно к тому месту, где перелезали ограду. В нагретой коже с подкладкой удивительно тепло – я ловлю кайф, будто урвал рыцарский трофей, и знаю, что нести мне его на себе аж до машины. И что возможно – только возможно – когда-нибудь я всё-таки открою Мику свои чувства…