Механический рассвет

Mining Minds - Paul Leonard-Morgan

Гудки. — Вы позвонили в службу спасения. Что у вас случилось? — Кровь… вокруг кровь! И трупы! Много трупов… Что происходит?! — Вы из Нью-Лайфа? Шелест, приглушённая пальба. — Сэр?.. Неразборчивая речь, не в микрофон. — Сэр, вы меня слышите? — А откуда, блядь, ещё?! — разгорячённый выкрик. Связь обрывается.

***

— Служба спасения слушает вас. Бормотание. Шорох. Снова бормотание, перерастающее в тихое захлёбывающееся завывание. — Мы слушаем вас, что у вас произошло?.. — Пом… — Вы меня слышите? — Помогите… Помогите… Пом-могите… Помогите… Роботы… Помогите… Пожалуйста… Помогите… Грохот. Тишина.

***

— 911, что у вас произошло? — Война! Здесь война! — сбивчивые крики и быстрое шарканье, попытки набрать воздух в рот. И свист. Небесный свист, после которого точно последует удар. — Почему не было объявления?! — Мисс, никакой войны нет, объявлено положение уровня «А», всем гражданам нужно оставаться дома или в здании, где они находились. — Мисс? Мисс…

***

Долгие, тягучие гудки, отзывающиеся скрипучим эхом в тёмных потаённых углах разума. — Люди, здесь люди… — кривой выдох, — люди ранены, кругом роботы. Они… они стреляют. В мирных… — Немедленно покидайте открытое пространство, заходите в любое здание, цокольное помещение. Помощь уже в пути. Вам непременно помогут.

***

— Вы дозвонились в службу 911, что у вас… — Мои дети! Здание упало… На наших де… — суровый мужской голос мгновенно размяк до подкатывающего рыдания. — Милая, держись… На фоне истошно орали имена, вероятно, погребённых детей. — Сэр, слышите меня? — Д-да! — Сэр, как можно быстрее, слышите, как можно быстрее уводите свою супругу от места происшествия! — Но дети… — Помощь уже в пути, немедленно уводите супругу! Мы найдём ваших детей! — Я не могу. Голос с вываливающимися из глотки комками плача потерял эмоции. Как по щелчку. — Сэр, уводите… — Я не могу, — повторили на том проводе хладно. — От неё осталась половина. Тишина. Обрыв звонка. «Я не могу», — в унисон пронеслось в голове. В глазах давно полопались сосуды, затмив мелкими алыми веточками белки. Девушка-оператор службы спасения до последнего смотрела в экран. До последнего выслушивала вопли, просьбы спасти. На тридцать восьмой минуте качалась из стороны в сторону, но принимала каждый звонок, коих приходилось чуть ли не по десятку на шестьдесят секунд. Практически все обрывались. Вот и она. Оборвалась. Кулаки ударили по столу, оператор резко содрала с себя наушники и развернулась на кресле от монитора, сгибаясь к ногам и зажимая голову отбитыми руками. Телефонная трель — естественная мелодия этого места. Нервный срыв — естественная реакция работника этого места. Как бы сильно ни вздулись вены на её лбу, девушка не рыдала. Но глаза были кроваво-красными. Она поднимает тёмный, исподлобный взгляд на вышестоящие органы, что в буквальном смысле стояли выше, поодаль, и были готовы заменить операторов в любую секунду или проконсультировать. Неспроста они прибыли ещё ночью. Звонок. Девушка в мгновение берёт себя в руки. Надевает наушники, отвечает по уставу и новым предустановкам. Пытается помочь, направить. Связь в который раз разорвана. Ничего не меняется. Всё становится только хуже…Отчаяние по ту сторону кружит голову, а симфонию дополняет поистине бесперебойная трель… — Почему так жестоко? — совсем не по уставу спросила оператор у подошедшего сотрудника Вието. Красный от напряжения взгляд упёрся в логотип в виде блекло-розового лотоса на костюме хладнокровного мужчины. — Неужели корпорация ничего не может сделать… — Вието-Ютани непрерывно следит за ситуацией и полностью координирует действия военных сил, — выточено заверил сотрудник. — К сожалению… — он в очередной раз прислушался к наушнику, — …ситуация не улучшается. Наша с вами работа — не допустить ещё большей паники среди граждан штата Онтарио. Куда уж больше… И что делать, если паника пускает свои глубокие корни уже отсюда? — А остальные штаты?.. — Массированная атака мутантов локализируется здесь. От других штатов сообщений пока не поступало. Где вы были, когда сообщали новые директивы? — проснулись в спокойном статном мужчине какие-то педагогические нотки. Отличное дополнение к симфонии, ага. Гомон в большом помещении нарастает. Дробь звонков начинает отбивать новоявленный погребальный ритм. И нечто человеческое… не-ет, истинно животное, скандировало ей прямиком в мозг, что она рада находиться здесь. А не ТАМ. — Спасала людей, — самоотверженно сообщила оператор. — Пять часов назад я говорила план действий при домашнем насилии. А теперь… — Я вас подменю, — бесцеремонно и одновременно услужливо оборвали эмоциональные словоизлияния. — Можете отдохнуть. Девушка, ненавистно зыркнув на корпората, резко отворачивается к монитору и принимает очередной вызов, игнорируя примешавшееся к всепоглощающей трели какое-то звонкое шипение издали. Хоть и находясь здесь, она должна помочь тем, кто ТАМ. Хоть чем-нибудь. Обязана.

***

— Алло? Алло! Пухловатый мужичонка вырулил чудом уцелевшим из-за угла огромной улицы, где произошёл массовый взрыв выстроившегося в шеренгу беспилотного транспорта. Плотная стена пыли нехотя выпустила изрезанное и истыканное осколками тело в костюмчике под тройку, что зажимало одной рукой телефон возле уха, а другой — будто прилипшую к ладони сумку. — Я… я сейчас в… Да знаю я про положение! Что здесь творится?! — на ходу кричал он, быстро ковыляя вперёд. Но клубы пыли были быстрее… Фигуру моментально накрыло коричневато-серым беспросветным сыпучим облаком. Человек закашлялся и, потеряв обзор, тут же споткнулся обо что-то, роняя и мобильник, и так дорого оберегаемую кожаную сумку, а потом и вовсе — себя самого. Как бы ни трескалось окружение, какие бы заставляющие стынуть кровь отзвуки ни доносились вокруг, он собрался, почти вслепую нащупал телефон, с заикиванием продолжая просить о помощи. Откуда-то издали принесло громкое: «Эй, мужик». Но он судорожно вслушивался в слова оператора по ту сторону. — Я знаю про положение! Мне не… Да погодите вы… — он надрывно кашлянул, отхаркивая царапающую слизистые пыль вместе с мокротой. — Но… — Мужик! — уже настойчивее пробилось сквозь скрежет и взрывы уже где-то ближе. Но остальные слова поглотила надвигающаяся стрельба. Тот, в попытках подняться, дёргано оглядел предмет, о который споткнулся, с изумлением осознавая, что это чья-то вывихнутая под неадекватным углом нога, виднеющаяся между завихрениями пыльной крошки. «Немедленно найдите подземное убежище, помощь уже в пути…» — неестественно встревоженная речь оператора службы спасения оборвалась, и «на том проводе» вдруг послышался вопль. Нечеловеческий. Перетекающий в нечто шипящее. Потеряв зыбкую, словно та самая пыль, последнюю надежду, оглушённый даже через мобильник мужчина выронил устройство из дрожащей руки. Сощуренным рыскающим по мгле взором начал что-то искать. И похожий на тот самый нарастающий пронзительный вопль послышался теперь позади. Теперь не где-то там. А здесь. — Мужик, сзади! — что есть сил, прокричал Саске, раздражённо отбрасывая в сторону разряженную винтовку набегу. Но Учиха не успел. Снова. Мужчина смог лишь обернуться на источник костедробительного звука и встретиться заслезившимся от смрада взглядом с напрочь чёрными глазами. Его поднимают за грудки с аномальной бледной полуулыбкой и тут же кусают прямо в лицо. Очередной крик очередного человека так же безмятежно растворился во всеобщем хаосе. Разведывательно-ударная машина, именуемая SS-013 и созданная для подавления именно этого оттенка хаоса, неслась прямиком на мутанта, кодовое название которого знала наизусть. СКР. Эта машина задумывалась умной, но СКР оказался умнее. Словно знал искомую человеческую суть, надавил именно на больную точку, после чего исчез с поля тепловизорного зрения. И тот самый человек «в бронежилете» направился не к замеченной опасной цели, что призовёт своим канючим воплем сородичей, а к себе подобному. Как и задумывалось… — Мужик… — согнулся андроид над скрюченным телом, закрывающим ладонями лицо. В пыли и пепле трудно было разглядеть хоть что-нибудь без дополнительных датчиков. Тело в болезненных конвульсиях перевалилось с бока на спину, приоткрывая изуродованную, практически оскальпированное укусом половину лица. Всё было понятно без сканирования. Саске выпрямился над этим, с тяжёлым выдохом глядя вниз. Оружия при себе не было. Встроенное — тратит много энергии, а та ещё пригодится. Всё остальное тратит время. Человек перекатился на другой бок, намёком самой судьбы к ноге андроида, мыча и рыча от боли вперемешку с накатывающими от заражения характерными судорогами. Искусственный подбородок недомашины натурально сморщился как будто в горести. Нога поднялась над чужой головой. Звонкий хруп раздавленного черепа смешался с грохотом наступающих отрядов боевых машин.

***

Учиха ловко улизнул в стоящую столпом пыль, ловя практически натуральное головокружение, пока изучал обстановку постольку, поскольку это было возможно в его способах видеть. Сквозь дымно-пыльные сгустки пробивались солнечные лучи, обрамляя едва вырисовывающиеся очертания покорёженного транспорта. Судя по датчикам — движение было повсюду, и одна из эхолокационных сигнатур двигалась разительно иначе других. Наплевав на безмозглых себе подобных, андроид поворачивается в её сторону, наблюдая слабо различимый надвигающийся силуэт. Сначала медленно. А потом всё быстрее, быстрее… Саске встал в оборонительную позу, крепко фиксируясь ногами на земле в героическом ожидании удара. Всё замерло. Даже затихло немного. И тут четвероногая тварь, раза в три больше него самого, одним прыжком вылетает из дыма прямо над его головой и врывается точно в дестройщика. Громоздкая артиллерия неизбежно повалилась под натиском, а массивные бронированные лапы с громким лязгом превратили ту в металлолом и, подняв, одним мощным замахом шваркнули в несчастных дроидов. Тварь, рычаще вздохнув, тряхнула бугристой головой и повернулась на обескураженного SS-013. Героизм, в общем-то, испарился. Но Учиха остался стоять на месте, сквозь шлем смотря в четыре глубоко посаженных глаза мутанта. Оный начал с косолапой недвусмысленностью разворачиваться на новую цель, копая передней конечностью асфальт. Надо признать, у него это хорошо получалось… Как только лапа встала на землю, андроид упёр ногу назад и развернул свой корпус так, чтобы при всех возможных просчитанных атаках он сумел довернуться. Обнажая свои туповатые зубы, чудовище ринулось в атаку, одним прыжком достигая цели. Саске встретил его морду кулаком ровно на подлёте, — где инерция ослабевает, — отбрасывая тушу прямиком в здание. Стена растрескалась, а оглушённая ударом в висок тварь скатилась вниз. Ждать её прихода в себя андроид не стал. Он подлетел, с размаху ударяя по открывшейся глотке металлической ногой и тут же всем весом наступая на громоздкую шею. Вот теперь можно заряжать залп. Кинетические винтовки этих «броневиков» не берут. — Так вот вы какие, — сквозь зубы скрипнул Саске, отводя трансформирующуюся руку в сторону от себя, — бронехерня. Прикинь, ни разу вас не видел на стрельбище, — в сердцах выпалил он, глядя точно в прижатый профиль монстра. Тот смотрел в ответ и шумно дышал, а от вибрирующих ноздрей раздувался пепел. Он потихоньку приходил в себя и уже начинал по-собачьи шевелить лапами, но повторный удар в то, что когда-то было человеческим кадыком, легко пресёк поползновения. И даже так, Саске со своим «злодейским» пиздежом банально играл с огнём, прекрасно зная, во что эта груда мышц под роговым панцирем может его превратить. Однако его рвало на части из механического утроба: — Но я знаю вашу систему изнутри, — наклонился Учиха и едко зашипел, разевая здоровую пасть рукой за нижнюю челюсть, чтобы впихнуть в глотку твари накопившее заряд и личную ненависть дуло. — Так своему визгливому начальнику и передай. Он ведь недалеко убежал, верно? Вряд ли мутант понимал его слова. Но круглые зрачки двух мелких косящихся глаз расширились. А потом его разметало изнутри… …Этот молодой стеклянный город обретал инфернальный вид.

***

Над головой проносилась канадская эскадрилья, просвистывая дальше, к центру. Тринадцатый уже не разменивался на мелочи в виде каких-то там покоцанных дроидов: он собрал свору своих посредством взлома координаторов и вместе с их подчинёнными расстреливал всё, что начинало мутировать или уже давно завершило своё преображение на генетическом уровне. Отряды кричащих монстров, так похожих на обычных граждан, выполняли свою работу — утаскивали понравившихся им людей под шумок, но тут уже Саске выполнял свою — аннигилировал и тех, и других. Опытным путём он понял, спасать — это не про него. Шаг. Прицел. Выстрел. Покусанная молящая о помощи женщина заткнулась и свалилась в горящую кучу обломков. Саске сжал губы. Следующий шаг, поворот и меткий выстрел. Вхолостую — мутант посмотрел с улыбкой и ускользнул прочь. Бежать за ним времени не было. Поэтому Учиха, используя систему связи, отправил четырёх железных болванчиков вслед за ним. Шаг, прицел и выстрел. Стало ритмом. Минус цель. На внутрисистемном экране высветилось сразу два предупреждения: о приближающейся ракетной атаке и об… Глава смертельного шествия приказал рассредоточиться по краям масштабного пылающего проспекта, а сам юркнул в узкий закуток. …об андроиде?.. Нестерпимый вой сирен с соседних кварталов увяз в раскатах ковровой атаки. Саске спрятался за кирпичной выемкой. И снова куски вздыбленного асфальта шуршащим градом осыпались на защищённую голову… Перехватывая плазменную винтовку, он отрёкся от внутреннего холодящего воя и протёр ладонью блестящий экранированный шлем на уровне лица. Андроид… Если верить всё ещё доступной базе — класса S. Ноль одиннадцатый. Ударник. Той же ветки, что и он сам. — Сука… — шикнул Саске и, не тратя драгоценное время зря, анализировал данные, пока дожидался безопасную обстановку и отдаление истребителей. S-011 мог засечь. А SS-013, если судить по недавней свалке и реакции дроидов, по идее, должен числиться уничтоженным. То бишь, теперь врагом. Тогда какого его как тостер выкинули, а не утилизировали? Дважды два снова не складывались. Ничего не складывалось. Сигнатура «родственника» на двухмерной карте, так же дождавшись надёжного положения, свернула на пересечённую улицу и начала двигаться более хаотично. Скорее всего, уже по программе ЧД. А что, если попытаться поговорить с одиннадцатым?Что, если он такой же потеряшка?.. Саске поднялся на ноги, ускоренной походкой выруливая из закутка. На внутренней карте мерцала точка последнего нахождения искомого абонента. И к ней супротив добавилась ещё точка — этот чёртов андроид, словно побочное квестовое задание. Пока машинная часть выстраивала наиболее безопасные маршруты к обоим вариантам, человеческая в оторопи металась между ними. Примкнуть к своим, просто выполнить задачу, не брать ответственность и командование на себя, вернуться на техобслугу… Но тут в уже обрисовавшийся манямирок ворвался фельдмаршал-долг и надменно пнул все потуги соскочить с данных себе обещаний. Тринадцатый, стиснув челюсти, вновь заткнул пробоину в рассудке, теперь уже пробкой из собственных убеждений, и двинулся по кровью намеченному пути. «Тебя спасли», — шикнуло неодобрительно на всю эту мерзость нутро. — «Твоя очередь, ссыкло». Восемнадцать из двадцати пяти дроидов остались в строю и подали признаки работоспособности, когда Учиха обозначил своё присутствие и готовность двигаться дальше с этим изумительным механическим кортежем. Он работал как часовой механизм. Недвижимая на карте цель в пределах восьми кварталов. Два прямо, налево, один прямо, четыре направо и вперёд. Звучит легко. Ускоряющиеся ноги перешагивают обломки, трупы, биологическое месиво. Земля под ними вновь мандражирует несколькими нарастающими волнами, и в заключение этому вездесущий взор краем фиксирует падающий небоскрёб, аккурат поперёк заданного пути, обнажая сорванные сваи и мостки. Звучит легко. Но только звучит…

***

Вокруг всё вдруг стало белым. В сжавшемся в непомерно тяжёлую точку разуме появилось острое желание, чтобы какой-то человек, который явно был рядом, прекратил так жестоко орать. Через две секунды Наруто понял, что это орал он. Распластанная вместе с телом рука загребла грязь. Она сразу же попала в дыхательные пути, из-за чего из тех вырвался надсадный кашель, отозвавшийся в голове писком с новым витком. Ослеплённые глаза пытаются нащупать хоть что-то, кроме молочного головокружительного тумана, но так и не нашли ничего. Слух предательски опознаёт исключительно монотонный писк, сдавливающий виски, а сердце бьётся лисой, угодившей зимой в тенёта. И только лишь тело чувствует понемногу слабеющую тряску. — Киба, — обессилено и хрипло позвал Узумаки, даже не услышав убогость своего голоса. Только вибрацию по стенкам подсохшего горла. Ещё раз кашлянув, он зажмурился и перевалился скулой на свою вытянутую вперёд руку, так и не добившись от век спасения от слепящей белизны. К его счастью, сознание потухло. К несчастью, вернулось обратно через толику секунды. По крайней мере, ему так показалось, как и настырное, но аккуратное похлопывание по горящим щекам. Или не показалось? Не менее горящие веки распахнулись, истерзанное тело в попытке вскочить сразу же занесло обратно, куда-то к стене, по которой и скатилось, а слух выловил торопливое удаляющееся шарканье. — Киба? — ещё раз неуверенно попытал удачу Узумаки, еле слыша эхо от собственного голоса и слепо озираясь по сторонам, одновременно с этим пытаясь нащупать растопыренной пятернёй поверхность сбоку. На проверку, поверхность оказалась холодной и гладкой, как бетонная кладка в… подземке? Ещё разок аккуратно пощупав подушечками пальцев и словив непонятное эхо, он тревожно взметнул голову в сторону, однако, ничего так и не произошло. Лишь чьё-то, кажется, дыхание и глухие отзвуки извне. Не вернувшееся в свою первоначальную сборку до конца, сознание паниковало в разы меньше, поэтому Наруто увереннее поднялся на ноги, трогая другой рукой пространство между собой и стеной сзади. Затишье распространилось и на тушку, что пока не чувствовала боли и не видела то, что обязательно должно болеть. Белёсое пульсирующее марево искривилось и начало неохотно рассеиваться, показывая какую-то вжавшуюся в угол фигуру в тёмном осеннем плаще. — Эй! — позвал заложник событий, подслеповато щурясь и на каменно-ватных ногах двигаясь в сторону человекообразной кучи. — Ты живой? Ты кто?.. — А ты? — отозвалась боязливо куча на эти скомканные слова. Изображение перед глазами становилось цветнее, показывая знакомый подземный полумрак, но теперь двоилось. Пришлось остановиться и знатно проморгаться. Кажется, освещение под потолком моргнуло вместе с ним. — Ты… — вновь заговорило нечто в плаще, что начинало приобретать очертания молодого человека со светлыми волосами, собранными на макушке, похоже, в пучок. — Ты не мутировал? — Чего? — непонимающе переспросил Наруто и упёр всё ещё пустой сощуренный взгляд вниз, ища что-то. — Мутировал? Ты о чём? Стой… Где мой друг… — Сбоку, — подавленно ответил человек в углу, — он походу всё… — и кивком указал на мерно растекающуюся под его головой бордовую лужу. — Что?! — сорвалось с уст теперь громче, и без того накреняющееся тело понесло прямиком к другому, безропотно лежащему. — Киба! Разум если и знал правила обращения с ранеными людьми, то все забыл, поэтому трясущиеся руки ткнулись наугад в лежащего на животе друга, а проехавшиеся по бетону колени, похоже, первыми обозначили боль в истерзанном теле. Покуда та не вернулась в свои законные владения, Узумаки схватился за чужие плечи и перевернул товарища на спину, вновь и вновь выкрикивая с эхом имя. А человек в углу всё смотрел безумными голубыми глазами, то и дело протирая их от пота и грязи такими же грязными руками, отчего те ещё безбожнее щипали. Вот что он может сделать сейчас? Он едва от обстрела спасся, как и эти буквально влетевшие в подземный переход двое, а потом их всех, судя по всему, засыпало чем-то… Огромным. С одного хода они точно завалены. Бледность исказившегося в скорби за себя и других лица разгладилась, и светловолосый наконец-то поднялся, на негнущихся конечностях подходя ближе: — Эй, парень, — сглотнул он царапающую пыль со слюной и тронул рукой плечо сгорбившегося, — хватит. Пойдём. Он уже мёртв. А мы — ещё нет. У нас ещё есть ша… — Я те ща дам, мёртв, — чуть ли не выплюнул возмущение сморщившийся «мёртвый», еле ворочая языком и каким-то чудом распознавая, что речь идёт о нём. — Щас сам… — Киба отхаркнул кровь в сторону, — …мёртвым будешь. Пока один потерял дар речи сначала от потери и последовавшей находки, а второй вяло шевелился — третий уже вовсю брал свою паническую атаку в узды, и его испуганное вымазанное ни то в грязи, ни то в саже лицо немного озарилось, ибо названный Кибой довольно быстро начинал подавать признаки способности бежать. Потому что бежать в одиночку… страшно. Банально страшно. Побег сюда, вглубь подземки, дался-то с отказывающими ногами и неведомым чудом. — Я ничего не слышал, — медленно аргументировал отключку Инузука, не без помощи принимая положение полусидя и не обращая внимания на тянущиеся от своей щеки тёплые нити, — и не чувствовал. Что?.. Он замолк, вопросительно уставившись. Ошеломлённый Наруто застыл. Какой-то нависший над ним человек — тоже. В их глазах, секунду назад изучающих его, внезапно начал читаться животный ужас, сподвигший обернуться и взглянуть на предмет такого внимания. С одной стороны, ему крупно повезло на ударной волне упасть прямо на мягкую подушку. С другой… подушка была в виде разможжённого тела. Карий взгляд испуганно посмотрел на своё, пока вроде целое, замечая, что ветровка сбоку была насквозь пропитана кровью со склизкими сгустками. Чужой. Кровью. И левая сторона лица, оторванная от зловонной подушки из чьих-то внутренностей, ощутила гуляющий в переходе холодок так… так отчётливо… — Там… Т-туда, — как по-звериному чутью указал Киба дальнейший путь, пытаясь дотронуться содрогающейся рукой до кровавой щеки, но его оборвал говорящий что-то Наруто. — Оттуда ветер… — Нас не замуровало! — воскликнул окончательно потерявший нить с рушащейся реальностью Узумаки, с каким-то ненормальным энтузиазмом подхватывая друга под плечо и не принимающим отказы взглядом кивая попутчику в плаще на другое плечо. — Идём! Попутчик и так не собирался отказываться, суетливо подхватывая именуемого Кибой с другой стороны и быстро ковыляя по его указаниям. Как ни странно, в длинном проходе, пахнущим характерным креозотом из метрополитена и кровавым смрадом, никого не встретилось. Сознание тактично пропускало изуродованные валяющиеся тела. А жизнеспособных не было. И это пугало жижу овсяного киселя, бултыхавшегося вместо мозга в черепе Наруто, что тащил товарища вместе с незнакомцем и озирался по хладным стенам подземки, которые указателями вели к спуску в метро. Страх не возвращался до тех пор, пока ползущий по плитке взгляд не споткнулся об заблокированные двери метрополитена. Там, прямо за прозрачной заслонкой, на коленях сидит мужчина восточной наружности. Он смотрит не по сторонам, не вперёд, не на бордовую мазню чьими-то пальцами на стекле. А куда-то вверх. Он шевелит губами как в замедленном немом кино, со сложенными у груди ладонями, и то и дело припадает к полу лбом. Он не видит, что позади поочерёдно гаснут источники света. Словно их выбивают. И вот, он снова моляще взывает кверху, что-то там себе под нос бормочет, и над ним, непременно услышанным наверху, остаётся одна единственная лампа. Уверовавший взгляд встречается со взглядом Наруто. А по ту сторону из тени резко выскальзывает лапа. Когтями вгрызается в макушку мужчины и как жалкую шарнирную куклу утягивает назад вглубь. Последняя лампа с искрами гаснет. Бог не поможет.

***

Многие люди отчего-то не понимают, что можно делать всё правильно: заботиться о своём здоровье, правильно питаться, ходить на тренировки, на йогу, медитацию, совершать утреннюю пробежку… и всё равно проиграть. — Давай, бегун, — полицейские под руки подняли молодого человека в спортивном костюме. Один из них был ранен в плечо, но, видимо, недостаточно, чтобы стоять в стороне и просто смотреть на… бедствие. — Давай, давай, давай, — быстро затараторил и подгонял он, скрывая собственное кряхтение и поглядывая то на шокированного спортсмена, то вверх, на зависшего в воздухе дрона. — Тут недалеко, — поддержал коллегу не менее напуганный происходящим напарник, кивая на другую сторону задымлённой улицы, где располагался небольшой магазинчик, складское цокольное помещение которого весьма оперативно было конфисковано под предлогом убежища. — Сейчас мы с тобой будем в безопасности. Как же так? Всю жизнь следить за собой, запрещать себе приятные вредности, мол, проживу дольше зато, и… не прожить? Почему-то мы все полны уверенности в том, что с нами ничего такого не случится. Ни сломанной ноги, болтающейся где-то позади, пока тебя тащат блюстители порядка, ни взрывов в соседних кварталах, ни людей, чей болезненный крик наматывает на раскалённую спицу твою дешёвую душу и начинает выкручивать, вынимая из беспомощной тушки. Всю жизнь заботиться о будущем. Строить карьеру в долгосрочной перспективе, мечтать о всеобщем одобрении твоих ещё неоконченных многолетних трудов, тренировать своё тело и держать в строгой диете, чтобы когда-то там вспыхнуть новой звездой, погреметь, если повезёт, недельку в новостных сводках и затухнуть. До следующей своей вспышки. Но это всё завтра. А сейчас… Ведомый парень, бездумно оглядываясь по сторонам, выхватывал взглядом сквозь ширму пепла и дыма развороченных по асфальту людей, коим уже точно не помочь. Хотя другие полицейские пытались. Вдруг он ощутил, что породнился с этой улицей: его разум был столь же задымлён и задыхался без чистого воздуха, как и она. Всю жизнь заботиться о завтра. Которое, оказывается, может и не наступить. Потому что мы, по камушку строя своё непоколебимое «завтра», забыли, что нужно жить сейчас. Забыли, что жизнь бывает суровой, и плевать она хотела на наше завтра. Только вот… теперь «сейчас» слишком страшно жить. — Ты погляди, полиция наконец-то начала служить народу, — прокомментировал сотрудник в недавно надетой форме с лотосом, неотрывно взирая на изображение с дрона, где разворачивалась самая настоящая драма. Но, ни горечи, ни сопутствующей сарказм интонации сквозь голос не пробилось. Сухая констатация факта и беглый взгляд, изучающий остальные трансляции на больших экранах. В зале ещё больших размеров, несмотря на количество работников, не было места ни суете, ни какому-либо человеческому проявлению чувств в виде сочувствия. — Угу, — под нос промычал штаб-сержант восьмого отдела военного ведомства Вието-Ютани, отвечающего за проведение мер безопасности при возникновении чрезвычайных ситуаций класса S и выше. — Только раньше надо было это делать. Он поджал сухие губы и скрестил руки на груди, так же внимательно наблюдая не только за этим, но и за другими кадрами на экране, разбитом на сегменты. Вездесущие дроны выводили на них трансляцию в наилучшем разрешении, и не понять: это хорошо — быть всевидящим оком и координировать дальнейшие действия или тяжело видеть то, что ещё вчера было самым обычным большим городом, ничем не похожим на филиал ада. Тем не менее, все присутствующие здесь с затаением давно немого сердца наблюдали, как почти на каждом изображении пылали районы, падала наземь невиновная плоть, некоторую из оных утаскивали мутанты. Часть тварей вскоре тоже расстреливали управляемые отсюда и ещё с множества командных пунктов роботы. Но… только часть. Высовывающуюся явно в качестве пушечного мяса. — Лучше поздно, чем никогда, — ответил майор ФБР Нью-Лайфа заезженной фразой, чувствуя, как новая униформа давит не на тело, под которое она шита, а на само его существо. Все спецподразделения этой ночью перетрясли. И теперь он служит Вието. Теперь, на время чрезвычайного положения, на нём красуется треклятый лотос. Ему не ответили. Даже ожидаемым косым взглядом. — Слушай, может, их не стоит трогать? — возобновили диалог с сержантом. — Нет. Огонь. Майор, ощутив, как дрогнуло сердце под этот пустотный голос, вновь взглянул на трансляцию, где его более младшие по званию и… честно говоря, уважению, коллеги, почти доведя какого-то парнишку до укрытия, растаяли, точно снег на горячей ладони. Контрольным выстрелом в голову стала фраза штаб-сержанта о том, что нужно готовиться к плану C. Видимо, план B исчерпал себя. Неготовую к таким картинам мутировавшей реальности грудную мышцу сковывало, а он лишь слушал, как отдают приказ физически заблокировать все оставшиеся не отвечающие точки метрополитена, и не с первых секунд осознал, что уже лично ему поступает сообщение. Очередной самолёт не мог зайти на посадку, так как диспетчеры не давали разрешения. — Откуда летит? — спросил новоявленный сотрудник Вието скупо, иссохнув, подобно тому седоватому сержанту. — Британия не входит в список разрешённых на данный момент перелётов. Разворачивайте. Ответ оператора о том, что самолёту не хватит топлива на обратный путь, так как он уже более часа кружит над Канадой, в последний раз колыхнул замораживающееся в ужасе сердце. Бывший федерал, уподобившись вышестоящему в этой ситуации сержанту, холодно скомандовал: — Сбивайте. Никто сюда не войдёт. Никто отсюда не выйдет.

***

— Твою мать! — выкрикнул белобрысый незнакомец, отдуваясь от растрепавшихся из пучка длинных волос, — Двери заблокировали! — Там другой выход, — рыкнул Наруто. — Идём! Киба, пребывая в похожем беспамятном состоянии «бей или беги», выкрутился из-под чужих рук, когда его вновь начали разворачивать, и под недоверчивыми взглядами заковылял сам. Стоит заметить, заковылял уверенно. И быстро. Не меньше союзников желая выйти из этого насквозь провонявшего железом крови перехода. — Меня зовут Дайан, — неуместно впечатал человек в плаще, не став тянуть руку. Набегу это было ещё более неуместно. — Дайан Рой. — Наруто, — впопыхах представился сворачивающий направо такой же светловолосый, чисто инстинктивно перепрыгнув очередные куски когда-то человека и только потом испугавшись самого факта сего действа. Узумаки, уже видя в конце забрызганного кровью тоннеля спасительный сероватый свет, понимает, что подошва кроссовка предательски скользит на ослизлых багровых ошмётках чьего-то, по виду, пищевода. И как только начинает инертно заваливаться назад, его вдруг ловят сзади, не позволяя упасть. Как… Сознание усмехнулось. …как на банановой шкурке. В типичных таких мультиках. Здесь и сейчас задавливающая всё напрочь атмосфера должна была вот-вот разразиться закадровым смехом ситкомов. Но… Вместо смеха, с улицы послышался взрыв, а сзади — сдерживаемый всеми силами крик, после которого опора на спине исчезла. Узумаки рывком обернулся и увидел, как его друг, только-только пришедший в себя, зажимает обеими ладонями уши и медленно оседает на корточки. Сквозь его пальцы сочится свежая кровь, стекая по кисти со вздувшимися от напряжения венами. И только Наруто стремглав кидается к другу, как его за локоть останавливает знакомый незнакомец и с нелёгким пониманием отрицательно качает головой. Типа всё. Отныне этот человек — ноша. — Мой дом недалеко, у меня есть нормальная обу… Не успел Дайан закончить весьма рациональное замечание насчёт обувки в этой ситуации, как Инузука злостно посмотрел на него и, превозмогая пронизывающую боль в голове, прошипел сквозь сомкнутые зубы: — Ты как будто готовился. Так веди. Сам-то Киба, в отличие от своего потерянного товарища, не успел переодеться до суматохи, и был в берцах. — Не обессудь, дружище, — вполне чётко проговорил этот странный человек, явно пытаясь не выдать звонкий стук зубов своей дребезжащей от страха челюсти, — я просто хочу выжить. Нас в армии учили… Этот загнанный взгляд исподлобья, который буквально взывал двигаться дальше, подстегнул. Киба, всё ещё зажимая правую часть головы и не понимая, почему меж пальцев так тепло, ответил на него решительным взором и, не без помощи Узумаки, снова вернулся в расхлябанный строй, первым двинувшись в сторону выхода. Стоит ли говорить, что после такого заявления и так маленький кредит доверия к человеку был значительно понижен. Дробь от первой волны весьма аргументированной паники Дайана настукивала нагнетающую музыкальную перебивку перед вторым куплетом, но он, стоически перетерпев, двинулся вместе с новыми… союзниками? Просто ускоренный шаг. Просто не задумываться, почему. Просто не смотреть по сторонам и не детально рассматривать то, что под ногами. Не видеть то, во что превратились некогда люди. А ведь они когда-то родились. Пошли в ясли. Потом в школу. Затем в институт и сразу же на работу. А потом умерли. Их убили. Вот так вот легко. Просто верить, что с этими случайными попутчиками есть шанс… Тихий… такой жалостливый и такой никчёмный всхлип всё же прорвался сквозь наспех выстроенную оболочку. Дайан, зажмурившись от этого отвратного звука, ринулся вперёд, стараясь пресечь второй куплет своей заунывной панической атаки, которая вскоре приведёт к неизбежной смерти. В этот раз не моральной. Пробившись между двумя бегущими впереди новыми знакомцами, он по истёртым многочисленными ногами ступенькам пулей выскочил наружу и… побледнел. — Ты обещал подходящую обувь, — злостно повторил недавнее предложение поднимающийся позади Киба, всё ещё испытывая искреннюю неприязнь к этому человеку. — Так веди. А тот как стоял в проходе, так и остался вкопанным стоять. Только поднявшись, что Инузука, что Наруто, где-то на уровне инстинктов отшатнулись назад, едва не полетев вниз по ступенькам.

***

Твой дом — твоя крепость. Здесь ты в безопасности. Все страхи и чудовища там, за каменной стеной твоего дома. И никаких тёмных монстров под кроватью или в шкафу быть априори не может — в крепости им не место. Все они с позором бежали туда, за крепкие границы, на улицу, каждый раз, когда громыхающими грозами ночами приходил отец. Он, строгий и воинственный страж, воин темноты, будто видящий сквозь ночную мглу, прогонял чудовищ прочь и рассказывал жуткие сказки с неожиданно успокаивающим финалом. А немногим старший брат лишь усмехался над хныкающей сестрой — соплячка. Уже такая взрослая, во второй класс ходишь, а всё веришь в сказки и в монстров под кроватью. Отец отвечал ему: «Кто же станет её защитником в будущем?» А брат лишь злобно орал: «Вы меня только для этого и родили!». И хлопал дверью…Став взрослее, однажды он хлопнул дверью в последний раз. Всё, что сестра знала, это то, что он примкнул к какому-то синдикату. А преступному ли или ещё какому — как обычно не её ума дело. Как. Обычно. Будущий защитник исчез из благородной семьи «стражей» до того, когда действительно потребовалась его помощь. За крепкими стенами крепости взаправду шествовали монстры. И громыхал уже совсем не грозовой гром… Гудки. Дозвон. Линия не отвечает. Звонок, так и не дошедший до адресата, автоматически сбрасывается, а смартфон показывает заставку заблокированного экрана. «Проведите пальцем, чтобы…» Об его стекло ударяется капля. Затем вторая. Забившаяся в угол кровати девушка зажмуривается и сжимает в ладонях заляпанный безмолвными слезами телефон, силясь унять тремор рук. Там, за окном, раскатисто громыхнуло, и последовавшая волна знатно тряхнула дом в который раз. Тремор усилился, а она прижала локти к рёбрам, дабы ослабить дрожь в конечностях и более адекватно написать сообщение Кибе, но вместо этого задрожало всё её тело. Допечатать. Отправить. — Хината! — послышалось глухо откуда-то из-за двери её комнаты. Хьюга младшая от этого возгласа впечаталась в угол стены, бросая быстрый взгляд на дверь. Вроде заперта. Тот же взгляд в широкое окно. Занавешено. — Где ты… Она резко прижимает ладонь ко рту, для пущего эффекта зажимая пальцами ещё и нос, чтобы даже не пискнуть. И в десятый, если не больше, раз пытается дозвониться. Сначала до Кибы. Следом до Наруто. Оба давно выключены. И, завершающий круг, третий звонок — Ли. В отличие от первых двоих, его телефон не был выключен. Но и этот друг упорно не брал трубку. «Абонент не отвечает» Если Хината и всхлипнула в безысходности, то это точно только в голове. В реальности она обвела огромными от ужаса светлыми глазами комнату и вновь предприняла попытку позвонить. И вдруг из динамика какой-то шорох. — Да, алло? — весьма бодро отозвались на том конце. — Л-ли… — Хината, что такое? — Ли, ты где?.. — на грани прошептала девушка, переставая удерживать свой рот, но вместо этого скрюченными от нервов пальцами прочёсывая свои длинные и мокрые после недавнего душа волосы. — Эй, ты чего шепчешь? — стал серьёзнее и встревоженнее абонент, заслышав этот ненормальный тон. — Я… ну блин, я говорил, что в Квебек уезжаю на соревнования. Ну, точнее в Оттаву на выборку, а потом дальше. Ты что, не помнишь? Я сейчас на тренировке, не мог ответить. Эй? Ты тут? — Ли… — почти просипела Хината. — Тут… тут война, Ли. Тут людей расстреливают… — Что… Поняв, что и последний оплот её возможного спасения где-то за горизонтом, она с искренней, пусть и захлёбывающейся в слезах, радостью вымолвила: — Я счастлива, что хотя бы ТЫ жив. — Хината! — вновь выкрикнул отец, судя по звуку шагов приближаясь к её комнате. — Прощай, Ли. Хината уже не вслушивалась в то, что говорил её давний друг. Она, не позаботившись о сбросе звонка, спрятала телефон под подушку, хотя оттуда уже орали. Казалось, грохот от распахнувшейся двери в комнату превосходил то, что было за окном. За стенами крепости. — Хина! Высокий мужчина с растрёпанными такими же длинными волосами кинулся вглубь её спальни, падая на колени перед кроватью и протягивая руки к застывшей в ужасе дочери. — Ты почему молчала?! — распахнул он глаза, вгрызаясь ими в застывшую Хинату. — Я тебя искал. Я думал, ты ушла… Она так и не потянулась к своему стражнику в спасительные объятия, как тогда. В детстве. Она не могла. И тот чуть опустил руки в непонимании. — Я не могла, — вторила она своим мыслям, и мучительно честно, а сама стереглась сказать что-то не так. — Мне страшно, папа… Всё, словно в тех сказках, только адаптированных под современные реалии. Снова отец, верный страж, снова страхи, так сильно туманящие рассудок. Только в сей раз этот самый рассудок взывал. Ти-и-хо так. Протя-я-яжно. Что не будет. Не будет впредь тех счастливых концовок. — Я знаю, да, — впопыхах попытался успокоить своё самое сокровенное отец, — пойдём со мной. Я знаю, куда идти. Ведь истинные сказки не кончались хэппи-эндом. — Пап… — тихонько позвала Хината с настороженностью. Он скорбно сдвинул брови. Так, как никогда раньше. Несколько тяжёлых секунд, две или три от силы, показались десятками. И за эти тягучие мгновения младшая Хьюга окончательно убедилась: её отец точно уже не тот, кем был раньше. Его вены, даже в самой праведной злости, никогда не чернели. Его глаза, даже в самых плохих результатах учёбы, не смотрели столь выжидающе. — …у тебя кровь из носа. Твой дом — твоя крепость. В ней нет места страшным монстрам. Но что делать, если твой страж, твой отец, вдруг сам стал этим монстром? Мужчина, глядящий в упор с непередаваемым немым зовом, вдруг опомнился, моргнул и утёр ребром ладони горячую бордовую дорожку над губой. — Всё хорошо. Просто давление, сама понимаешь. — Всё хорошо?! — воскликнула Хината, вскакивая. — Хорошо? Папа, ты взрывы слышал? Ты видел, что происходит?! Она встала на кровати, прижимаясь лопатками к холодной стене, и развела руки в стороны: — Отец, ты себя слышал?! — Хина, принцесса моя, — затёртые слова из детства резанули по мечущемуся рассудку, заставляя его иступиться. — Я знаю, куда идти. Каждое её изрекание из раза в раз вкрадчиво перебивали. Отец смотрел прямо в её фиалковые глаза своими такими же, а тёмная венка на его виске дрогнула. И в уголке глаза вдруг замаячило чем-то непомерно чёрным. Словно какой-то художник макнул свою кисть в чистую воду, и от неё начали расходиться маленькие завитки. Хината, с ужасом осознавая, что все её опасения подтверждаются, завертела головой по сторонам. То на своего отца, воина тьмы, что должен был спасти от всех невзгод, то на вышибленную им же дверь, что должна стать выходом. Одним из. — Я хочу остаться здесь. Давай переждём, — максимально решительно предложила девушка, собрав свою волю в сжимающийся подле бедра висящий кулак. И тут она сверху увидела то, что с предыдущего ракурса рассмотреть было невозможно. — Нет. У нас мало времени. Пойдём. По линии его позвоночника, ближе к лопатке, под бежевой рубашкой багряно расцвёл… укус. — Какого времени? Куда пойдём?! — уже практически истерично завопила Хьюга, разворачиваясь, чтобы спрыгнуть с кровати. Но страж… тот самый страж, что так злостно и целеустремлённо оберегал свою единственную принцессу, враз ощетинился. Ни ответ, ни реакция не пришлись ему по вкусу. Поэтому он взбрыкнул и резко схватил свою дочь за локоть, грубо стаскивая вниз, к себе: — Ты пойдёшь со мной. Расширенные немигающие глаза постепенно заполнялись чернильной мглой. Дом, некогда быв крепостью, становился заточением.

Подъём! Невозможно вознестись, не упав Перед лицом великого раскола Можешь бежать, но тебе не скрыться Можешь бежать, но тебе не скрыться… Я встретил Дьявола и Господа и не смог различить их Я думал, что это конец Но всё лишь только начиналось… Приди же и смой нас Спасибо, блять, что мы не бессмертны Сейчас или никогда? Просто позволь мне сжечь тот мост, Что ведёт меня в никуда. Ведь прошлого не вернуть… Architects - Gravity