***
— О! Куро-кун! Какая встреча! Что занесло тебя к нам? — большой бородатый мужчина сидел на дзабутоне и распивал саке из стопок, а рядом стояла открытая бутылка. Его взгляд был немного затуманен. — Добрый день, Ямомото-сенсей. Я… — Ну, давай без формальностей. Присаживайся, — он указал рукой на свободное место. — Хорошо. Мужчина предложил ему немного выпить. Тот, чтобы не показаться грубым, выпил одну стопку и сразу перешел к делу. — Значит так.… Хм… — старик задумался, гладя в свою бороду. — Да. Вы окажете нам помощь, Ямомото-сенсей? — Я подумаю над вашим предложением. А пока ступай, — он тепло улыбнулся, хоть и пьяной улыбкой, но искренней во всех смыслах. Куро покинул так называемый дворец и ушел домой.***
Мияко шла по улице и глядела по сторонам — люди работают на полях, сажая рис, что будет так необходим им самим и жителям городских районов, природа в расцвете сил. Она так красива. Она будоражит сознание. Таких пейзажей японка еще не видела. Девушка была поглощена разглядыванием окружающего мира. И сама не заметила, как, в буквальном смысле, сбила человека с ног и следом за ним упала на него. Небольшой мешок риса, что нес парень, упал на землю и немного рассыпался. Ситуация не из приятных. — Сумимасен! — заикаясь, промолвила она. Встала с покрасневшими щеками, сложив руки в замок перед собой и опустив голову вниз. — С вами все в порядке? — Да, кажется. — потирая ушибленный затылок, ответил он и устремил свой взор на нее. Вроде бы она ничем не отличалась от среднестатистической японки в наши дни — те же немного угловатые, но в то же время женственные черты лица, темные волосы, невысокий рост, но ее взгляд пронизывал. Кисаме был готов утонуть в ее глазах. В глазах цвета ночи в серебряном отливе — как такое возможно — было неясно. Хоть и взор ее был немного затуманен беспокойством, такой пронизывающий взгляд трудно было не заметить. По крайней мере, не ему уж точно. Он одернул себя — нельзя так в открытую пялиться на незнакомого человека, тем более девушку — невежливо. — Все нормально, — парень сам поднялся с земли, отряхнулся и постарался больше не смотреть на нее. — Гоменасай… Я просто не видела, куда шла. — Ничего страшного. Главное — вы меня не покалечили. — Это верно. Оба замолчали. Повисла неловкая тишина, нарушаемая легким ветром, что растрепал волосы японки. — Меня зовут Мияко Мирасаки. Очень приятно познакомиться, — сказала она поклонившись. — Я — Куроичи Хироджи. Взаимно, — тот поклонился в ответ, потом вспомнил кое-что. — Мой рис! Он обернулся и увидел рассыпанные белые семена. Казалось бы для урожая еще слишком рано — откуда у него этот мешок? — Сумимасен годзаимас!!! — Девушка всплеснула руками и подбежала собрать рис, — я такая неуклюжая. Вы, наверное, хотели отнести этот рис домой, чтобы накормить семью? — Да, жаль продукт. Не извиняйтесь, не только вы виноваты. Я тоже ворон считал. И надо было его завязать. С земли его уже не поднимешь, — сказав, он стал аккуратно складывать то, что осталось. В итоге — половина мешка. — Простите еще раз. Я могу в полной мере компенсировать вашу утрату. — Мирасаки-сан, он очень дорого стоит, так как сейчас не сезон. — Но ведь… — Пожалуйста, давайте закроем тему. Девушка была немного поражена его спокойному тону. Она ведь хотела и могла это сделать, зачем отказываться? На этот вопрос ответа не было и не следовало ожидать. — Вы куда-то направлялись? — Да. Я ищу поместье, где живет клан Харукико. И, к сожалению, я не знаю, где он находится. — Если хотите, я могу вас сопроводить до указанного места. В ее глазах искоркой загорелась надежда. — Это будет очень проблематично для вас. Мне придется отказаться, простите. — Для меня это не сложно. Я провожу вас. Не беспокойтесь, — девушка замолчала в нерешительности. — Хорошо. Домо аригато годзаимашта! — Она низко поклонилась, и вместе тронулись с места. Они прибыли на место. Возле ворот, как и ожидалось, стояла стража. Казалось бы в наше время и стража — зачем она? Видимо, люди здесь до сих пор придерживаются древнейших традиций. — Еще раз большое спасибо. Сайонара! — До встречи. Как только они расстались, мысли друг о друге испарились, будто их и не было.