Студсовет - мечты сбываются!

Небольшое предисловие: Вы думали, что мы умерли? Ну, разве что морально XD Решили разгрести летние завалы, потому что-то как-то мы сравнительно давно не появлялись тут. Отчаянно пытались дописать фанфик рейтинга ниже и милый, но время - штука беспощадная, а институт с каждым днем все больнее и больнее ебет нас сильнее и сильнее напрягает. Осознавать, что на хобби остается так мало времени - очень неприятно. Это не прощальные слова. Мы не уходим никуда. Пока. То, что пишется - делается исключительно под напором вдохновения, которое приходит столько редко. Пришла волна на инцу - извините. Не стоит писать "Автор, почему одна ебля?". Это дело не исправит, увы. Да, возможно, эта работа ООС. Непривычные образы, но в порыве любви люди меняются - я сама была этому свидетелем. Думаю, это станет ответом на многие скопившиеся у вас вопросы после прочтения, на которые, увы, я редко смогу отвечать. Публичная бета к вашим услугам. Спасибо за понимание и ожидание. Приятного чтения <3 Знакомый до боли коридор, дверь с неизменной табличкой «Студенческий совет». Привычный скрип половиц под ногами, дверные петли как всегда (или до сих пор?) не смазаны. Казалось, даже воздух, которым повеяло, стоило лишь открыть дверь в кабинет, отдавал ностальгией по былым школьным годам. — Как же я давно здесь не была, — улыбнулась приятным воспоминаниям Мисаки, медленно шагнув в кабинет. Со времен ее «правления» в кабинете практически ничего не изменилось, из-за чего девушка улыбнулась. Пройдя мимо стола президента, брюнетка провела пальцами по шершавой столешнице. Иногда она скучала по этой обстановке… — Говорят, после тебя никто из девушек не становился президентом, ты просто легенда, — усмехнулся Усуи, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь на защелку. Он не хотел, чтоб им помешали. — Моя невеста — легенда школы. Звучит замечательно. На слова парня Мисаки усмехнулась. Не успела она ответить согласием на предложение руки и сердца, как блондин тут же начал называть ее своей нареченной и иногда даже госпожой Усуи. Это и забавляло, и раздражало, и умиляло девушку, но в итоге все чувства и мысли сводились к тому, что она была довольна таким положением вещей. И брюнетка уже сама с нетерпением ждала того самого дня Х, когда они с Такуми произнесут клятвы и обменяются кольцами. Не прошло и пяти лет, как выпуск 20ХХ года старшей школы Сейки решил вспомнить славные школьные деньки и собраться максимальным количеством бывших учеников в стенах своего учебного заведения. Разделенные расстояниями и интересами, выпускники всё равно были тесно связаны дружескими узами. Мисаки и Такуми с удовольствием присоединились к встрече, пусть девушке и было непривычно выступать уже в роли невесты Усуи. Парень, кажется, был самолюбиво доволен вопросами о личной жизни и планами на совместное будущее, а вот Миса всё время смущалась. Но это не продлилось долго — развитие отношений Усуи и Аюдзавы было настолько очевидным, что сплетничать было особо не о чем. Девушка только вырвалась из хватки Сакуры, желающей узнать всё-всё-всё про жизнь лучшей подруги, и подошла к столу с напитками, как ее там перехватил Такуми. С весьма неожиданным, но правда милым предложением прогуляться по школе и заглянуть в студсовет. Тогда брюнетка насторожилась, но очевидного подвоха не заметила. Щелчок задвижки, разумеется, привлек внимание Мисы, и она обернулась. В замыслах Усуи ностальгия, конечно, занимала место, но определенно намного меньшее, чем его бурные эротические фантазии. Оглянувшись, она с удивлением посмотрела на парня, который неожиданно оказался прямо за ней и навис над девушкой. — Кажется, люди со временем совсем не меняются, — усмехнулась Мисаки, отступая спиной к столу. — Ты в том числе, пришелец-извращенец. — Ммм, этот стол, — руки парня крепко сжали бедра брюнетки. Не прошло и мгновения, как Усуи усадил ее на стол, тут же задирая платье. — Всегда мечтал тебя к нему нагнуть. Властный поцелуй пресек все возможные контраргументы, грозящиеся сорваться с языка Аюдзавы. Напористо, грубо, Такуми целовал ее, не давая отстраниться. Миса сдалась почти сразу, размыкая губы и позволяя языку вторгнуться в полость рта. Он словно опьянел; кровь бурлила в венах, отдавая в виски. Глупая, почти детская подростковая мечта о запретном превращалась в реальность, пусть и не в том экстремальном значении, с каким изначально родилась в светлой голове. Кабинет студсовета, они одни, Президент в его руках; и никто им не помешает. — Такуми, прекрати. В школе полным-полно людей, — в перерыве между поцелуями пробормотала Мисаки, пытаясь отодвинуть парня от себя. Но если бы девушка действительно была против, она бы сопротивлялась активней. Ладони бы упирались в грудную клетку чуть сильнее, тон голоса звучал громче и строже. А так она игралась с ним, заводя и возбуждая еще больше. — Дома нас ждет удобная и широкая кровать, — рука ощутимо сжала мужское плечо, но Такуми не слушал, не слышал, что говорит девушка; слова отвлекали его от самого главного. Губ становилось мало; Усуи хотел расцеловать каждый участок кожи, всё, что доступно лишь ему одному. Исследовать Аюдзаву от макушки до кончиков пальцев, заставить ее всю трепетать от прикосновений, поцелуев, одной лишь мысли об этом. К сожалению, из-за того, что место они выбрали практически публичное, особо развернуться в своих желаниях блондин не мог. В любой момент парочку действительно мог кто-нибудь застать, а осуждающих взглядов им не нужно. Такуми, конечно, постарался всё максимально просчитать; да и кому придет в голову пойти гулять по школе, а тем более — в кабинет студсоюза? Раздеваться смысла не было, хотя парень был бы не прочь сорвать к чертям соблазнительное красное платье, что было на Мисе. К счастью, глубокий вырез открывал прекрасный доступ к груди, стоило только оттянуть ткань немного в сторону. Оставлять красные метки засосов на слишком видных местах было заманчиво и по-собственнически эгоистично, но Такуми решил, что это уже излишне. — Не каждый день выпадает такая возможность, — томный шепот на ушко, от которого брюнетку бросило в жар. — Ты же сама этого хочешь, признайся. Чёрт побери, она хотела, еще как хотела. Куда делась ее былая сдержанность, сопротивление? Когда требования тела стали затмевать разум? Не так давно Аюдзава стеснялась собственного обнаженного тела, чересчур громких стонов и краснела от каждого поцелуя. А теперь она позволяет такие вещи… Усуи раскрыл её. Позволил открыться, как женщине. Медленно, скрупулезно, поцелуй за поцелуем, он приручал Мисаки, показывая, как может быть любовь многогранна… и прекрасна. Фактически проливая свет на абсолютно иные чувства и ощущения. — Я тебя сильно огорчу, если скажу, что мы не первые, кто порочит твой кабинет и этот стол? — усмехнулся Такуми, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по шее. — Что?! — воскликнула брюнетка, словно ее это задело как действующего лидера главного школьного органа. Мда уж, в то время, как она тут трудилась, значит, кто-то использовал помещение явно не с целью проводить ученические совещания. — Ну-ну, Президент, не надо расстраиваться, — ободряюще чмокнул девушку в щеку Усуи, — твое время, как видишь, тоже пришло. Оттянув вырез, блондин склонил голову к полушариям груди брюнетки. Было не очень-то и удобно целовать светлую кожу, пытаться подобраться губами к соску — уже твердому от возбуждения. Ладонь соскользнула с бедра и переметнулась вверх, сжимая грудь через ткань и вшитую чашечку, но тем не менее вызывая со стороны Аюдзавы стон. — Президент, ну же, что вы меня не выгоняете, — Миса застонала, чувствуя, как блондин нежно прикусывает шею. — Я ведь так мешаю вам работать. — Такуми… — умоляюще шептала девушка, зарываясь пальчиками в его пушистые волосы. Оттягивая их назад, пытаясь привести парня в чувства. Удерживая себя в руках только лишь одной борьбой; в которой она давно проиграла. Аюдзава сходила с ума от одних только прикосновений. Она чувствовала, что желание нарастает, тугим узлом завязывается внутри, и, о Ками, у нее промокло белье. Усуи осознавал, что более затягивать с самым главным просто неполезно для здоровья; в брюках давно было тесно, еще и молния ширинки натирала. Он дал брюнетке подвинуться и практически лечь, упираясь локтями в столешницу. Не очень оригинальная поза для искушенных в тонкостях любви, зато она открывала возможности для идеальных проникновений и, эмпирически доказано, одновременных оргазмов. — Опять чулки, непослушный Президент, — усмехнулся Такуми, обращая внимание на то, что же скрывает легкая ткань платья. — Непослушных надо наказывать. Ловкие пальцы проворно подцепили хлопок нижнего белья и скользнули вдоль половых губ. Усуи медленно ввел сразу два пальца в девушку и самодовольно улыбнулся — Мисаки была уже совсем готова, влажная, легко принимающая. — Мммм, — прогнулась в спине брюнетка навстречу парню. Хотелось почувствовать больше, ярче; нужен был пик удовольствия, снисхождение благодати. Мисаки был нужен Такуми. В ней. И когда Усуи отвел пальцы, почти отстранился от нее сам, настал черед Аюдзавы спускать страсть с цепи. Она обхватила его лицо ладонями, притягивая к своему, грубо сминая губы, прижимаясь к ним с болезненной силой. Блондину нравился этот напор, инициативность, и он не стал сопротивляться и пытаться перехватить доминирующую позицию. Становилось трудно дышать; он задыхался от любви к ней. Миса целовала и целовала его, в то время как руки скользнули под футболку-поло, оглаживая напрягшиеся от ее прикосновений мышцы. Такуми прерывисто выдохнул, мысленно отсчитывая до десяти, когда ноготки прошлись по груди, меж редких светлых волос, царапая соски; черт, с Аюдзавой никакой самоконтроль не спасал. Ее страсть наряду с неизменной нежностью, выражавшейся в аккуратных, редко превращающихся в засосы поцелуях в шеи, обезоруживала. Он даже не стал ее останавливать, когда брюнетка стала сама расстегивать ремень на брюках. Ладони сомкнулись на мужских ягодицах, от чего Усуи бросило в жар. Он попытался перехватить руки Мисаки, на что та смеялась, изворачиваясь и лукаво улыбаясь. Пальцы сами собой скользнули в задний карман джинс — хотя это был редкий жест парня, своеобразная метка принадлежности брюнетки ему, когда пара на публике. — Ты готовился, наглец, — в притворном гневе ахнула Аюдзава, вытаскивая серебристый квадратик, не нуждавшийся в представлении. — Ты тоже, — резинка чулка больно щелкнула по коже, заставив брюнетку громко ахнуть. Такуми воспользовался паузой и тем, что девушка отвлеклась, спуская боксеры, расправляясь с презервативом и расставляя стройные ножки Мисаки. Отодвинув ткань трусиков в сторону, блондин размашисто вошел в девушку целиком. Вскрик перешел в долгий стон; Такуми замер, давая немного времени привыкнуть. Сам подстраивался под Мису и новые ощущения: как она обхватывала его внутри, до сладостной боли, как ноготки впивались в плечи. Усуи начал двигаться; медленно, но глубоко, позволяя каждой внутренней мышце почувствовать его мощь. Узкая и горячая; он входил по самое основание, покидая почти полностью. Ускоряться Такуми начинал только тогда, когда брюнетка подстраивалась под него и начинала неосознанно, хрипло и томно просить большего. Он знал, что в глубине души Мисаки обожала это. Постепенное нарастание ритма, при четко выраженной пульсации внутри. Чтобы разум не был затуманен похотью, но четко соображал, что происходит. И парень пользовался этим знанием как в своих эгоистичных целях, так и на благо возлюбленной. Даже с учетом, что каждый участок кожи Аюдзавы мог считаться эрогенной зоной, ко всему требовался свой подход. Тело горело: от желания, страсти, следов от засосов, что Усуи успел вдоволь понаставить; от крепких мужских рук, сомкнувшихся на бедрах, и, собственно, самого Такуми, беспардонно обладавшего ею. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, дыхание сбивалось от каждого нового толчка. Но Мисе это было по душе — быть в полной власти любимого человека, вверяя ему тело и душу, требуя доставить удовольствие. Всё было более чем великолепно, если бы не одно «но»…* Первоначальное поскрипывание двери пара попросту не услышала — мир существовал только в пределах их двоих, и всё, что они хотели слышать, это удовлетворенность друг друга. Но сильный стук в запертую дверь не мог остаться незамеченным. Мисаки испуганно дернулась под Такуми, готовясь к неминуемому позору. Но пока что блондин не был так смущен сложившимися не в их пользу обстоятельствами, чтобы отпустить из своих объятий девушку. Он почти сразу поцеловал ее, крепко и с языком; чтобы случайный прохожий исчез из ее сознания. За дверью воцарилась тишина, позволяя Усуи надеяться на лучшее. Атмосфера, конечно, была нарушена, но что им стоило вернуться на привычный темп или вообще начать всё заново? Аюдзава, со сбитым дыханием, заерзала бедрами — мгновение паники прошло, и ей требовалось продолжение. Парень вновь начал двигаться в ней, и вот уже томные стоны вновь ласкают ему слух… — Хэй, вы там совсем с катушек слетели? — раздался до боли знакомый голос из-за двери, заставивший пару почти что окаменеть. Шинтани?! — Твою ж мать, — глухо выругался Такуми, уткнувшись Мисе в шею. А ведь всё складывалось просто идеально. Чудесное место, и они были оба на пределе, вышел бы даже одновременный оргазм. Но этому балбесу Хинате надо было всё испортить! Спасибо хоть в сам кабинет он попасть не мог. Мисаки сжимала его так сильно внутри, что у Усуи взаправду темнело в глазах. Она была взволнована и даже напугана, да и самый важный момент сорвали… Девушка просто не контролировала реакцию своего тела, непреднамеренно причиняя блондину боль. Аюдзаве хотелось провалиться под землю; просто от факта, что их спалили за сексом в школе. В прошлом главные отличники теперь предаются любовным утехам на столе президента студсовета — какая ирония! К тому же Такуми всё еще был в ней, и это доставляло определенный дискомфорт. Ее желание, влечение и сексуальное напряжение никуда не исчезло, они же не довели дело до конца. И вот теперь максимальная близость с парнем и в то же время неспособность получить его целиком выводили девушку из себя. — Расслабься, — тихо, почти одними губами произнес Такуми. — Есть только я, и никто иной. Его голос успокаивал. Он не целовал, — видимо, тоже сомневался, что это как-то поможет снять напряжение, — но просто гладил Мисаки по спине. Девушка подтянулась и прильнула к Усуи, обхватывая за спину. С ним было хорошо и надежно; и даже грядущий скандал уже перестал страшить. — Вы еще в кабинете директора потрахайтесь! — дверь содрогнулась под очередным ударом кулака Шинтани. — Что бы сказала на это Миса-тян, если бы узнала, что в ее кабинете…! К счастью, у парня хватило чувства такта просто поругаться на парочку двух «чокнутых», а не ломать дверь. Спустя некоторое время, к счастью влюбленных, Хината решил, что хватит с него нотаций несостоявшимся любовникам и пошел восвояси. — Мисаки, а что бы ты сказала? — вслушиваясь в удаляющееся топанье, вдруг спросил блондин. Их тела были все ещё соединены, они были все ещё на полпути к эйфории. Усуи расслабился после заметного напряжения с Хинатой, но это никак не сказалось на его потенции. Девушка улыбнулась, прикусывая нижнюю губу, и обхватила Такуми за шею, притягивая его лицо к себе: — Быстрее, малыш…

***

Встреча выпускников была в самом разгаре. Все оживленно разговаривали, делились впечатлениями прошедших порознь лет. Многие ребята достаточно часто виделись друг с другом, в университетах или просто по-дружески встречаясь время от времени; но массового собрания, чтобы как раньше, всем учебным потоком — такого никогда еще не было, и выпускники стремились. Да, их выпуск действительно можно было назвать дружным. — Ты не видела Мису-тян? — взволнованно спросила Сакура у Сидзуки. Она выглядывала подругу в толпе уже полчаса, но пока безуспешно. От легкой нервозности девушка зависла у столов с угощениями и поглощала одно пирожное за другим; там и встретились с Кагой, которая пришла налить чаю. — Кажется, Аюдзава-сан и Усуи-кун хотели пройтись по школе, — неуверенно пробормотал оказавшийся рядом Юкимура. — Только это было час назад… Покой троицы и ее рассуждения нарушил Шинтани, внезапно ворвавшийся в зал. Парень был явно чем-то взбудоражен, можно сказать, взбешен. — С ума сойти! Просто невероятно! — гневно воскликнул он. Сакура сострадающе, впрочем еще не зная, чему именно, протянула Хинате стакан воды. — Вы представляете: какая-то парочка дикарей забралась в кабинет студсоюза и устроила там оргию! Во внезапно повисшей в компании тишине раздался смех Каги: пазл в ее голове сложился, как два и два. Собственно, всё было же проще простого, если располагать нужными фактами. Такуми с Мисой влились в общее веселье спустя некоторое время, чуть менее заметно, чем исчезли. Невооруженным взглядом можно было заметить, что оба были немного помятые, взъерошенные и пытались отдышаться. Девушка на ходу поправляла юбку, воровато оглядываясь по сторонам, — уличат ли окружающие или нет? Хотя смазанная помада уже о многом говорила. — Мисаки! — бросилась на шею брюнетки Сакура. — Мы не закончили наш разговор! — Вы только представьте! В кабинете студсовета! — никак не мог успокоиться Хината. Его громкие выкрики привлекали окружающих, а более подробное описание ситуации смущало донельзя бедного Юкимуру. Аюдзава, с растерянным лицом, пыталась не придавать особого значения всеобщему возбуждению, пытаясь отойти от собственного. Вполуха слушая лучшую подругу и друга детства, брюнетка поправляла прическу, чтобы волосы скрыли свежие засосы. И только Усуи с Сидзукой ничего не сказали, многозначительно переглянувшись.