Мнемотехника

Антон на него смотрел. Нет, не так. Антон пялился. Залипал и скользил взглядом от кончиков пальцев до края рукавов футболки, разглядывал лицо, медленно переходя от подбородка к скуле, а от скулы ко лбу, так пристально, что порой даже не замечал удивленного ответного взгляда Арсения. Антон пялился. И молчал, порой беззвучно слегка шевеля губами, не осознавая, что Арсений уже давно ищет ответы на дне его чуть расширенных зрачков. «Заклинание, что ли, читает?» — спрашивал Арсений сам себя, в очередной раз наблюдая за таким вот залипшим Антоном, взгляд которого сейчас остановился где-то чуть выше его локтя. Арсений сначала спрашивал, о да. Задумался. Завис. Устал. Тупее ответов он в жизни не слышал. А Антон тушевался и старался тут же отойти подальше. А Арсений не приставал больше. Почему? Не оставляло впечатление, будто он заставал Антона за чем-то настолько интимным, что, вопреки всем законам логики, самому становилось неловко. А потом он понял, что ему нравится. Нравится, когда на него смотрят. Нет, опять не так. Он понял, что ему нравится, когда на него смотрит Антон. Нравится, что Антон находит его настолько интересным для изучения объектом. Нравится ощущать легкое электрическое покалывание от пристального взгляда, скользящего по неприкрытой одеждой коже. Со временем Арсений приноровился чувствовать эти взгляды, даже стоя к Антону спиной, и замирать под ними мраморной статуей, боясь спугнуть, оттолкнуть и разорвать протянувшуюся между ними в этот момент тонкую звенящую нить. Чем же он мог так привлекать Антона, такого забавного, шумного, безбашенного? Что неизменно приковывало к Арсению его взгляд, такой яркий, лучистый и неизменно заставлявший плавиться, как от нежных прикосновений? Этим вечером Антон залип в очередной раз. Скользил взглядом по коже Арсения, не замечая, что тот давно уже стоял, боясь пошевельнуться, и пытался читать по губам, что же он шепчет. Время шло, и остальные уже давно попрощались и ушли, а они так и стояли друг напротив друга, даже не переодевшись после совместных Шокеров, замерев, как букашки в теплом янтаре. «Нет, — понял Арсений, приглядываясь к беззвучно шевелящимся губам Антона и начиная различать слова. — Не заклинание». — Одна, две, — шептал про себя Антон, — три, пять… черт! Одна, две, три… Нет, ну невыносимо же! — Шаст, — позвал Арсений и, наученный горьким опытом, метнулся к Антону, хватая того за локоть и отрезая пути к отступлению. — Кому я дырявый нужен? — А? — испуганно отозвался Антон, инстинктивно дернувшись. — Говорю, дыру на мне сейчас протрешь. Объясни уже, что такое происходит. Антон опустил голову. Кончики его ушей слегка покраснели. — Извини. Я просто задумался. — Ага. Пойду суп сварю. — Чего? — Антон поднял голову, видимо, решив, что ослышался. — Какой суп? — Из лапши. На ушах уже не помещается. Антон покраснел уже полностью и начал теребить браслет на запястье. — Мне, конечно, приятно, что ты на меня смотришь, — продолжил Арсений. Приятно? Он мысленно отвесил себе знатного тумака. Хотя… пусть знает, чего уж там. — Но я уже всю голову сломал, честно. Скажи, а? А потом можешь таращиться хоть сутки. Антон высвободил локоть из захвата, но намерения сбежать не выказал. Он молчал так долго, что Арсений мысленно уже успел сосчитать до тридцати и почти потерять терпение. — Арс, а сколько у тебя родинок? — выпалил Антон на одном дыхании и смущенно посмотрел глаза в глаза, мол, не сердись. — Чего? — Арсений опешил. Кто ж их считает-то? — Родинок? — Ну да, родинок. У тебя их так много, яркие такие, — путано и немного жалобно затараторил Антон. — Я считаю и все время сбиваюсь. А на руках вообще редко вижу. Ну, рукава же длинные обычно. На концертах ты в футболке, так там же некогда. А когда вижу, пытаюсь посчитать и не получается. А так хоть где можно… Антон выдохся. Замолчал и снова затеребил один из своих браслетов. — О, вот оно что, — медленно проговорил Арсений, против воли улыбаясь и хищно радуясь чужому смущению. — Так-таки не получается? Почему? Ты же часто смотришь. — Не знаю. Сбиваюсь. Не могу на одни только родинки смотреть. — А куда же еще? — Ну так. — Содержательно, — Арсений кивнул. — Что ж, попробуем решить твою проблему. — Ты серьезно? — Почему нет? — удивился Арсений, подходя еще ближе и наслаждаясь растерянностью в лучистых глазах. — Думаю, чтобы не сбиваться, тебе не хватает некоего… эм… чувственного подкрепления. — Что? — севшим голосом спросил Антон, пытаясь, видимо, понять, когда же этот странный розыгрыш закончится. — Можно, например, считать громко вслух, — невозмутимо объяснил Арсений. — Как в начальной школе. Можно для закрепления порядка в памяти прикасаться к каждой родинке. Чем больше органов чувств задействовано, тем проще запомнить. — А можно? Как ребенок, честное слово. «Нужно», — подумал Арсений. Потому что если Антон, гипнотизировавший его своим взглядом на протяжении столь долгого времени, сейчас вновь захочет сбежать, Арсений не выдержит. И сам что-нибудь ему пересчитает. Ребра или зубы, как пойдет. — Долго ты меня изводить собрался? — он устало выдохнул, но тут же улыбнулся, глядя в виноватые глаза. — Ты хочешь? — Хочу, — тихо проговорил Антон и, кажется, на время даже перестал дышать. — Ну раз хочешь, — прошептал Арсений, склоняясь к самому его уху, сделал шаг назад и стянул футболку через голову, — то считай. Выражение лица Антона стоило бы запечатлеть на камеру. Но теперь он уж точно не уйдет. Все дело в родинках, ну да. Антон шагнул ближе и взял в свои руки ладонь Арсения. — Одна, — хрипло прошептал он, осторожно касаясь яркого пятнышка чуть выше запястья, — две, — коснувшись пятнышка рядом, бледнее и меньше, — три, — скользнув ладонью до середины предплечья, — четыре, пять, шесть… «Невыносимо, — подумал Арсений, сжимая зубы и завороженно глядя, как тонкие пальцы касаются его локтя. — Совершенно невыносимо». И все же он готов был простоять так вечность, если Антон так и будет продолжать сбиваться. — Семь, — проговорил Антон и прижался губами к его плечу. Боже. Чтоб ее, эту математику! Сладкую, выжигающую шелковые клейма на коже Арсения математику. — Восемь, — поцелуй в ключицу, — девять, — основание шеи, — десять, — за ухом, — одиннадцать… — Зафиксируй и отвлекись, — попросил Арсений. М-да, зря он делал ставку на свою выдержку, потому что он же сейчас реально сдохнет, если не… Антон поднял голову, затуманенным взглядом ища поддержки, а Арсений сжал пальцами его подбородок и поцеловал. Жаль, что на губах не бывает родинок. А Антон обхватил его руками и ответил на поцелуй, отчаянно, с жаром и на разрыв — так, как, наверное, все делал в своей жизни, ныряя с головой и утягивая за собой Арсения. — Пятнад… — лишенным интонации голосом прошептал Антон, когда они наконец оторвались друг от друга, и скользнул расфокусированным взглядом по его левой щеке. — То есть четыр… черт, я опять сбился. — Неважно, — проговорил Арсений, прижавшись лбом к его лбу. — Все равно это не то место, где можно увидеть все. Поедем ко мне. Если хочешь, обещаю стоять, аки фонарный столб. Клянусь. — Пятак ломаный — цена твоим клятвам, — усмехнулся Антон и провел большим пальцем по его нижней губе. — Ты ведь и сам понимаешь, что это квест, который проходишь совсем даже не ради концовки.