Подари мне надежду

      Сознание мучительно медленно возвращалось к Хейли. Она открыла глаза, пару раз моргнула и наконец смогла до конца очнуться. Увидев вокруг себя незнакомые деревянные стены, она резко поднялась на кровати, но чья-то рука вернула ее на подушку. Маршалл перевела возмущенный взгляд в сторону и столкнулась со встречным взглядом карих глаз.       — Вы кто? — спросила она у незнакомой девушки, сидящей подле кровати.       — Врач, — ответила ей незнакомка, которая собирала стоящие на прикроватной тумбочке пузырьки в большую сумку. — Не простой врач, конечно, — добавила она, имея в виду то, что ей известно о существовании сверхъестественных существ. — Я обработала вашу рану, — сказала она, а Хейли инстинктивно окинула взглядом свою ногу, которая теперь болела гораздо меньше. Сейчас место укуса было перевязано белым бинтом.       — А Клаус не мог дать мне своей крови? — недовольно поинтересовалась она у доктора, вчем своим видом показывая, что терпеть не может врачебных вмешательств в свои проблемы.       — Спросите у него сами, я не обязана отвечать на вопросы. — Врач кивнула, говоря, что ее работа на данное время закончена, а затем покинула большую комнату.       А Хейли действительно стоило поговорить с Клаусом. Как он посмел притащить ее в свой дом? Конечно, в лесу она оставаться не хотела, но дом Майклсонов не считала хорошим местом. К тому же, у нее скоро рейс в аэропорту, ей надо собираться. А прежде надо найти Клауса и сказать ему все, что она запланировала. А что именно она хочет ему сказать? Произнести пламенную, наполненную гневом речь? Нет, это не самое лучшее прощание. Но Хейли и не любит прощаться. Лучше она просто уйдет из этого дома, постаравшись остаться незамеченной.       Она приняла сидячее положение и спустила ноги с кровати, поморщившись, когда рану пронзила новая боль. Ничего, она потерпит, и не такое терпела. Хейли вздохнула и встала, а потом, хромая, поплелась в сторону двери. Совсем скоро она, припадая на одну ногу, спускалась по лестнице на первый этаж дома. Каждый шаг давался ей с трудом, но она все же почти добралась до выхода, когда услышала свое имя в обрывке разговора в соседней комнате. Девушка обернулась и, остановившись на месте, прислушалась. Она не могла пройти мимо, когда Клаус обсуждал ее с каким-то незнакомым мужчиной. Но комната была далеко от нее, а толстые стены мешали услышать существенно важные слова.       Хейли решила повременить с незаметным уходом и тихо подошла к дверному проему. Теперь слышимость была отличной, к тому же она смогла уголком глаза заглянуть в комнату. Вторым говорившим, помимо Клауса, был высокий солидный брюнет в строгом синем костюме. Его легкий баритон приятно ласкал слух, и Хейли вслушалась в произносимые им слова.       — Я все еще сомневаюсь, что это возможно, и моя реакция была очевидна, — сказал он, обратившись к Клаусу. А Хейли еще внимательнее прислушалась, желая все же понять тему их разговора, и как она относится к их обсуждениям.       — Я отчетливо слышал два сердцебиения, — раздраженно откликнулся Клаус, видимо, повторяя эту фразу не в первый раз. — Стук сердца Хейли и ребенка под ее сердцем. Слабый стук, но он был.       После услышанного глаза Хейли расширились от недоумения, а сама она замерла на месте, подобно статуе. Сердцебиение ребенка? Ее ребенка? Но ведь последний месяц она не была ни с кем, кроме… нет, это действительно невозможно. О большей чуши даже подумать нельзя. Ребенок Клауса? Он бесплоден, он мертв, он не способен зачать ребенка. В этом уверен весь вампирский мир, сам Клаус в том числе. Каким образом Хейли может носить под сердцем ребенка первородного гибрида? Тем более, как это можно было определить через день после их ночи вместе? Может, Клаус ошибся?       Хейли и сама надеялась на ошибку, потому что ребенок — последнее, что ей сейчас нужно, и первое, что может сильно исопртить ей жизнь. Если внутри нее развивается плод, то на ее плечи упал огромный груз — ответственность. А если это ребенок Клауса, то она с грузом на своих плечах не справится, учитывая бесчетное количество врагов гибрида. Да, сейчас Хейли рассуждала очень эгоистично, в какой-то степени, цинично, но дитя было для нее большой проблемой. Она думала, что когда-нибудь у нее будут дети от любимого человека, когда-нибудь новость о ребенке будет для нее радостной, но это «когда-нибудь» точно не наступило.       — Тогда она поедет со мной в Новый Орлеан, Никлаус, — снова донесся до нее голоса брюнета из комнаты, половину реплик которого она уже пропустила. — Я позабочусь о матери твоего ребенка, если она, конечно, таковой является.       Тут Хейли не выдержала. Она не смогла стоять в стороне и ворвалась в помещение, тотчас встретившись со взглядом стальных глаз Клауса. Неужели ему настолько все равно, что произойдет с его ребенком? Может, он не верит, что это его ребенок? От одной такой мысли что-то в сердце Хейли болезненно кольнуло.       — Элайджа, оставь нас, — сказал Клаус своему собеседнику, не сводя взгляда с Хейли.       Она проводила глазами фигуру уходящего брюнета, а потом набралась воздуха и громко прознесла, в упор глядя на Клауса:       — Я тебя ненавижу, Клаус Майклсон, ты мне всю жизнь сломал, понял?       — Ну извини, Хейли, что забыл о своем умении размножаться. Ах, да, я сам об этом не знал. — Он злобно сверкнул глазами, потому что такая реакция Хейли его не обрадовала. — Но мне ничуть не жаль, не стыдно, — чуть успокоившись, продолжил он. — Я рад, потому что этот ребенок может стать тем, что мне было нужно столетиями. Я всегда нуждался в надежде, которую ты теперь можешь мне подарить. Ты ворвалась в мою жизнь ураганом, Хейли Маршалл, и я не намерен тебя отпускать. Только не сейчас, когда ты стала моим спасением.       У Хейли перехватило дыхание. Ни один мужчина ей не говорил чего-то подобного, а ей было с кем сравнивать. Сейчас Клаус перестал быть тем монстром, которым его все считают. Он, как любой другой человек, хочет покоя, он хочет найти свет в темных переулках своей души. Как ни странно, Хейли страстно желала того же. Она не такая, как многие девушки, с этим не поспоришь, но она, как большинство других, мечтает о банальном счастье. И ей хочется, чтобы рядом был тот, кто бы считал ее своим светом, своей надеждой.       И она была не права, столь поспешно накричав на Клауса только что. Он не сломал ее жизнь, он создал новые страницы ее жизненной книги.       — Хейли, я не буду унижаться перед тобой, но я должен попросить тебя остаться со мной, — тихо сказал Клаус. — Хотя ты свободна, ты вольна уйти на все четыре стороны, я не буду строить тебе стены.       — Я не хочу уходить, — так же тихо ответила она, словно произнося священную молитву. Сейчас ее решение было обдуманным, и она абсолютно сознательно шагнула ближе к Клаусу и легко, почти невесомо коснулась его губ. — Я нужна тебе, а я так хочу быть кому-то нужной, — улыбнулась она, оторвавшись от Клауса.       Он лишь облегченно вздохнул, осознав, что перед ним стоит самое прекрасное и чистое созадние на свете. Она подарит свет и ему, дарует ему нечто поистине ценное и смертельно необходимое — надежду.