Откройся для меня

POV Чонгук — Вы можете сделать заказ. — Приветливая девушка уже вернулась на рабочее место и лучезарно улыбнулась нам. Чимин пошёл заказывать кофе, улыбаясь ей своей детской, невинной улыбкой в ответ. В ожидании кофе, я засмотрелся на Энни, которая смотрела на людей за столиком. Точнее, на девушку с малиновыми волосами. Чимин протянул мне одну картонную подставку с четырьмя стаканами кофе. — Энни, ты идёшь? — Она, еле оторвав взгляд от той девушки, слегка кивнула, и мы вышли на улицу. Я с уверенностью беру её за руку, и она только сильнее сжимает мою. — Девушка из кафе строила глазки Чимину. — Я нагло улыбаюсь и смотрю на него. — Эй, ты как со старшими разговариваешь?! Почему ты до сих пор не называешь меня хён?! — В шутку начал злится он. — Это Энни можно, а тебе нет! Хотя если бы Мун называла меня оппой. — Жопой. — В один голос сказали мы с Энни. — Ну и ладно. Но ты, Чонгук, мог бы проявить уважение. — Чимин надулся пуще прежнего. — Ох, ох, прости, хённим! — Быстро сдался я, и продолжил рассказывать, что же было. — Так вот, видимо мой многоуважаемый хён влюбился, потому что даже мне было слышно, как бьётся его сердце и трепещут бабочки в его животе. И эта девушка написала ему свой номер на стакане. — Романтично. — Сказала Энни, любопытно глядя на стаканы. В общем, мы подшучивали над Чимином до самой квартиры, в итоге он сказал, что мы самая адская команда, которую он только знает. Даже-Хоуп и Намджун не сравнятся с нами. Открыв дверь, мы тут же услышали недовольные ворчания с кухни. — А вот и эти мореплаватели! — Тихонько похихикав, мы разделись и уселись в гостиной, наблюдая как Джин и Ви вытирают океан, который мы случайно налили. Шуга и Намджун, естественно, делать ничего не стали, только лениво смотрели что-то в телефонах. И вот, спустя 3 минуты все собрались в комнате, и мы рассказали им про Чимина. Радостные возгласы «айгу» и подкалывания за стаканом кофе. За это время нам и не снилось ничего такого. Но, всё же…  — История, конечно, интересная, но я всё еще жду другую… — Тихо произнёс я, виновато глядя на Мун. Совсем не хотел на неё давить, но всё-таки я ждал всё этого. Она тяжело вздыхает. — Только давайте договоримся. Меня не перебивать. Хоть одно слово, и я не буду рассказывать дальше. А вы знаете, если я не хочу говорить, то из меня и клещами слова не вытянешь. — Все согласно покивали. — Ой, Чонгук, думаю весело тебе будет в ваших отношениях. — Подал голос Шуга-хён, закинув ноги на Намджуна, который сидел рядом. Ви сидел на полу и обнимал Хоби, который на него облокотился. Джин и Чим сели в кресла и все мы уставились на Энни. — В тот день, когда ты написал мне сообщение о том, что хочешь быть рядом со мной, — она повернулась ко мне, и я закивал головой, потому как прекрасно помню этот момент. — ко мне пришёл Джисон. Он был очень зол на меня, так как прочитал нашу с тобой переписку, и на то, что я тебя не отшила, как поступала со всеми. — Энни отвернулась и уставилась в пол. Гробовая тишина, но напряжение в комнате такое, что его можно ножом резать. Она замолчала ненадолго, но снова продолжила свой рассказ. — В общем, он говорил много всякой поеботы, на счёт своих чувств, и на счёт того, что ты не сможешь меня защитить, что тебя нет рядом. А потом… — Вижу, как трудно ей рассказывать. Я взял её за руку. — Энни, он тебя ударил? — Спрашивает Хосок. — Я помню не много с того момента. Только как он прижал меня к стене. Я пыталась вырваться, но он не дал. Я хотела закричать, но он заткнул меня поцелуем. Я не могла даже дышать… — Моя рука сжимается всё сильнее. Её голос тихий, спокойный, но она всё так же смотрит в пол. — Дальше помню только что он кинул меня на кровать, и в какой-то момент мне удалось вырваться, но он ударил меня по голове, и я потеряла сознание. — Смотрю на остальных и вижу слёзы в глазах Хоупа, Шуга уже не лежит, а сидит прямо и зло смотрит на Энни. Намджун пытается сохранить хладнокровие, но его кулаки сжались до побледневших костяшек. Джин, Чимин и Ви пребывают в немом шоке и просто смотрят в ту же точку на полу, в которую смотрит Мун. — Что было дальше? — Еле выдавливает из себя Юнги, когда пауза слишком затянулась. Рука Мун сжала мою. Она откинулась на спинку дивана и посмотрела в окно. — Я очнулась привязанная к кровати. На теле синяки, порезы… Лицо разбито и всё болело жутко. Не знаю, как мне хватило сил освободиться, я кричать и то не могла. Я встала и хотела пойти в ванну, но меня стошнило, из-за сотрясения видимо. Я долго сидела в душе, а когда вышла, увидела сообщение… — Последние слова она проговорила слишком тихо, но все прекрасно их услышали и посмотрели на меня, а я лишь уставился на Энни. — После этого я решила уехать. Даже не знала, вернусь ли я. Но, всё-таки, когда моё самочувствие стало значительно лучше и мне надоело скитаться, я приехала обратно. Придя в компанию, я всё рассказала Шихёку. И честно говоря, мне совсем не хотелось с вами встречаться по началу. Но потом Гук приехал ко мне, — она повернулась в мою сторону и улыбнулась. — и всё пошло по пизде. — Где ты была? — Спрашивает Намджун. — Я напилась и сначала я поехала к себе. Вызвала врача, переночевала там, и уехала из города. Всё. Больше рассказывать нечего. — Энни, прости… — Несмотря на то, что она улыбается, у меня в голове полнейшая каша и ком в горле. — Прости что не пришёл тогда. Услышав за стеной то, что мне слышать совсем не хотелось, я выбежал в коридор, но наткнулся на этого ублюдка, и не смог больше ничего сделать. Я подумал… я просто идиот. — Она встаёт и тянет меня в комнату, закрывая за собой дверь на замок. Мы садимся на кровать, и я больше не могу держать себя в руках. Слёзы катятся по моим щекам, а она нежно вытирает их, улыбаясь так тепло, будто бы с ней ничего не случилось. — Чон Чонгук, после всего этого мы с тобой, всё-таки, сошлись. Как видишь, нет худа без добра. — Ты думаешь, что если бы этого всего с тобой не произошло, мы бы не начали встречаться? — Вопросительно смотрю на неё, зная, что она ответит честно. — Я тогда была совсем другой, не забыл? Думала, что могу сама со всем справиться и мне никто не нужен. Но это поменяло меня. — Энни, ты должна была прийти ко мне! — Я резко поднимаюсь с кровати и кричу на неё. — Ты должна была прийти, и мы бы… — Что, Чонгук? Дело ведь уже было сделано. Да и как я могла прийти в таком виде? — Она тоже встаёт, подходит ко мне, и обнимает, так крепко, что мне даже немного больно, но это вовсе не мешает мне обнять её в ответ и уткнуться носом в её макушку. Всё ещё не могу взять себя в руки. Всё так же плачу, и выгляжу очень жалко. — Сейчас всё хорошо. Мы с тобой вместе. Я никуда от тебя не денусь. И теперь я уж так точно не буду бояться твоих фанаток. — Хмурю брови. Совсем не вижу тут ничего смешного. POV Энни Проведя с ними целый день, и сбросив с себя груз нерассказанной важной части моей жизни, я собралась ехать домой, но всеобщее нытьё тормозило этот процесс. — Мне не верится что ты уходишь не в соседнюю квартиру, а хрен знает куда. — В дверном проёме скрестив руки на груди стоял Чонгук и наблюдал за тем, как я обуваюсь. Стоило мне только разогнуться, как он уже обнимает меня со спины. — Останься сегодня у нас. — Его хриплый шёпот заставляет мои колени дрожать. Я поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. — Мне нравится засыпать и просыпаться с тобой. — Гукки. — Пожалуйста. — Шепчет он мне на ухо, после чего касается его губами, опускаясь поцелуями к шее. Сопротивление бесполезно, придётся сдаться. — Хорошо. — Он снова улыбается, и я тянусь к нему за поцелуем. — Только комнату не забудьте закрыть, и пожалуйста, хотя бы постарайтесь вести себя тихо! — Из-за стены прокричал Джин, на что мы с Чонгуком только засмеялись. — Тише не получится, Джин, стены тонкие. — Сколько раз уже говорила об этом. Я разуваюсь, он перекидывает меня через плечо и несёт в комнату, закрывая её на замок. Хоть какую-то просьбу мы в состоянии выполнить. Гук ставит меня на ноги, и целует в висок. Мы идём к кровати, и только я намереваюсь упасть на неё с размаху, как вдруг его сильные руки останавливают меня. — Ты хочешь в своих уличных шмотках залезть на мою чистую постель? — Он нагло улыбается, и я сразу понимаю, в чём дело. Лицо сразу стало каменным, ведь такого подьёба я от него не ожидала. — У меня есть пижама, а у тебя, Энни Мун, она есть? — Он всё так же улыбается, и мне хочется ему врезать. — Чон Чонгук, какого хрена?! — Я возмущаюсь, хотя на самом деле не хочется. — Вот такого. — Он хватается за края моей кофты, и я послушно поднимаю руки, позволяя её с меня снять. — И ещё вот такого. — Он присаживается и стягивает вниз мои лосины, попутно покрывая поцелуями бёдра. — От стеснительного мальчика не осталось и следа. — Немного более радостнее, чем надо было бы, говорю я. Мы лежим на кровати, под одеялом, разговаривая о разных вещах. — Всё это так странно. Наша любовь… как будто в фильме, не находишь? Вся эта романтика и нежность. Я и подумать не могла раньше, что мне это всё нравится. — Провожу пальцами по его щеке. — И я действительно счастлива, что у меня есть ты. — Вдруг на меня находит осознание того, что я забыла кое-что очень важное. Резко встаю с кровати, натягиваю футболку Чонгука, открываю дверь и тихо крадусь по коридору, в поисках своего рюкзака. Вытащив из него то, что заставило меня вылезти из-под тёплого одеяла и любимых объятий, я зашла обратно в комнату, закрыв дверь на замок обратно. Охуевшее лицо Чонгука заставило меня затрястись в беззвучном смехе, чтобы не перебудить всю общагу. Сажусь к нему на кровать, а он непонимающе смотрит. — С прошедшим днём Валентина, оппа! — Целую его в щёку и протягиваю картонную коробку с шоколадными конфетами. — Я их сама делала, поэтому если не вкусно — выкинь. — Он всё ещё непонимающе смотрит то на меня, то на коробку. — У нас не было возможности отпраздновать вместе, но я решила, что не могу оставить тебя без сладенько, поэтому… вот. — Он отложил коробку в сторону, притянул меня к себе и обнял. Мне вдруг стало страшно. Боюсь того, что однажды нам надоест так часто обниматься и целоваться. Что однажды все эти чувства перегорят, и тогда ничего не останется. Мне совершенно не хочется, чтобы так произошло. — Энни, с каждым разом ты заставляешь меня влюбляться в тебя всё больше и больше. — Его голос такой тихий и серьёзный. Гук прижимает меня крепче. — Ты такая неожиданная и удивительная. — Попробуй же шоколад! — Легонько хлопаю его по спине. Он отпускает меня и открывает коробку с шоколадными сердечками. Кто бы мог подумать, что я, Энни Мун, буду дарить кому-то шоколад на Валентинов день? Да ещё и сама его сделаю. Да ещё и в форме сердец. Это смущает меня, потому что я совсем к такому не привыкла, и думаю, что выгляжу глупо, но мне действительно хотелось сделать ему приятно. Щёки начинают гореть, и слава Богу, что в комнате темно. Гук берёт одну конфету и целиком кладёт в рот. Его глаза заблестели, а на лице появилась счастливая улыбка. Уверена, он тоже слегка покраснел. Чонгук снова отставил коробку в сторону и поцеловал меня. Поцелуй со вкусом шоколада возбуждает. Я сажусь на него сверху, а он проникает руками под футболку. — Стой. — Я отрываюсь от него. — Здесь мы явно не можем ничего такого делать. — Шепчу я ему на ухо. — Почему? — Он целует мою шею, оставляя на ней яркий засос. Шумно втягиваю воздух. — Нас попросили вести себя тише, но ты же понимаешь, что тихо у нас действительно не выйдет? И дело даже не в ширине стен. — Но ему абсолютно наплевать на то, что я там говорю. — И что? — Он срывает с меня футболку и лифчик и начинает покрывать поцелуями грудь, играя с затвердевшими от возбуждения сосками. — Чон Чонгук, когда это ты так осмелел? — Он лишь усмехнулся и оставил ещё одну отметину на моём теле. Проводит пальцами вниз, по талии, накрывает руками мой зад и сжимает. Пытаюсь вести себя как можно тише, но его, к моему удивлению, умелые ласки сводят меня с ума. Чонгук поднимает свой взгляд, и мы встречаемся глазами. — Кто ты, и что ты сделал с Чон Чонгуком? — Просто ты делаешь меня увереннее. До безумия тебя хочу. — Смотрю в его затуманенные желанием глаза и целую его со всей страстью, на которую только способна. Издевательски ёрзаю на его стояке, от чего он сжимает мои ягодицы ещё сильнее. Я отрываюсь от его губ, и ложусь на спину, потянув его на себя. Горячие губы Гука целуют каждый миллиметр моей чувствительной кожи, и я кусаю ладонь, чтобы не стонать, но становится всё труднее, особенно когда я чувствую его горячее дыхание на внутренней стороне бедра. Оставляя еле заметные поцелуи, он поднимался от колена, всё выше. Подцепив пальцами края моих трусиков, Гукки стягивает их, откинув в сторону, куда спустя несколько секунд отправились и его шорты. Наклоняется ко мне, и целует. Нежно касается пальцами моего берда, от чего у меня мурашки по коже, и наконец-то проводит по самому чувствительному комочку нервов. Мой стон растворился в нашем поцелуе. Я обхватываю его ногами, притягивая ближе к себе. Он мучительно медленно водит пальцами по мокрым складочкам, и вводит в меня два пальца, разминая и растягивая меня плавными движениями. Его губы терзают мои, не давая стонам наполнить комнату. В голове всё дурманится, хочется чувствовать больше. Обхватываю рукой его пульсирующий член, и он прикусывает мою губу. Двигаю рукой в такт его движений пальцев во мне, сжимая руку всё сильнее. Отрываюсь от его губ и, сдерживая очередной стон, на одном дыхании пытаюсь выдавить из себя слова. — Чонгук, я больше не могу, трахни меня уже наконец! — Дважды просить не пришлось. Он оторвался от меня, и достал из-под подушки кондом. — А ты, я смотрю, приготовился. — Хмыкаю я. Он смущённо улыбнулся, и, справившись с средством предохранения, снова накрыл моё тело своим. Обнимаю его за шею, и ложусь так, чтобы нам обоим было удобно. Он утыкается лбом мне в плечо, наверное, чтобы я не видела его смущённого лица, и медленно входит в меня. Войдя по самое основание, Чонгук шумно втягивает воздух и легко кусает меня. Неуверенно он начинает двигаться во мне, тяжело дыша. Я целую его шею, прикусываю чувствительную кожу, провожу руками по мускулистой спине. Его движения становятся немного быстрее, и от этого по телу проходит волна наслаждения, которая накатывала всё больше и больше. Он снова терзает мои губы своими, чтобы нас никто не слышал, но получается всё равно плохо, так как даже сквозь поцелуй наши стоны были громкими. В тот момент, когда нам перестало хватать воздуха, мы оторвались друг от друга, и уже абсолютно ничего не стесняясь, стонали что есть сил. Не уловила тот момент, когда Чонгук уже начал втрахивать меня в кровать, но чёрт возьми, как охуенно! Мне ещё никогда не было так хорошо. Всё тело горит, и завтра на его спине мэмберы увидят много красных полосок от моих ногтей. Его стоны вперемешку с рычаниями и хриплыми неразборчивыми словами просто крышесносны! От застенчивого мальчика не осталось и следа. Внезапно он вышел из меня. — Энни, перевернись. — Ехидно улыбаюсь и послушно переворачиваюсь, становясь на четвереньки. Он входит настолько резко, что мои ноги задрожали и я чуть не упала лицом в кровать. Резкие, быстрые движения выбивали из меня вскрики его имени до хрипоты в голосе. Его руки обхватили меня за талию, и он прижался к моей спине, двигаясь настолько быстро, что перед моими глазами начали всплывать круги. Чувствую, как приближается конец. Внутри всё сжимается в предвкушении волны эйфории. И вот, ещё несколько его быстрых движений, и будто бы моя душа покинула тело. Оргазм был настолько сильным и ярким, что на секунду я, кажется, потеряла сознание. Руки Чонгука сжались крепче на моей талии, и он продолжал двигаться во мне, утыкаясь мне в шею и делая глубокий вдох. Через несколько очень сильных толчков он кончает, рыча словно дикий зверь. Он наваливается на меня сверху и под тяжестью его тела, мы падаем на кровать. Я лежу на животе, а он прижимается к моей спине. Вдруг я чувствую, как дрожит его тело, и как мокрые дорожки сбегают по моей шее. — Гукки, это был лучший секс в моей жизни. Мне ещё никогда не было так хорошо. — Тихо говорю я. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. — Именно сейчас, когда мне хочется сказать ему так много, мой голос сел, и он даже не услышал моего признания.