Haven

-1-

“It may be hard for an egg to turn into a bird: it would be a jolly sight harder for it to learn to fly while remaining an egg.” «Яйцу, вероятно, трудно превратиться в птицу; однако ему несравненно труднее научиться летать, оставаясь яйцом». © К. С. Льюис Инахо спрыгнул с последних ступеней трапа и выпрямился, ощущая под ногами твердый асфальт. Пустынная набережная была ничем не примечательна: низкое железное ограждение отделяло полосу берега от арки бухты, залитой солнечным светом; чуть поодаль ютилось к друг другу на парковке несколько заляпанных грязью машин, да еще мелькала тонкая полоска шоссе, уходящего в горный серпантин. Пушистые облака танцевали на ленивых волнах, возникших во время прибытия парома. Где-то высоко голосили серебристые чайки. Юки, опираясь спиной на синюю дверцу приземистого фургона и обмахиваясь прозрачной папкой, из которой едва не выпадали листы, встретила Инахо задорной улыбкой. Он послушно скользнул в объятия старшей сестры, прикрыл глаза и, наконец, позволил себе расслабиться. Пусть они не виделись последние пять лет, но родного человека никто никогда не способен заменить. Они вместе потеряли родителей, вместе прошли через все испытания, выпавшие на их долю в детдоме, вместе росли и вместе заботились друг о друге. Ни расстояние, ни работа, ни личные отношения, ничто не смогло разорвать эти крепкие семейные узы. - Нао, я уже заждалась! - недовольно буркнула сестра, надув щеки. Папка с бумагами ласково стукнула Инахо по затылку, но он так и не шевельнулся, наслаждаясь окутавшим его спокойствием. Юки, почувствовав, что ему требуется минутка, чтобы совладать с неожиданными эмоциями, только обняла его крепче и погладила по спине. - Тебе нужно было бросить свою чертову работу еще четыре года назад. Шутливость в голосе сестры слишком быстро сменилась мягкими интонациями, выдавая ее волнение. Инахо лишь согласно кивнул, отступил в сторону и поправил сумку, вздумавшую ринуться с плеча. Юки была права. Если бы он вовремя остановился и перестал гнаться за недостижимым, то сейчас не расплачивался бы частыми мигренями и опасными эпилептическими припадками. Ему следовало перестать думать об Ассейлум, еще когда она объявила о своей помолвке с Мазуреком. Странно, что он - человек, всегда предпочитавший эмоциям логику - настолько увяз в собственных чувствах, что едва не поплатился за это жизнью. Закинув сумку в салон фургона, Инахо устроился рядом с сестрой и, пристегнувшись ремнем безопасности, водрузил локоть на место опущенного бокового стекла. Юки ловко вывела фургон на шоссе, под сень зеленой растительности, вьющейся вдоль узкой дороги. Свежий воздух залетал в салон, Юки насвистывала незнакомую мелодию и не торопилась лезть к Инахо в душу. Он еле заметно улыбнулся, когда сестра радостно просигналила встречной машине и получила приветливый гудок в ответ. В письмах она, бывало, хвасталась, что любима чуть ли не половиной города, и, хотя Инахо никогда не сомневался в том, что жизнелюбие и открытый характер Юки способны расположить к себе многих людей, увидеть тому подтверждение собственными глазами было более чем приятно. Юки была счастлива в том месте, в котором решила строить свою жизнь. Инахо же, по-видимому, оказался настолько чужим и ненужным, что его ни разу не навестили в больнице за прошедший год реабилитации, только прислали неподписанную открытку и совершенно безличный подарок. Инахо перевел взгляд на левую руку. Дорогие брендовые часы из белого золота аккуратно опутывали запястье; черный ремешок, если верить бирке, оставшейся в коробке, был сделан из кожи аллигатора. Инахо не знал, кто выбирал подарок - Ассейлум или ее муж, но искренне считал такие затраты бессмысленными. Ему хватило бы обыкновенной благодарности, но, когда он пришел в сознание и так и не дождался желанного визита, то окончательно понял, что пришла пора кардинально менять свою жизнь. Однако часы выбросить все равно не смог, и теперь они всюду сопровождали его в пути. Смартфон в укромном внутреннем кармане синего пиджака призывно завибрировал. Инахо вытащил его на свет, не обращая внимания на то, как Юки игриво задвигала бровями, заметив, что на табло высветилась фотография Инко. Инахо нехотя ответил на сообщение - девушка интересовалась, как он добрался - и убрал телефон назад. Отношения с Инко тоже пришлось порвать, и этот процесс оказался достаточно болезненным, несмотря на то, что Инахо изначально предупреждал ее о том, чтобы ни на что не надеялась. Пожалуй, с его стороны пользоваться влюбленной в него девушкой, да еще и подругой детства, было подло, но он не мог иначе. Вынести близость и одновременно недоступность Ассейлум было крайне тяжело. Инахо не страдал повышенной сексуальной активностью, но постоянно отказывать телу в разрядке было чистой воды безумием, это отвлекало от работы. Поначалу Инко держалась, пытаясь казаться сильной, потом много плакала и неоднократно предлагала поехать вместе с Инахо, чтобы попробовать пожить вместе в других условиях, но, хотя ее слова не были лишены доли резона, Инахо отказал ей и в этом. Ничего, помимо благодарности, он к ней не испытывал. Инко была доброй, симпатичной и совершенно нетребовательной девушкой, очень мягкой и послушной в постели. Инахо был уверен, что когда она оправится от стресса, то довольно быстро найдет себе подходящую пару. Увы, но сердце Инахо, как он успел убедиться, даже на пороге смерти принадлежало лишь Ассейлум. Чистый горный воздух наполнял легкие. Инахо закрыл глаза и откинулся на сиденье, чувствуя, как подскакивает фургон на небольших ухабах и выбоинах в старом шоссе. Тихий рокот мотора и невнятные напевы сестры умиротворяли, однако картинки из прошлого, которое он так отчаянно хотел оставить позади, все равно настырно маячили в воспоминаниях. Инахо не удержался и ласково провел пальцами по часам, по циферблату которых лихо сновали солнечные зайчики. Когда он в первый раз встретил Ассейлум Верс Аллюсию, она, так же как эти неуловимые зайчики, танцевала по саду, подхватывая руками роскошные полы белого торжественного платья. Ослепительная и прекрасная, она порхала среди гостей как свободолюбивая птица и казалась совершенно чужой посреди сборища людей, облаченных в строгие вечерние наряды. Инахо был покорен с первого взгляда. И взволнован, потому что Ассейлум Верс Аллюсия являлась внучкой никого иного как Рейрегалии Верс Рейверс - жестокого политика, широко известного своими радикальными взглядами. Пожилой интриган и миллиардер за долгую карьеру умудрился нажить себе слишком много врагов. Убийство родителей Ассейлум прогремело на всю страну, хотя они не планировали совать свой нос в политику. Террористы требовали отставки Рейрегалии, но он не бросил пост и тем самым не пощадил ни собственного сына, ни его жену, хотя с тех пор и не скупился на то, чтобы организовывать для внучки достойную охрану. Инахо впервые, пожалуй, с момента поступления в специализированную школу, обучения в ней, выпуска и дальнейшей работы в одном из самых престижных охранных предприятий страны был доволен тем, что встал именно на стезю профессии телохранителя. Он и до встречи с Ассейлум относился к работе с должной ответственностью, благодаря чему смог быстро выбиться в элитные ряды сотрудников, но влюбленность в Ассейлум привнесла в его жизнь особый смысл, который раньше от него ускользал. Инахо ощутил себя нужным. Впрочем, как оказалось, любовь приносила не только радость, но и боль. Сколько бы он ни жертвовал собой, сколько бы пуль ни принимал в свое тело, сколько бы ни выслушивал заверений Ассейлум о том, что он - «ее неотделимая часть», в конце тропы его все равно ожидало разочарование. Если бы только Ассейлум нашла в себе силы отвергнуть его раньше… Инахо принял бы ее отказ и отступился, но, даже будучи помолвленной, она все равно продолжала безжалостно притягивать его светлыми улыбками, дивным щебетанием и наивными, но сладкими сердцу словами. Инахо натянул рукав черной рубашки поверх часов и перевел взгляд на мелькающую дорогу. Подъем уже закончился, открывая вид на холмистую равнину с разбросанными по ней уютными коттеджами. Зеленые холмы тянулись на много миль вширь, пока их не поглощал хвойный лес, за которым лежала линия горизонта, украшенная цепочкой окутанных туманом гор. Посреди бескрайних просторов полей Инахо углядел лениво движущиеся белые пятна - отара овец щипала сочную траву. Хозяина не было видно, вероятно, он использовал gps-трекер, чтобы отслеживать перемещения животных. - До города еще минут двадцать, - сказала Юки и чуть нахмурилась, опустив солнцезащитный козырек: солнце стояло в зените и слепило глаза; приближалось время обеда. - Не переживай, Нао. Твой дом хоть и находится на окраине, там не такие уж и дебри: с интернетом и телевидением перебоев нет. А самое главное: тишина и свежий воздух. Отдохнешь, потом поищем тебе спокойную работу. И больше никаких больниц. Инахо успокаивающе коснулся ладони сестры после того, как она переключила рычаг скорости. Юки вздрогнула, но улыбнулась, и Инахо только сейчас до конца осознал, как сильно она, должно быть, переживала каждый раз, как он попадал с ранениями в больницу. Бронежилеты не могли защитить от пуль, если снайпер целился в голову, поэтому последнее ранение стоило Инахо здоровья. Серьезная травма головы погрузила его на две недели в кому и впоследствии вызвала осложнения: головокружения, мигрени, приступы эпилепсии. Врач до самой выписки удивлялся, каким образом Инахо смог выжить, поэтому Инахо четко запомнил его слова: ни за что не пропускать прием таблеток. Часть холмов расступилась, по бокам шоссе замелькали одноэтажные дома с прилегающими к ним участками, огороженными невысоким забором. Пробраться за такое ограждение мог любой воришка, но Инахо тут же одернул себя: в городах сельского типа уровень преступности был значительно ниже. Большинство людей знали друг друга в лицо, к тому же единственный путь в город, окруженный дремучими лесами и непроходимыми горами, лежал через бухту, куда паром приходил лишь раз в неделю. Ни один сознательный воришка не поставил бы себя в столь тяжелые для бегства условия. Пока Инахо раздумывал, стоит ли ему оценивать новое жилище с позиции критериев безопасности, фургон неторопливо выехал на широкие улочки города. Останавливаясь по велению редких светофоров, Юки высовывалась из бокового окна и приветствовала знакомых. По крышам двух и трехэтажных зданий лениво ползли отражения солнца. Инахо приметил несколько баров и кафе, спортивный комплекс, вывеска на котором гласила, что внутри находился бассейн, огромный супермаркет и несколько административных построек. Юки также притормозила у клиники, чтобы показать Инахо, где располагался ее кабинет. Газоны были усеяны приземистыми деревьями и кустами, рядом с ними прятались удобные скамейки. Люди улыбались, вышагивали по аккуратным тротуарам, вели на поводке взбудораженных прогулкой собак. Машин было мало, зато повсюду мелькали парковки для велосипедов. Инахо планировал арендовать автомобиль, но идея приобрести велосипед теперь импонировала ему больше: несмотря на прием таблеток, вероятность припадка оставалась, и, случись он в то время, когда Инахо был бы за рулем, кто-то из прохожих мог пострадать. - Почти приехали, Нао. Город остался позади, снова уступив место холмам и полям, среди которых возвышались одинокие коттеджи. В какой-то момент Юки свернула с шоссе, направив фургон по уходящей вверх проселочной дороге, и Инахо быстро сообразил, к какому из коттеджей они держали путь. Одноэтажный дом прилегал к склону холма, будто вырастал из земли - специальные опоры ловко поддерживали веранду и уходили в почву. Узкий балкон вился вокруг дома и вел к ступеням парадного входа, тем самым давая возможность хозяевам выбрать, с какой стороны зайти в дом. В панорамных окнах веранды плескалось голубое небо. Дорогая керамическая черепица, похожая на красно-коричневую чешую, покрывала двухскатную крышу. Юки припарковала фургон на специальную площадку для машины, сделанную из тротуарной плитки. От площадки разбегались выложенные светлым камнем дорожки: одна из них вела к ступеням, поднимающимся к парадному крыльцу, другая огибала опоры дома полукругом и уходила вглубь небольшой рощи. Инахо подхватил из салона сумку, хлопнул дверцей фургона и прикрыл глаза от слепящего солнца, чтобы лучше рассмотреть беседку, выглядывающую из-под сени высоких сосен. На круглом столе и удобных лавочках разлеглись золотые лучи, укоризненно подсвечивая места, от которых облупилась бордовая краска. Ключи радостно звякнули в руках Юки, и Инахо поспешил пройти за ней наверх, навстречу крыльцу под аккуратным навесом. На склоне холма дом обступали декоративные ели, а низкие кусты увивали землю. Инахо ощутил непреодолимое желание подремать и провел ладонью по потяжелевшему затылку. Вокруг было тихо, только шуршал, играясь с листвой, ветер. Юки отворила дверь и пропустила Инахо вперед, в небольшое пространство прихожей. Инахо оставил ботинки рядом с пустующей тумбой и прошел в гостиную. Паркетная доска под ногами была уложена по диагонали, объемная штукатурка на стенах отображала таинственные узоры зарослей и, судя по тонкой работе, должна была стоить предыдущему хозяину немалых денег. В гостиной Инахо обнаружил две двери: за одной скрывалась скромная кухня, за другой - ванная комната и туалет. Веранда была отгорожена стеклянной перегородкой, за которой Инахо разглядел широкий диван, обеденный стол и несколько хаотично расставленных кресел. В самой гостиной была только двуспальная кровать, да шкаф-купе, что означало, что комнату он будет использовать как спальню. Инахо опустил сумку рядом с кроватью, закатал рукава, расстегнул верхние пуговицы рубашки и улегся на подушки. У него было достаточно средств, чтобы заняться обстановкой дома, но сейчас он хотел отдохнуть после долгого путешествия. Юки подошла ближе, ласково погладила его по лбу, приглаживая назад челку. - Устал, Нао? Инахо еле заметно кивнул. Несмотря на долгую реабилитацию, он быстро уставал и часто проваливался в сон, как только тело принимало горизонтальное положение. Юки тихо прошлась по комнате, и Инахо показалось, что ее голос донесся уже издалека. - Тогда спи, я приготовлю что-нибудь на обед.

-2-

“We have reason to believe that man first walked upright to free his hands for masturbation.” «У нас есть все основания предполагать, что человек впервые встал на две ноги для того, чтобы освободить руки для самоудовлетворения». © Лили Томлин Иногда Юки могла быть чрезмерно упрямой. Сообщения градом сыпались на телефон, пока Инахо не соглашался выбраться из кровати, чтобы навестить сестру в городе, а заодно и купить необходимых продуктов. Он до сих пор не приобрел велосипед, но долгие пешие прогулки шли ему на пользу. Инахо регулярно принимал таблетки, делал зарядку, занимался бегом и много времени проводил на свежем воздухе, устраиваясь с планшетом в беседке. Если он чувствовал себя неважно, Юки всегда подвозила его обратно до дома или просила помочь кого-нибудь из знакомых. Именно так Инахо и завел знакомство с Калмом - молодой человек подрабатывал в клинике, занимаясь развозкой пациентов. На беду Инахо Калм оказался ничуть не менее упрямым, чем Юки. - Инахо, ты просто обязан хоть иногда выбираться из дома! - заявлял он, скидывая ему на почту схему проезда к барам, в которых по вечерам собиралась компания его друзей. - Ты же к нам навсегда переехал, я прав? Ребят уже тошнит от лиц друг друга, приходи, порадуешь девчонок. Лето закончилось, и ему на смену пришел угрюмый сентябрь. Холодные ветра спустились с гор, нагнав вместе с собой завесу серых туч. Пора дождей еще не наступила, но Юки утверждала, что в следующем месяце осадков не избежать: две или три недели город будет походить на болото, поэтому советовала на всякий случай запастись едой. Инко все еще писала ему сообщения и, хотя девушка ни на что не намекала, Инахо старался отвечать кратко и сухо. Но именно мысль об Инко в один из сентябрьских дней заставила его согласиться на предложение Калма посетить вечером паб. Тело начало оживать после тяжелого стресса и недавно напомнило Инахо об определенных физиологических потребностях. Нет, он не собирался искать себе любовницу, но подумал, что не сможет всю оставшуюся жизнь тешить себя воспоминаниями об Ассейлум, поэтому возможность познакомиться с друзьями Калма, наконец, обрела в его глазах смысл. Калм не поленился подобрать его по пути и рассмеялся, хлопнув Инахо по плечу, когда Инахо забрался в кабину внедорожника, следя за тем, чтобы не запачкать полы черного пальто грязью, облепившей дверцу и низ машины. - Инахо, ну ты будто на официальный прием собрался, - Калм потер веснушчатый нос, завел мотор и скользнул по Инахо насмешливым взглядом. - Впрочем, девчонки будут в восторге. На Калме были обыкновенные синие джинсы и зеленая футболка с ярко-желтой надписью «Ты смотришь на мужчину своей мечты!». Кроссовки с небрежно завязанными шнурками лишь дополняли образ простого деревенского парня, хотя называть настолько развитый городок деревней Инахо бы не стал. На юге была даже оборудована посадочная площадка для вертолетов службы спасения на случай чрезвычайных происшествий и для транспортировки тяжелобольных людей. Инахо посмотрел на свои выглаженные черные брюки и белую рубашку, заправленную под ремень, на начищенные ботинки, и пришел к выводу, что они с Калмом в данный момент действительно разнились как небо и земля. На самом деле, Инахо еще не успел пополнить гардероб повседневной одеждой, а из прошлой жизни он захватил с собой лишь пару рубашек, да спортивный костюм, надевать который на вечерние посиделки в пабе счел неуместным. К тому моменту, как Калм припарковался у паба с броской неоновой вывеской «The Hellish», полыхающей красным огнем, небосклон уже заволокла ночная тьма. Инахо выбрался из машины и прошел вслед за молодым человеком через причудливую арочную дверь, ныряя в царящий в помещении полумрак. В пабе был всего лишь один зал, но он казался просторным. К вытянутой барной стойке жались металлические стулья, их высоту можно было регулировать. У дальней стены располагалось несколько деревянных столов, окруженных кожаными диванчиками. Интерьер паба был выполнен в коричнево-красных тонах и неплохо соответствовал названию: с картин скалились, сплетаясь хвостами, хитрые чертики; на официантке, проскользнувшей мимо, Инахо заметил парик с рожками; а на папке меню сияла завитым шрифтом надпись «Открой меня, всяк сюда входящий». Людей в пабе было немного. Калм познакомил Инахо с Ниной - приятной, но очень болтливой девушкой - и принялся вызванивать опаздывающую толпу друзей. Инахо заказал себе апельсиновый сок: не хотел мешать таблетки с алкоголем. Через полчаса зал наполнился незнакомыми Инахо людьми, но никто не наседал на него с расспросами, а если девчачье любопытство зашкаливало, Калм ловко отвлекал внимание, рассказывая какую-нибудь глупую шутку. Инахо не испытывал особого неудобства, будучи окруженным людьми; по долгу работы ему часто приходилось посещать разные мероприятия и заведения, но именно поэтому ему было сложно расслабиться. Глаза по привычке обводили зал, запоминая лица и оценивая поведение гостей, в поисках возможной угрозы. Когда время на часах перевалило за одиннадцать вечера, а собравшаяся компания изрядно накачалась алкоголем, Райет, бойкая знакомая Калма, мужественно стукнула бокалом о стол и, поправив фиолетовую блузку, потащила ребят танцевать в центр зала. Инахо, воспользовавшись моментом, незаметно переместился к барной стойке. Танцевать он не умел и считал такие навыки пустой тратой времени, однако уходить не спешил: идти пешком до дома под натиском осеннего ветра, да еще и ночью, было неразумно. Инахо занял один из свободных стульев и заказал себе еще сока, пока его взгляд блуждал по танцующей толпе. Одна из девушек, со светлыми волосами до плеч, была очень сильно похожа на Ассейлум, и, хотя Инахо понимал, что это не она, его пальцы снова тоскливо коснулись циферблата наручных часов. - Эта девушка уже занята, ее парень сидит вон за тем столом. Ты не очень-то наблюдательный, Кайдзука Инахо. Инахо полуобернулся к обладателю приятного голоса, опираясь локтем на край барной стойки. Тонкие пальцы сжимали бокал виски, а бирюзовые глаза задумчиво следили за плавающими в нем кубиками льда. Короткие светлые волосы падали на лоб и щеки. Красная хлопковая рубашка на пуговицах облегала торс, рукава были закатаны до локтя, обнажая изящные запястья. Черные кожаные штаны плотно опутывали бедра и колени, спускаясь к туфлям с острыми носами. Инахо не успел, как следует, рассмотреть молодого человека, когда Калм представлял их друг другу, потому что в тот момент в паб как раз зашла новая группа знакомых Калма, но Инахо запомнил его имя. - Я бы поспорил, - возразил Инахо. - Удиви меня, - усмехнулся Слейн Троярд, делая глоток виски. Инахо еще раз обвел глазами зал, чтобы убедиться в своей правоте, и, поймав, взгляд Троярда, заявил: - Ты гей. Троярд подавился виски. Инахо услужливо подвинул салфетки, чтобы Троярд привел в порядок пострадавшую стойку. Бармен чуть увеличил громкость музыки по просьбе танцующих гостей. «Cotton Eye Joe» вызвала всеобщий восторг: смех, свист и топот ног стали громче. - Я… Ты… Да с чего ты взял? - лицо Троярда залилось краской. Он вытер губы чересчур резким жестом, а его руки предательски дрогнули. - Во-первых, мужчина в дальнем углу слишком откровенно пожирает тебя глазами, но не предпринимает действий, что наводит на мысль, что ты ему уже отказал, - пояснил Инахо, и от него не укрылось, как Троярд настороженно нахмурился, но не обернулся, чтобы проверить его слова. - Во-вторых, девушки не зовут тебя танцевать, хотя даже Калм, несмотря на помятый вид, удостоился их внимания. В-третьих, ты и сам не стремишься никого привлечь. - М-может, я женат? - произнес с заминкой Троярд, сигналя бармену налить ему еще виски. - На безымянном пальце нет ни кольца, ни следа от кольца. К тому же, вряд ли бы ты тогда пришел в паб один, - подвел итог Инахо. - Черт с тобой, Кайдзука! - зашипел Троярд и пододвинул к себе наполненный бокал. - Ты прав, я гей. Можешь начинать сыпать градом оскорблений, как там у вас на большой земле принято. - Я не вижу причины, чтобы начать тебя оскорблять, - Инахо моргнул. За пару минут самоуверенность Троярда трансформировалась в смущение и растерянность, затем явное недовольство собой и настороженность, и теперь Троярд злился на что-то, что сам себе выдумал. Даже Юки никогда не удивляла Инахо таким обширным ассортиментом эмоций. - Ты же не гей? - спросил Троярд с подозрением. Инахо честно попытался понять логику его размышлений, но потерпел неудачу. - Я не знаю, - ответил Инахо. До Ассейлум его никто не привлекал, и ему вполне хватало свидания в душе с правой рукой, чтобы снять напряжение. Инко была его первой и последней девушкой. Секс с ней был неплох и положительно влиял на концентрацию внимания и поддержания организма в тонусе - конечно, в совокупности с другими специализированными тренировками - но и только. - Что значит не знаешь, Кайдзука? Ты не похож на сопливого девственника, который о своих предпочтениях и не ведает! - Троярд настолько занервничал, что чуть не опрокинул локтем бокал виски на пол. Инахо вовремя выставил ладонь и поймал бокал у самого края стойки, при этом случайно задел чужие пальцы. Троярд отдернул руку, словно обжегся. - Я не пробовал спать с мужчинами, поэтому и не знаю, - терпеливо объяснил Инахо. - Если ты… Если ты не прекратишь, - Троярд раскраснелся еще больше, обнял обеими руками бокал, пряча лицо. - Я п-подумаю, что это намек. Инахо выпрямился, разглядывая притихшего собеседника. Разговор принял совершенно неожиданный поворот, но Инахо не спешил отвергать возможного любовника. Он всегда сложно сходился с людьми: отсутствие видимых эмоций пугало потенциальных знакомых, хоть и высоко ценилось на бывшей работе. Инахо понимал, что пройдет много времени, прежде чем он сможет найти девушку, которой он понравится достаточно для того, чтобы лечь с ним в постель. С Инко ему повезло, она знала его с детства. Инахо неторопливо допил апельсиновый сок, взвешивая все «за» и «против», но так и не придумал весомых аргументов «против». При самом плохом раскладе, у него просто могло не возникнуть эрекции. - Можно попробовать. Правда, я и в теории не подкован, - предупредил Инахо Троярда, и тот посмотрел на него так, будто увидел привидение. - Ты ведь шутишь, да? - Троярд судорожно выдохнул и потер шею рукой. Его кадык нервно дернулся. Инахо представил, как прикасается к шее Троярда губами, запускает ладони под ткань красной рубашки, чтобы придержать ладную талию, и почувствовал, что испытывает интерес. - Ни за что не поверю, что натурал предлагает мне провести с ним ночь. - И я без машины, - добавил Инахо, оставляя финальное решение за Троярдом. Троярд бросил на него неуверенный взгляд, но решительно допил виски, положил на стойку деньги и поднялся на ноги, по-прежнему пытаясь прятать алеющие щеки. Инахо последовал его примеру. - Я на машине, и вроде еще не настолько пьян, чтобы съехать с дороги, - сказал Троярд, подхватывая с вешалки у входа кожаную куртку. - Только поедем мы к тебе, потому что снимать комнату в отеле - это все равно, что открыто объявить всему городу, что я совратил приезжего с пути истинного, а в том доме, где я живу, слишком любознательные соседи. Инахо закутался в пальто и перешел вслед за Троярдом дорогу. Холодный ветер подул в спину, сорвал с веток деревьев желтеющую листву, часть ее приземлилась в кузов серого пикапа, к которому направился Троярд. Машина была явно не новой, но, несмотря на скупой бледный свет уличного фонаря, казалась ухоженной. На капоте Инахо прочитал надпись, гласившую: «Автомастерская «Альдноа»: починим вашу машину, даже если она побывала на Марсе». Троярд дождался, пока Инахо заберется в кабину, и вывел пикап на дорогу, поинтересовавшись у Инахо, в какой стороне расположен его коттедж. Хотя пикап Троярд вел уверенно, Инахо все равно отмечал некоторую нервозность в его движениях, а напряженная тишина и отсутствие попыток завести разговор лишь подтверждали его наблюдения. - Ты не похож на человека, цепляющего случайных любовников, - заметил Инахо, когда огни города остались позади. Тучи чернели над головой, пряча звезды, и только свет, лившийся из окон разбросанных по долине построек, таинственно мерцал посреди пелены сплошного мрака. Свет фар пикапа выхватывал из темноты кусок бесконечной дороги. Троярд снизил скорость, вероятно, не желая натолкнуться на неожиданный сюрприз в виде сбежавшей из отары овцы. Юки рассказывала, что раз или два в год подобные происшествия непременно оживляли заголовки местной газеты. - Думаешь, здесь можно подцепить кого-то, Кайдзука? - фыркнул Троярд, его пальцы крепче обхватили руль. - Единственного моего поклонника ты уже видел, и тот женат, подонок. К тому же, я не доверяю людям. Просто ты… безопасный вариант. - Безопасный вариант? - Инахо ощутил, как внутри зарождается любопытство. - Ты брат Мисс Юки. Она единственный человек, которому я доверяю, - Троярд нахмурился, прикусил нижнюю губу и, заикаясь, попросил: - И д-давай закончим этот бессмысленный разговор. Мне и так кажется, что это дурацкая затея, и я покину твой дом спустя пять минут после того, как переступлю порог. Инахо послушно замолчал, пока пикап не добрался до нужного поворота. Вскоре Троярд уже парковал машину на площадке. Инахо выбрался наружу, запоздало вспомнив, что они не заехали аптеку - у Инахо в доме не было не только смазки, но и обычных презервативов. Однако сказать об этом Троярду он не успел: предполагаемый любовник, снова краснея, вытащил из глубин бардачка все необходимое и быстро распихал по карманам куртки, словно за ними мог кто-то наблюдать. Выглядело это забавно, поскольку коттедж ближайшего соседа Инахо находился на расстоянии не менее двух километров. Троярд закрыл дверцу машины, и свет в салоне погас. Зато в темноте стали отчетливо видны огоньки светильников на солнечных батареях, установленные вдоль дорожек, окружающих дом; несмотря на пасмурную погоду, накапливаемого в них за день заряда хватало до середины ночи. Инахо достал из кармана пальто ключи и поднялся по каменным ступенькам. Троярд топтался за спиной, смущенно переминаясь с ноги на ногу, пока Инахо отворял дверь. Датчики движения в прихожей сработали, как только они зашли внутрь: алая подсветка, проложенная вдоль линии потолка и стены, немного разогнала затаившийся внутри мрак. Инахо аккуратно повесил пальто на крючок настенной вешалки, повернулся к Троярду, и они оба застыли, гадая, что делать дальше. - Ладно, - выдохнул Троярд, отступая на шаг. - Это было глупо. Я пойду. Инахо вовремя поймал его за рукав расстегнутой куртки и осторожно притянул к себе ближе - оказалось, что он уступал Троярду в росте, но ненамного, сантиметров на пять. Беспокойное дыхание теплой волной опалило щеку. Инахо положил ладони на плоскую грудь и скользнул ими вниз, чувствуя, как под тканью мягкой рубашки дрогнули мышцы живота. Губы Троярда чуть приоткрылись, и он неосознанно подался бедрами навстречу, позволяя рукам Инахо погладить выпирающие косточки таза и забраться пальцами под полоску кожаного ремня, чтобы прикоснуться к обнаженной коже. Инахо невесомо дотронулся губами до лица Троярда, провел ими вдоль линии подбородка и неторопливо спустился на шею, целуя выпирающий кадык и то место, где взволнованно бился пульс. Троярд послушно запрокинул голову, прикрыл глаза и ухватился одной рукой за его плечо. От него приятно пахло осенней свежестью и нотками сладковатого виски. Инахо не сдержал порыв провести языком по чувствительному местечку под ухом и прикусить гладкую кожу. Троярд выдохнул так шумно, что по спине Инахо побежала дрожь. Опустив руки на ягодицы, скрытые под обтягивающими штанами, Инахо подтолкнул гостя к стене, пробрался коленом между чужих ног, а затем тесно прижался к Троярду бедрами. Доступность живого тела разжигала в крови огонь, поднимала из глубин сознания водоворот диких желаний. Троярд так сговорчиво отзывался на его прикосновения, что у Инахо уже не возникало сомнения, кто из них будет играть роль женщины в постели. Инахо не боялся пробовать что-то новое, но, похоже, что Троярд настолько опасался отпугнуть случайного любовника, что был согласен буквально на все. Инахо расстегнул нижнюю пуговицу красной рубашки и запустил ладони под край поглаживать теплую спину и бока, затем снова вернулся к ягодицам, чтобы смять аппетитные рельефы и потереться пахом о пах. Троярд ударился затылком о стену, его солнечные прядки заелозили по орнаменту едва различимых в полумраке зарослей. Инахо наклонился и прихватил зубами виднеющуюся в вороте рубашки ключицу - колени Троярда неожиданно подогнулись, и он бы упал, если бы Инахо вовремя его не поддержал. Бирюзовые глаза распахнулись, растерянно глядя на хозяина дома: от Инахо не укрылось то, что Троярд был уже возбужден. Видимо, у него действительно давно не было секса. Инахо отстранился, вовремя вспомнив о том, что они все еще стоят в прихожей, не избавившись от уличной обуви. Он наконец-то захлопнул входную дверь, снял ботинки и помог Троярду стянуть с плеч куртку - очевидно, что гость был слишком занят попытками вернуть самообладание: он опирался на стену и хватал ртом воздух. Инахо выудил из карманов куртки тюбик со смазкой и увесистую упаковку презервативов - при виде ее Троярд поторопился спрятать лицо и наклонился, чтобы снять туфли. Инахо переместился в гостиную, включил ночник и сгрудил нужные предметы на постель. Ему пришлось вернуться в прихожую, потому что Троярд сложил руки в замок и застыл посреди прохода восковой статуей, не решаясь сделать ни шага. Инахо взял его за руку, как ребенка, и провел внутрь комнаты. Теплые пальцы в его ладони подрагивали. Когда они остановились у постели, Троярд бросил взгляд на их отражения, появившиеся в стеклянной перегородке веранды, и в беспокойстве пригладил растрепавшиеся волосы. Инахо выпустил руку Троярда, но притянул его вплотную к себе, ухватив за пряжку ремня, и тем самым благополучно перевел внимание на себя. - Ты боишься меня касаться? - тихо спросил Инахо, опуская взгляд на заманчивые губы. - Разве из нас двоих ты не более опытный? - М-можно? - только дождавшись устного подтверждения, Троярд принялся смущенно расстегивать рубашку Инахо. Пуговицы вылезали из петелек очень неохотно: Троярд не мог контролировать дрожь в руках. Инахо терпеливо, не шелохнувшись, стоял и наблюдал за тем, как на лице ночного гостя стыд боролся с желанием. Наконец, белоснежная ткань была отодвинута в сторону, и ладони Троярда опустились на торс Инахо, исследуя ключицы, грудь, ребра и живот, потом вернулись вверх и завороженно погладили его по плечам. Троярд вдруг прижался к Инахо, зарываясь носом в сгиб шеи и смыкая за его спиной руки. - Пожалуйста, скажи, что тебе нравится. Пожалуйста, я не хочу уходить. В ответ на мелькнувшее в шепоте отчаянье Инахо обхватил запястье Троярда и молча переместил его ладонь на свой пах, чтобы Троярд мог сам ощутить, насколько Инахо был заинтересован. Возбуждение накрыло его незаметно, почти без стимуляции, если не брать в расчет фроттаж в прихожей. Инахо не до конца понимал, что же его так завело: мужское тело под его руками? или то, как искренне Троярд отзывался на его незамысловатые прикосновения? или просто долгое отсутствие физического контакта? В любом случае, Инахо не мог отрицать очевидного - ему нравилось слушать тихие вздохи, нравилось быть причиной этих вздохов, и нравилась та незримая мольба, с которой Троярд просил у него продолжения. Троярд втянул губами воздух, и Инахо прошило волной возбуждения, но не потому, что Троярд ласкал его через одежду, а потому что низкий стон прозвучал у самого уха. Звякнула пряжка ремня, и Инахо ощутил, как пальцы аккуратно забираются под его брюки и белье, касаясь члена. Инахо позволил Троярду осторожно исследовать головку и ствол и даже прихватить мошонку. Троярд, словно зачарованный, медленно терся кончиком носа о шею Инахо, пока рукой изучал его прижатый к животу член. Когда большой палец прошелся по чувствительной головке, Инахо нехотя отступил, тут же услышав недовольное мычание. Троярд поднял на него растерянный взгляд. - Разденься, - слово прозвучало больше, как приказ, но Инахо догадывался, что Троярд уже перешел ту грань, до которой еще мог остановиться. Троярд покорно расстегнул рубашку, вжикнул молнией штанов и стянул их вместе с бельем, оставив одежду лежать на паркете. - Рубашку я… оставлю. Ладно? - он отвел глаза вправо и немного нервно повел плечом. Инахо кивнул: акцентировать внимание на такой мелочи не имело смысла. Должно быть, у Троярда был повод скрывать обнаженную спину. Инахо в любом случае считал, что в постели нужно уважать любое желание партнера. Он оборвал замаячившую в уме цепочку любопытных предположений и вместо этого стал разглядывать неожиданно привлекательное мужское тело. Под пристальным интересом член Троярда дернулся, и от взгляда Инахо не ускользнули вспыхнувшие стыдом щеки. Троярд смущенно придержал член рукой, пальцы его ног поджались - Инахо тоже заметил, что пол под ногами был холодным. Возможно, в гостиной стоило постелить ковер. Инахо неспешно избавился от одежды, снял с запястья часы и убрал их на полку, затем положил ладонь на бедро Троярда и притянул его к себе. Члены соприкоснулись, дразня друг друга. Троярд до боли впился пальцами в его локоть, но это лишь распалило Инахо больше; жар в теле усилился, понуждая его к более активным действиям. Инахо обхватил твердый член Троярда и скользнул несколько раз по нему рукой, ощущая его тепло и упругость. Никакой брезгливости он не испытывал. Прикасаться к Троярду было все равно, что касаться себя, только с подкупающими бонусами: тот обнимал Инахо, возбуждающе постанывал и приятно покусывал его за плечо. Его возбуждение было искренним, Троярд не смог бы спрятать его, даже если бы захотел. Инахо решил вновь изучить аппетитные ягодицы, на этот раз не скрытые черной кожей; он прошелся по ним круговыми движениями, медленно увеличивая силу надавливания рук, затем неожиданно смял их, вжимая свой пах в бедра Троярда теснее. Колени Троярда подогнулись, но Инахо ловко успел повернуть их обоих так, чтобы они приземлились на постель. Инахо устроился сверху, чувствуя, как дрожит и елозит под ним жаркое тело. Троярд обвил одной ногой его бедро, будто хотел, чтобы Инахо врос в него еще больше. Инахо поймал тонкие запястья в захват, прижал их к постели над головой Троярда и замер, любуясь получившейся картинкой - волосы разметались поверх белоснежной ткани одеяла, бирюзовые глаза никак не могли сфокусироваться на Инахо, грудь тяжело вздымалась и опускалась, края расстегнутой рубашки соблазнительно сползали с плеч. Троярд выгибал спину, пытаясь потереться об Инахо бедрами, прижимал его к себе ногой и кусал от нетерпения губы. В тусклом свете ночника по изгибам бледного тела лениво бродили тени. Повинуясь их завораживающему движению, Инахо наклонился, чтобы оставить еще один поцелуй на беззащитной шее, провести языком по ямочке между ключицами, поцеловать открытую грудь и подтянутый живот. Выпустив из хватки запястья, Инахо коснулся острых коленок, приласкал их и провел руками по чувствительной коже внутренних бедер - где-то ощутимо, а где-то совсем невесомо. - Нннгх, - громкий стон сорвался с губ Троярда, и он, приподнявшись на локтях, отстранился от Инахо в поисках заветного тюбика. Инахо не возражал завершить прелюдию: не был уверен, что продержится долго. Руки у Троярда снова тряслись так, что Инахо пришлось самому отвернуть крышку. Прозрачная гель-смазка растеклась по чужой ладони и даже капнула на постельное белье, но Инахо никак не отреагировал, потому что Троярд, согнувшись и устроившись перед ним на разведенных вширь коленях, уткнулся макушкой в его грудь и начал себя растягивать. Инахо внимательно следил за тем, как пальцы скользили в ложбинке между ягодиц. Рубашка липла к спине Троярда, но Инахо не стал пользоваться моментом и исследовать скрытые под ней тайны. Слова Троярда о недоверии маячили на краю сознания. Зашуршала упаковка презерватива. Троярд мазнул губами по груди и животу Инахо, прижался щекой к его члену, бросая на Инахо жадный взгляд из-под ресниц, и сам раскатал на его члене презерватив. Инахо почувствовал, как его ведет, когда Троярд переместился на постели к нему спиной и призывно поднял бедра. На пояснице, из-под края задравшейся рубашки, вдруг выглянула стая черных летучих мышек. Инахо погладил большим пальцем необычную татуировку, придвигая Троярда ближе, и направил себя внутрь рукой. Жаркая теснота приняла его не сразу, хотя смазки хватало. Инахо крепче сжал зубы, сдержал порыв начать лихорадочно вбиваться и протолкнул член до конца, преодолевая сопротивление мышц. Локти Троярда подогнулись, он распластался по постели и теперь тяжело дышал, обнимая подушку. Инахо бдительно следил за тем, чтобы ни в позе, ни на лице Троярда не промелькнуло ни намека на то, что ему было больно. Конечно, останавливаться в такой момент было бы тяжело, но что толку получать удовольствие одному, если для этого предназначены двое? - Стой, подожди, ннн, - внезапно попросил Троярд, когда Инахо придержал его бедра, собираясь сделать первый толчок. - Больно? - уточнил Инахо, прослеживая пальцами загадочных летучих мышек на пояснице, чтобы отвлечь себя от настойчивого желания двигаться. - Н-нет, просто… - Троярд вздрогнул, когда Инахо наклонился и прошелся дорожкой поцелуев вдоль его позвоночника поверх взмокшей ткани рубашки. - Просто дай мне минутку. Инахо судорожно вздохнул и погладил руками все, до чего смог дотянуться: бедра, ягодицы и поджимающийся живот, подразнил пальцами затвердевшие соски, просунув ладони под грудь Троярда, и прижался щекой к плечу. Сердце билось о грудную клетку, по виску скользнула капля пота, член требовательно пульсировал, готовый начать древний танец тел. Наконец, Троярд бросил томный взгляд на него через плечо, и Инахо выпрямился, покоряясь желанию тела. Троярд подавался ему навстречу бедрами, цепляясь пальцами за постельное белье. Он был узкий, жаркий и ненасытный, и не раз пытался сбить Инахо с ритма, заставить его сорваться, потерять контроль, однако быстро присмирел, как только Инахо в отместку покинул его тело. Инахо провел членом по ложбинке между ягодиц, дразня непослушного партнера, и остался довольным тем, как ладонь умоляюще ухватила его за бедро. Пошлые шлепки наполнили комнату. Инахо насаживал на себя присмиревшего любовника, временами задевая ту точку, прикосновения к которой почти заставляли Троярда скулить. Боковым зрением он наблюдал за тем, как их отражения совокуплялись в стеклянной перегородке. Растрепанные волосы, хаотично двигающиеся бедра, беспорядочные толчки и вжатое в постель, гибкое тело - похотливей этой картинки был только вид собственного члена, исчезающего внутри Троярда. Инахо почувствовал, как яйца поджались: оргазм был близок. Он запустил ладонь в светлые волосы и надавил на затылок Троярда, лихорадочно вбивая его в постель. Никогда он не позволял себе быть настолько грубым с Инко, но Троярд стонал так, что Инахо терял контроль. Он решил, что обязательно извинится потом: сделает завтрак или купит бутылку хорошего коньяка, но сейчас - сейчас… Троярд вдруг вскрикнул и сжался вокруг него так, что Инахо ощутил, как срывается в полет - все напряжение в теле вырвалось на свободу вместе с жаром, швырнуло его в необъятное блаженство. И только сильная дрожь Троярда под его ладонями, словно путеводный маяк, не позволила потеряться в пространстве. Сладкий полет оборвался звуком тяжелого дыхания. Инахо пришел в себя, обнаружив, что вжимается лбом между лопаток Троярда. Бирюзовые глаза медленно закрылись, тело под Инахо расслабилось, и к тому моменту, как он собрался с силами, чтобы вытащить член и избавиться от презерватива, Троярд уже сопел носом. Инахо не смог устоять перед соблазном и по-быстрому принял душ, захватив с собой мокрое полотенце. Приятная истома в теле диктовала ему отправляться отдыхать, но прежде он перевернул Троярда на спину и обтер его грудь и бедра. Инахо выключил ночник, вытащил из-под гостя одеяло и укрыл их обоих. По правде говоря, проведя год на больничной койке, он отвык от постороннего присутствия в постели, поэтому заснул не сразу, несмотря на то, что Троярд вел себя тихо: не храпел, не толкал его ногами, не крутился, только временами вздыхал во сне. Иррациональное желание дотронуться до теплого тела, подстегиваемое усталостью, победило - Инахо провел рукой по бедру Троярда, повернувшегося на бок, добрался до его поясницы и оставил ладонь лежать на том месте, где прятались летучие мышки. Инахо почувствовал, как кровать на секунду прогнулась, и открыл глаза. Рассвет уже наступил; за окнами веранды серое небо нависало над долиной. Дождь глухо стучал по крыше, равномерно шуршал, бился в стекло. Сидя на краю постели, Троярд потянулся, распрямив руки, потом подцепил ногой валяющуюся у подножия кровати одежду и лениво надел нижнее белье и штаны. Инахо перекатился на бок, подставив локоть под голову. Поймав его взгляд, Троярд сразу поднялся, сделал пару неуверенных шагов, и, когда на его лице промелькнуло удовлетворение, решительно застегнул мятую рубашку. Инахо догадался, что Троярд хотел уйти, пока он спал. - Там дождь, может, позавтракаешь? - Инахо не планировал задерживать Троярда, но ему хотелось поблагодарить случайного любовника за жаркую ночь. За то, что он доверился Инахо. Тем более что Инахо не уделил достаточно внимания ласкам, пусть Троярд и был уже на грани еще, когда они вошли в дом. Инахо сполна наелся грубостей на работе, чтобы забавляться ими в постели. Похоже, что вчера телесный голод управлял не только Троярдом, но и Инахо, только он контролировал его чуть лучше, нежели Троярд. - Нет, незачем, - Троярд мотнул головой и исчез в прихожей, где зашумел курткой и обувью. Инахо улегся на подушки. Дождь убаюкивал, уговаривал поддаться объятиям сна. Инахо натянул одеяло на плечо, но увидел, как Троярд выглядывает из-за угла прихожей. На его щеках алел румянец. - Но спасибо за ночь. Входная дверь громко хлопнула, ознаменовав логическое завершение предыдущего дня. Инахо проверил смартфон, скинул Калму сообщение, что добрался до дома без проблем - судя по журналу звонков, Калм пытался связаться с ним посреди ночи, однако звук был отключен - и сделал глубокий вдох, заворачиваясь в одеяло. Запах секса и Троярда тревожил нос, но Инахо решил, что сменит постельное белье позже. Может быть поэтому, ему и приснилось, как стая летучих мышей оккупировала его гостиную и ластилась к плечам.

-3-

“Well, look who I ran into,” crowed Coincidence. “Please,” flirted Fate, “This was meant to be.” «Смотрите-ка, кого я повстречал!» возликовало Совпадение. «Ну что ты», состроила глазки Судьба, «Так было предназначено». © Джозеф Гордон-Левитт Голова раскалывалась с самого утра. Таблетки не помогли, но Инахо заставил себя выбраться из постели и одеться. Они с Юки еще вчера договорились пообедать в кафе напротив клиники, и он не хотел расстраивать сестру и отменять встречу. Начало холодного октября ознаменовалось эпидемией простуды и всеобщим упадком настроения. Юки жаловалась, что клинику заполонили люди, и очередь в ее кабинет выросла до гигантских размеров: половине города срочно потребовалась помощь опытного психолога. Сестра задерживалась в клинике допоздна, выслушивая жалобы домохозяек, и никак не могла выкроить свободный день, чтобы посвятить его общению с Инахо, поэтому он решил, что перетерпит мигрень, тем более что обед не занял бы больше часа, да и Калм обещал подбросить его туда и обратно. - Набери меня, когда освободишься, приятель, - Калм махнул ему рукой, Инахо захлопнул дверцу внедорожника и проводил удаляющуюся машину взглядом. Глаза жгло, пальцы левой руки подрагивали, по телу побежал озноб. Он проверил время на наручных часах, отогнув рукав пальто: до встречи оставалось еще сорок минут. Инахо перешел дорогу, но заходить в кафе не стал. Яркая зеленая вывеска с нарисованной рядом чашкой кофе внезапно раздвоилась, и он потер лицо, прислоняясь плечом к невысокому фонарному столбу. Мимо пробежал ребенок; звонкий смех ударил по ушам вкупе со стуком каблуков об асфальт - женщина бросилась догонять непослушного отпрыска. Инахо коснулся пальцами виска, пытаясь сфокусировать взгляд. Серое небо стремительно пожирало крыши домов, деревья зелеными пятнами сползали на проезжую часть, белая зебра пешеходного перехода юркнула в канализационный люк. - Кайдзука? - Инахо хотел повернуться на звук знакомого голоса, но, что случилось дальше, не запомнил. Мир вокруг заволокла беспроглядная тьма. Он пришел в себя, лежа в незнакомой постели; провел ладонью по груди и понял, что на нем не было ничего, помимо нижнего белья. За задернутыми шторами, прячущими небольшое окно, уже сгустилась ночная тьма. Тусклая лампа стояла на краю тумбы, освещая узкую комнату, рядом лежал его смартфон - воспоминание о том, как он перед выходом из дома положил его во внутренний карман пальто, пробилось сквозь клубок несвязных мыслей. За тумбой возвышался письменный стол, посреди которого были сложены книги в цветных обложках, из-за них выглядывала клавиатура ноутбука; звук работающего кулера был отчетливо слышен в тишине. Инахо попытался дотянуться до смартфона, чтобы позвонить Юки, но рука тут же опустилась обратно на постель. В теле царила ужасная слабость, в затылке отголосками билась боль. Но даже если бы он не чувствовал недомоганий, провал в памяти ясно говорил о том, что его настиг эпилептический приступ. Нужно было перенести встречу и лежать в постели, но он сильно недооценил свое состояние: расслабился после переезда и доверился таблеткам и так и не посетил клинику для того, чтобы встать на учет к местному врачу. Инахо постарался привести мысли в порядок и понять, где находится. В доме сестры он был всего несколько раз, но комната совсем не походила на гостевую спальню, в ней было слишком мало пространства. Юки же давно успела обжиться в городе, и ее дом был обустроен с максимальным комфортом, а в комнатах господствовал бардак - по рассказам, сестра проводила генеральную уборку раз в год. Но в том помещении, где очнулся Инахо, была почти идеальная чистота. На полу он не увидел ни соринки, от постельного белья пахло свежестью и, едва уловимо, стиральным порошком; ряд одежды, видневшийся за отодвинутой дверцей шкафа-купе, был тщательно выглажен. Дверь комнаты внезапно тихо распахнулась, пропуская внутрь хозяина. Инахо узнал Троярда сразу, хоть тот и зашел, стоя к нему спиной и держа в руках огромную стопку одежды, среди которой Инахо признал свои джинсы и рубашку. Замок на двери щелкнул; Троярд сгрузил одежду в шкаф и выпутался из блеклой домашней футболки, стянув ее через голову. Инахо хотел привлечь его внимание, но слова застряли в горле - по ровной спине бежали полоски старых шрамов, сплетаясь в уродливый орнамент, на котором почти не осталось нетронутого места. Шрамы явно не были следствием несчастного случая, вид и характер нанесения подсказывали, что в их появлении была замешана людская жестокость. Надев велюровую куртку на молнии, Троярд повернулся, чтобы бросить взгляд на Инахо, и застыл в проходе, обнаружив, что он не спит. На его лице промелькнула досада, пальцы, застегивающие молнию куртки, сжались в кулак, сминая ткань, но Троярд тут же заставил себя вздохнуть, вытащил из-под стола табурет, придвинул его к постели Инахо и сел. Тонкие пальцы пригладили мешающуюся челку, плечи сгорбились - Троярд выглядел усталым. - Как ты себя чувствуешь? - Как обычно после приступа, - ответил Инахо. Надежда на то, что под действием таблеток приступы происходить не будут, растаяла, уступив место трезвой оценке. Инахо всю жизнь держал строгий контроль над своим телом, оттачивал рефлексы: в его профессии смекалка, умение расставить приоритеты и быстрота реакции ценились превыше всего. В больнице за Инахо присматривали врачи и медсестры, и приступы казались неизбежным злом, сопутствующим выздоровлению. Но в городе он был сам по себе, поэтому пришла пора признать, что былой контроль над телом ему не вернуть. - Значит, это не единичный случай? - Троярд нахмурился, сложил руки в замок и принялся нервно перебирать пальцами. - Если честно, ты напугал меня. Смотреть на то, как человек, с которым ты спал, бьется в конвульсиях на асфальте… Хорошо, мимо проходил знакомый врач. Когда приступ закончился, и ты уснул, он подсказал, что делать и чего ждать, отговорил нести тебя в клинику, хотя она через дорогу, и помог дотащить до дома - благо, я рядом живу. - Спасибо, - Инахо снова посмотрел на смартфон. Троярд догадливо наклонился на табурете и переложил его на постель к Инахо, поближе к подушке. - Мисс Юки звонила, - добавил он. - Я ответил ей, что встретил тебя на улице, тебе стало нехорошо, и я отвез тебя домой. Она просила перезвонить ей сразу, как ты проснешься. Инахо кивнул, выискивая в списке контактов сестру. Он был благодарен Троярду за то, что тот сохранил произошедший приступ в тайне. Волновать Юки он не хотел, хотя разумней было бы заручиться ее поддержкой. Но Инахо и так отнял у нее много личного времени, когда планировал переезд. Юки взяла трубку мгновенно: вероятно, ждала его звонка. Инахо заверил ее, что чувствует себя хорошо, извинился за сорванную встречу и ловко ушел от вопроса, когда именно он успел познакомиться со Слейном Троярдом. - Он хороший парень, Инахо, - задумчиво сказала Юки. Инахо порадовался тому, что Троярд в этот момент отошел в другой конец комнаты, наводил порядок в шкафу и не мог слышать разговора. - И жизнь у него непростая была. Мне кажется, вы могли бы стать хорошими друзьями, только… кгхм, ладно, это не мое дело. Отдыхай, я заскочу к тебе на выходных. Если до этой минуты у Инахо еще оставались сомнения в том, что Троярд обращался к Юки за психологической помощью, то сейчас они развеялись без следа. Впрочем, у человека, чью спину покрывали столь ужасные шрамы, не могло не быть шрамов в душе. Инахо отложил смартфон на край постели, но устройство коварно заскользило по простыне и рухнуло на пол. Он перевернулся на бок, чтобы дотянуться до него, однако Троярд его опередил: положил аппарат на стол и натянул край одеяла на плечо Инахо. - Тебе следует поспать, Кайдзука. Я отвезу тебя утром домой. Если хочешь пить или что-то нужно, скажи. Инахо мотнул головой и закрыл глаза, поддаваясь настойчивой слабости. Ему редко снились сны, но он вдруг обнаружил, что сидит на веранде незнакомого коттеджа, а в его руках нежится хрупкое женское тело, облаченное в белое платье. Вокруг щебетали птицы, Ассейлум улыбалась, глядя на пушистые облака, а Инахо гладил ее по длинным волосам. Что-то звякнуло за спиной. Инахо обернулся - в полумраке коттеджа летучая мышка билась о стены, не в силах найти выход из дома, словно растеряла все способности к эхолокации. Ассейлум была в объятиях Инахо, но он никак не мог сосредоточить на ней внимание и продолжал оглядываться, пока мышь вдруг не врезалась в его плечо. - Разбудил? Прости, - шепнул Троярд в темноте, укладываясь рядом с ним на постель. - Я снимаю комнату в чужом доме, так что постель у меня одна. Подвинься немного. Они завозились на кровати, пытаясь устроиться с комфортом, но она была слишком узкой, чтобы каждый из них мог вытянуться по-отдельности. В конце концов, Инахо перекинул руку через напряженные плечи и уткнулся носом в пахнущие шампунем волосы. Через пару минут Троярд, наконец, расслабился и перестал ерзать и отодвигать от него бедра, спрятанные под просторной футболкой. Его поведение было забавным: Инахо не видел повода для смущения, ведь между ними уже был секс, пусть они и не планировали его повторять. Инахо не заметил, как уснул, но больше ему ничего не снилось. Наутро он открыл глаза первым. За ночь Троярд переместился так, что теперь удобно лежал на груди Инахо, закинув на него свое бедро. Инахо чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера, но по возвращении домой первым делом все равно стоило принять таблетки. За окном пронеслась машина, от громкого гудка задрожали стекла. Троярд зашевелился, провел ладонью по груди Инахо, сонно потерся об нее щекой. Инахо поймал его ладонь уже на пути к паху - Троярд распахнул глаза, зарделся, поспешно выбрался из-под одеяла и хлопнул дверью комнаты. Чуть позже он напоил Инахо чаем, отдал выглаженную одежду и, как и обещал, подвез Инахо до дома. Пальто Инахо не надевал: оно сильно испачкалось в грязи, когда у него был приступ. В любом случае, в пикапе оказалось тепло - Инахо подозревал, что Троярд специально прогревал машину, пока Инахо пил в одиночестве чай. Когда они подъехали к коттеджу, прежде чем вылезти из салона, Инахо перекинул пальто через локоть и поймал взгляд Троярда. - Зайдешь? Приготовлю завтрак в качестве благодарности. - Не стоит… - Троярд упрямо смотрел на бесконечную ленту дороги, а не на Инахо. - …превращать случайности в закономерности, Кайдзука. Мотор пикапа яростно взревел, унося машину прочь.

-4-

“I am not a stalker. I am just an unpaid private investigator.” «Я не сталкер. Я лишь частный следователь, служу без жалованья». © Инахо абсолютно не волновали житейские мелочи, будь то неприятность в виде разбившейся чашки или встреча с грубым соседом. На каждую случайность у него всегда находился четкий план действий, который помогал быстро и эффективно разобраться с проблемой, чтобы не тратить драгоценное время впустую. Однако он никак не ожидал, что в один прекрасный ноябрьский день сам окажется в роли пресловутой «случайности». Логика подсказывала не реагировать и заниматься своими делами, но Троярд чересчур свирепо прожигал его взглядом через торговый прилавок, на который были сгружены апельсины. Инахо был вынужден обратить на него внимание, особенно когда Троярд ухватился за его тележку рукой и помешал ему направиться к свободной кассе. Просторное помещение супермаркета окружало их со всех сторон; между бесконечными рядами полок, заставленными продуктами и товарами, медленно прогуливались немногочисленные посетители: мало кто рисковал покидать рабочее место в разгар буднего дня. Троярд держал во второй руке увесистый пакет с пончиками и выглядел крайне неопрятно. Под расстегнутой серой курткой скрывался заляпанный пятнами комбинезон - судя по всему, Троярд выскочил в перерыве работы в магазин. - Третий раз за день, Кайдзука! - зашипел он, пока взгляд Инахо плутал среди его взъерошенных волос. Сейчас Троярд был похож на ежа, почувствовавшего опасность и выставившего острые иголки для защиты. - Это просто совпадение, - заверил его Инахо. Он не видел ничего странного в том, что они с утра натолкнулись друг на друга в клинике. Троярд как раз выходил из кабинета Юки, а Инахо, наоборот, шел на прием к врачу; после памятного приступа, он сразу же встал на учет. Троярд раздраженно кивнул ему и поторопился исчезнуть в регистратуре. Позже, после беседы с неврологом, Инахо решил прогуляться по городу - все равно Калм назначил ему встречу на три часа - и на этот раз встретил Троярда посреди улицы. Тот помогал владельцу машины менять колесо, но при виде Инахо уронил себе на ногу балонный ключ. - «Один раз - это случайность, два раза - совпадение, три раза - происки врага», Кайдзука! - Троярд прищурился, полыхая праведным гневом, но Инахо дружелюбно протянул ему апельсин, подкинув его в одной руке. - Успокойся, Летучая Мышь, ты слишком напряжен. Я просто закупаюсь продуктами. - Л-летучая Мышь? - напоминание о татуировке сработало на «ура». Троярд в мгновение ока стал похож на свеклу, намеренно толкнул Инахо плечом и, так и не притронувшись к апельсину, сбежал из супермаркета, едва не забыв заплатить за пончики на кассе. Инахо ощутил, как уголки губ ползут вверх, складываясь в улыбку, но тележку с места не сдвинул: понимание, что в последние годы он улыбался только в компании Юки, настигло его так внезапно, что пришлось задержаться, пока взгляд рассеянно блуждал по оранжевому фрукту, лежащему на ладони. Инко часто жаловалась, что Инахо был апатичен во всем, что не касалось работы, но тогда он не понимал сути ее претензий. Воспоминания об Ассейлум все еще были частыми гостями, несмотря на прошедшие полтора года. Решение не брать с собой ни ее фотографий, ни писем, которыми она временами осчастливливала Инахо, далось ему тяжело, но он справился. Наивные слова и лживые строчки дарили призрачную надежду, и он слишком долго жил ими - умом понимал и знал будущий исход, но продолжал топтаться у закрытых дверей, словно пес, которому иногда кидали объедки. Но ведь он столько раз спасал Ассейлум от смерти. Почему же она так и не нашла в себе обыкновенной смелости, чтобы выпустить его на волю из чудовищного болота иллюзий. Не смогла, даже после помолвки. Интересно, сколько бы еще Инахо пробыл рядом с ней, если бы в тот день снайпер не оказался чуточку расторопнее его? Он бы умер за нее? Оставил бы Юки плакать в одиночестве на своей могиле? Нет, пора было признать правоту Инко. Ассейлум не принесла в жизнь Инахо ничего, кроме неприятностей. И, может быть, он окончательно понял это именно сейчас, в самый заурядный ноябрьский день, когда поведение Троярда заставило его искренне улыбнуться. Инахо толкнул тележку в сторону свободной кассы, чувствуя, как в кармане пальто завибрировал смартфон - наверняка, Калм уже ждал Инахо на парковке. Дни понеслись с сумасшедшей скоростью. Инахо не нужны были деньги, но в конце ноября он взялся за поиск работы - не хотел погрязнуть в бессмысленности уходящих будней. Правда, вакансий нашлось не много: в маленьком городке люди отчаянно держались за свои места, боясь потерять возможность заработать. Должность охранника на складе Инахо не привлекла, к тому же, грозила сбить режим, который он соблюдал, чтобы не причинять вред здоровью. Юки подыскала для него вакансию офисного работника в одной из местных компаний, но Инахо пришел к выводу, что сидеть в душном офисе, уставившись в монитор, по восемь-десять часов было совершенно не оправдывающей себя обязанностью. С таким же успехом он мог спокойно зарабатывать по интернету, занимаясь переводами и другой удаленной работой. С началом декабря первый снег щедро осыпал город. Крыши блестели на солнце; дети лепили снеговиков; вид безмятежной долины нагонял сонливость. Инахо все больше времени проводил в городе, устраиваясь с ноутбуком в уютном кафе. Кафе он нашел случайно, пока искал аптеку, чтобы закупиться нужными таблетками. Вдоль стен были расположены удобные диванчики с подушками; Инахо занимал место у окна и заказывал завтрак. Яичницу тут готовили отменно, используя разные рецепты и специи, среди которых были перец, чеснок, душица, мелисса, и даже лук, шпинат и авокадо. Будь Инахо поваром, дерзнул бы добавить щепотку мускатного ореха, имбиря, кардамона или корицы. Он читал новости, потихоньку пил чай и раздумывал, что подарить Юки на Рождество. Праздники неумолимо приближались; искусственные ели заполонили улицы; витрины магазинов сверкали разноцветными гирляндами и шарами. К сожалению, на Рождество Юки собиралась уехать: еще в прошлом году обещала навестить подругу, и теперь рушить договоренность было невежливо, поэтому Инахо принял приглашение Калма прийти на вечеринку. Сидеть в одиночестве в коттедже и вспоминать о том, как в позапрошлое Рождество он мерз на улице, пока Ассейлум ужинала в компании деда и жениха, он не хотел. - Ты издеваешься, - заявил Троярд, зашумев напротив Инахо выдвигаемым стулом. - Я уже десять дней прохожу мимо кафе, Кайдзука, потому что вижу в окне твою наглую физиономию. - Я не слежу за тобой, Троярд. - Конечно, ты не следишь за мной! - вспылил Троярд, расстегивая зимнее пальто и снимая ярко-красный шарф. В кафе было тепло, но морозный румянец еще не успел исчезнуть с его щек. - Только я ежедневно вижу тебя на улице, в клинике, прогуливающимся мимо автомастерской, а теперь ты вознамерился оккупировать мое любимое место! - Заведение достойное, - согласился Инахо, игнорируя негодование собеседника, и вернулся к прочтению новостей. Троярд некоторое время пыхтел напротив, затем демонстративно сделал заказ и принялся звенеть вилкой в тщетной попытке заставить его потерять самообладание. Чуть позже Инахо почувствовал, как Троярд водрузил грязные сапоги поверх его зимних ботинок. Мстительная ухмылка осенила чужие губы, но Инахо лишь освободил одну ступню и аккуратно потерся голенью о ногу Троярда, будто их незаметные баталии под столом были в порядке вещей. Троярд резко отодвинул стул, забрал тарелку и пересел в другой конец зала, где завел разговор с пожилым мужчиной в очках, изучающим газету. На Инахо он больше не смотрел. Конечно, обвинения Троярда в том, что Инахо преследовал его, были беспочвенны, однако Инахо и сам стал замечать, что с течением дней количество случайных встреч участилось. Скорее всего, виною тому был незначительный размер города; Инахо уже многих людей знал в лицо и не сомневался, что через полгода-год запомнит и имена. Как бы то ни было, Троярда он встречал практически везде: сталкивался с ним на пешеходных переходах и магазинах, а иногда даже в пути. К примеру, вчера, когда Калм притормозил внедорожник на светофоре, соседней машиной оказался именно пикап Троярда. Инахо поднял в приветствии руку, и Троярд в ярости рубанул кулаком по боковому стеклу, а потом на целую минуту уткнулся лбом в руль. Когда он выпрямился обратно, Инахо жестом показал, чтобы тот пристегнулся ремнем, но ответной реакции уже не дождался - на светофоре загорелся зеленый, и Калм увел машину вперед. Инахо проводил Юки в дорогу и помог Калму подготовиться к праздникам. Рождество подкралось слишком быстро. Калм снял просторный коттедж, чтобы в рождественскую ночь собрать в нем всю ораву друзей. Они накупили напитков и закусок, отодвинули мешающуюся мебель, расстелили пушистые ковры, установили музыкальную аппаратуру. Калм подбивал Инахо опробовать караоке, но он отказался и по привычке обошел дом, проверяя, надежно ли заперты окна. К вечеру на прилегающей к коттеджу парковке сгрудилось изрядное количество машин. Инахо нашел среди них пикап Троярда и улыбнулся. Ночь обещала быть интереснее, чем он предполагал. Троярд был одет в джинсы и вязаный красный джемпер с большим воротником. Калм пожал ему руку, и Троярд приветливо кивнул. Инахо наблюдал за ними, стоя в тени лестницы, ведущей на второй этаж. Хотя Инахо был уверен в том, что Калму нравились исключительно девушки, на секунду он ощутил иррациональное желание спуститься вниз, положить ладонь на узкие бедра Троярда и прижать его к себе. Возможно, в Инахо снова просыпался голод тела: с сентября прошло достаточно времени. Троярд заметил Инахо не сразу, но, видимо, ожидал его появления, поскольку лишь скользнул взглядом по его одежде и стремительно отвернулся. Инахо на всякий случай проверил, не успел ли заляпать оранжевую борцовку, пока перетаскивал закуски, но все было в порядке. Месяц назад он наконец-то обновил гардероб на предмет одежды на каждый день. Сейчас на Инахо были надеты удобные джинсы и пиджак с рукавами до локтей - несмотря на праздник, Инахо предпочел облачиться в черный: по словам Юки, цвет неплохо сочетался с оранжевым. К середине ночи вечеринка шла полным ходом. Подвыпившие девушки не стеснялись приставать к Инахо, но в этот раз Калм не мог быть его щитом: бедняга так напился, что теперь возлегал поперек дивана и счастливо сопел носом. Инахо алкоголь не трогал, не желал спровоцировать приступ. Троярд активно участвовал в общем веселье, даже выиграл конкурс караоке, но выглядел странно: сжимал руки в кулаки, когда думал, что никто на него не смотрит, сердито тер щеки и выпил только один бокал шампанского. Время близилось к утру, часть людей последовала примеру Калма, довольно устроившись подремать поверх пушистых ковров. Кто-то еще танцевал, кто-то допивал мартини, кто-то заперся в верхних спальнях коттеджа, а Троярд вдруг исчез в прихожей. Инахо торопливо выпутался из объятий симпатичной девушки, хотя она явно была не прочь продолжить знакомство. Троярд надевал сапоги, сидя на тумбе, и бросил на него любопытный взгляд, когда Инахо последовал его примеру. Рассвет еще не наступил, поэтому снаружи было темно и холодно; с неба лениво падали снежинки. Морозный ветер тут же пробрался под зимнюю куртку, но Инахо целенаправленно шел вслед за Троярдом к пикапу. Дорогу у коттеджа освещала лишь узкая полоска света, лившаяся из окна. Троярд снял машину с сигнализации, и Инахо, не теряя времени, молча распахнул дверцу с пассажирской стороны. - Кайдзука! - заскрипел Троярд зубами, но Инахо уже забрался в салон. - Подвезешь, - он не собирался быть причастным к уборке того хаоса, что гости узрят после восхода солнца. Пока пикап двигался по пустому шоссе, Инахо беззастенчиво рассматривал Троярда: его тонкие пальцы, охватывающие руль, кончики волос, касающиеся щеки, бирюзовые глаза, внимательно следящие за дорогой. Инахо испытывал неведомую жажду. Троярд не был похож на Ассейлум и не был недоступен, как она. В то же время Троярда нельзя было назвать таким же сговорчивым, как Инко. Троярд ставил Инахо свои условия, обозначал границы, потакал своим желаниям и немедленно отталкивал, если ему что-то не нравилось, но при этом он все равно помог Инахо, не переложил ответственность на кого-то другого, когда Инахо в этом нуждался. В Троярде не было ни капли наивности, ни капли ребячества, он трезво смотрел на мир и свои слабости. Он как будто перемещался вместе с Инахо в одной и той же плоскости, смотрел на Инахо, как на равного, не боялся бросать ему вызов и высказывать свои претензии. Он разжигал в Инахо огонь, которого в Инахо отродясь не было. Фары пикапа выхватили из темноты знакомую парковочную площадку. Коттедж едва различимым темным пятном возвышался на фоне ночного неба. Троярд выключил мотор, но Инахо не торопился выйти из машины. В тишине он отчетливо слышал сбившееся дыхание Троярда. Лампы салона погасли, и Троярд шумно выдохнул. Громко щелкнул ремень безопасности, выпуская водителя на волю. - К черту все, - прошептал Троярд и вжал Инахо в сиденье, перебравшись на его колени. Инахо успел только запустить ладони под мягкий джемпер и провести ими по спине, с удовольствием знакомясь с линиями загадочных шрамов. Секундная заминка, дрожь, побежавшая по теплой коже - и Троярд накрыл губы Инахо своими. Инахо не помнил, когда целовался в последний раз, но процесс всегда казался ему бессмысленным и лишним. До этого дня. Губы Троярда были теплыми и живыми, дерзкими и настойчивыми. Руки удерживали голову Инахо запрокинутой, заставляя его вжиматься затылком в сиденье. Троярд целовал его так, как будто хотел высосать душу. Инахо приходилось бороться за каждое движение губ, за каждый вдох, мстить за каждый укус. Голова приятно кружилась, кончики светлых волос щекотали его лоб и скулы, Троярд льнул к нему, вел в незнакомой Инахо игре, и они оба никак не могли насытиться. Инахо даже не сразу понял, когда Троярд отстранился - это был первый раз, когда Инахо не заметил, что закрыл во время поцелуя глаза. - Зайдешь? - собственный голос был хриплым. Троярд мазнул его губами по подбородку, и они неуклюже выбрались из машины. Инахо попал ключами в скважину замка лишь с третьей попытки: короткая прогулка до двери не остудила его пыл. Что происходило дальше, Инахо помнил смутно: они с Троярдом перемещались по прихожей и комнате, разбрасывая одежду на полу, целуя, лаская друг друга и спотыкаясь о мебель. Презерватив нашелся в шкафу, Инахо толкнул Троярда в сторону дивана на веранде, Троярд послушно подставил бедра, перегнувшись через подлокотник, и Инахо, погладив летучих мышек на пояснице, скользнул в жаркое нутро. Позже, они так и уснули на диване. Инахо принес теплый плед, и Троярд прижимался к Инахо остаток ночи, сопя у него под ухом. А утром оккупировал душ и неожиданно согласился на завтрак. По кухонному столу скакали солнечные зайчики, в окно бился холодный ветер, Троярд с довольными возгласами уплетал яичницу, а Инахо водил пальцами по плечу, где Троярд оставил засос, и наслаждался внезапным умиротворением.

-5-

“To appreciate heaven well, it’s good for a person to have some fifteen minutes of hell.” «Чтобы оценить по достоинству рай, неплохо бы человеку на пятнадцать минут оказаться в аду». © Уилл Карлтон К началу весны Инахо уже привык к тому, что временами под вечер раздавался громкий стук в дверь. Иногда Троярд привозил с собой пирожных к ужину, и Инахо шел ставить чайник, а иногда Троярд просто прижимал его к стене и впивался в губы требовательным поцелуем, и они безуспешно пытались добраться до кровати. Где-то к середине апреля Инахо, наводя в доме порядок, вдруг понял, что, в какое бы место ни падал его взгляд, в сознании мгновенно всплывало воспоминание о жарком сексе. Они делали это на полу, у стен, на кухонном столе, даже - на веранде, стоя у панорамного окна. Оставалось только радоваться, что на окнах были покрытия с зеркальным отражением: никто не мог увидеть их жаркого совокупления, хотя желающих нарушить уединение Инахо находилось не много. Как-то раз Юки заехала к Инахо в гости без предупреждения и встретила на пороге дома Троярда. Троярд покраснел, затем побледнел, пробормотал что-то невразумительное и сбежал, буквально запрыгнув в пикап. Когда Инахо налил в кружку Юки чай, она молча водила в ней ложкой целых полчаса. Разговор Инахо принципиально не заводил: если Юки начала что-то подозревать, она всегда могла задать ему прямой вопрос. К тому же, Инахо и сам точно не знал, что ей ответить: секс был, безусловно, хорош, но ни о чем большем, кроме постели, речь не шла. Однако если бы Юки вдруг попросила Инахо описать их с Троярдом отношения одним словом, то первое, что приходило на ум, был, как ни странно, не секс. Комфорт. Инахо чувствовал себя комфортно в компании Троярда: они могли молчать весь вечер, могли беседовать за чаем на отвлеченные темы, могли лениво спорить о том, какие пончики вкуснее - с шоколадной или клубничной пудрой - а потом неспешно перебираться в постель. Троярд всегда с порога замечал, если Инахо чувствовал себя плохо, отправлял его лежать и брался за готовку ужина сам. Ни разу за прошедшее с зимних праздников время Инахо не ощущал между ними напряжения. Не возникало разногласий даже в сексе: Троярд без слов отдавал ему ведущую роль, хотя обычно первым инициировал близость. В мае зарядили дожди, скрывая под серой завесой зеленые холмы. Инахо захлопнул ноутбук, услышав, как на парковочной площадке стих знакомый звук мотора. До заката было еще далеко, часы показывали середину дня. По пятницам Троярд обычно приезжал под вечер, но, возможно, его могли раньше отпустить с работы, если в автомастерской не было дел. Инахо без суеты добрался до прихожей, открыл входную дверь и исчез на кухне, чтобы поставить чайник. Он сполоснул кружки, поставил их на стол, но, вернувшись обратно, обнаружил, что Троярд так и не поднялся. Дождь монотонно шуршал, барабаня по крыше и балкону. Инахо влез в ботинки, подхватил со специальной стойки зонт и вышел наружу. Троярд стоял рядом с пикапом, прижавшись лбом к дверце, и опирался руками о крышу кабины; его футболка и джинсы успели вымокнуть до нитки, но он не торопился двигаться с места. Инахо спустился по ступенькам и прошел вперед по витиеватой дорожке. - Мне не стоило приезжать, - сказал Троярд, когда он подобрался ближе. Инахо осторожно коснулся его локтя и, не встретив сопротивления, повел гостя к дому. Инахо заставил Троярда принять душ и откопал для него в шкафу оранжевую борцовку и свободные хлопковые штаны. Троярд блуждал рассеянным взглядом по комнате, горбил плечи и ни разу не фыркнул, хотя любил потешаться над выбором Инахо домашней одежды. Инахо устроил Троярда на постели, подтолкнул одеяло, поставил на кофейный столик, который недавно приобрел, чашку горячего чая с мятой, на что, наконец, получил тихий смешок, и Троярд, вздохнув, зарылся носом в подушку. Инахо разместился с ноутбуком на веранде, но шум дождя и чужое присутствие отвлекали от работы. Он постоянно оборачивался, чтобы посмотреть на задремавшего гостя и убедиться, что тому не снились кошмары. Инахо привык, что в Троярде всегда била ключом энергия и бурлили эмоции. Но сегодня его внутренний огонь будто потух, и Инахо соврал бы, если бы заявил, что не хотел знать причину. Он потер лицо, отложил ноутбук и тихо переместился в спальню. - Ммм? - Троярд сонно заворочался, когда Инахо пробрался к нему под одеяло и устроился за спиной, обняв его одной рукой за бедра. Троярд был теплый, и Инахо довольно прикрыл глаза. За стенами коттеджа цвела весна, но зарядившие дожди принесли с собой прохладу. Любой холод вызывал у Инахо желание не выползать из кровати, поэтому присутствие живой печки было большим плюсом. - Кайдзука, у тебя ноги холодные. - Сейчас согреются, - заверил Инахо Троярда, прижимая ступни к его ногам. Троярд что-то возмущенно пробурчал, но быстро затих. Комнату наполнило шуршание ливня. Инахо почти задремал, когда почувствовал, как Троярд прикоснулся к его раскрытой ладони и стал водить по ней подушечками пальцев, пока не сплел их руки. Инахо ничем бы себя не выдал, но от незамысловатой ласки по телу побежала дрожь. - Ты не спишь, Кайдзука. Что, следишь за мной даже в постели? - несмотря на шутливую формулировку вопроса, в голосе Троярда совсем не звучало веселья. Но больше Инахо взволновало то, что Троярд так и не выпустил его руки, словно отчаянно нуждался в подтверждении того, что Инахо был рядом. - Что-то произошло? - Инахо не собирался настаивать на ответе, но хотел помочь, если это было в его силах. - Нет. Вернее, ничего страшного… - Троярд вцепился в край одеяла и попытался натянуть его на голову, но Инахо не разрешил ему спрятаться: прижался щекой к его щеке и попробовал поймать взгляд бирюзовых глаз. Троярд негодующе рыкнул, дернул плечом. - Меня скорее бесит то, что я хочу рассказать тебе это, Кайдзука. - Так, расскажи. Троярд жевал нижнюю губу в раздумьях, пока Инахо успокаивающе водил носом в его растрепанных после душа, чуть влажных волосах и оставлял поцелуи на заманчивой шее. Впрочем, он остановился, когда Троярд накрыл ладонью свое лицо и сквозь зубы выдавил: - Меня облапали за задницу. Инахо моргнул, абсолютно не понимая, как такое происшествие могло задеть Троярда. Уж в чем Инахо был уверен, так это в том, что тот мог за себя постоять. - И ты позволил…? - желание погладить Троярда по ягодицам усилилось троекратно. - Конечно, нет, Кайдзука! За кого ты меня принимаешь? - взвился Троярд, рассержено ткнув его локтем в живот. - Ублюдку хорошо прилетело в челюсть, и мне плевать, что об этом скажет его жена. Дело… дело в другом. - Объясни. - Я не уверен, что хочу пересекать эту черту, Кайдзука, - Троярд неосознанно сжал пальцы на ладони Инахо, ногти оставили красные следы. - И не уверен, что ты хочешь это услышать, хотя ты уже не раз видел… шрамы. Тишина снова вклинилась в разговор. Инахо воспользовался паузой, чтобы как следует обдумать следующие слова. Признать, что ему с Троярдом настолько комфортно, что он готов был перевести их отношения на ступень выше, было легко. Вот только хватит ли этого «комфорта» для того, чтобы выстроить нечто прочное и долговечное, он не знал. С Инко не вышло, но Инко никогда не была кладезем эмоций, которые хотелось разгадать, усмирить, приручить или наоборот - распалить, чтобы самому обжечься. - А если я скажу, что хочу? - Инахо предпочитал уходить от препятствий, но не тогда, когда на кону стояло нечто важное. - Тогда ты идиот. Связываться с таким, как я, - сердито ответил Троярд. Однако отодвигаться не стал, повернулся в его руках, положил голову на плечо Инахо и затих. Светлые прядки коварно защекотали подбородок. Инахо провел ладонью по расслабленным плечам, лаская выглядывающие из-под борцовки шрамы. Троярд заговорил не сразу. Утекали в небытие минуты, Инахо даже показалось, что он слышит лихорадочное тиканье наручных часов, которые еще с вечера оставил на кофейном столике. Дисплей смартфона неожиданно засветился: Юки прислала фотографию взъерошенного, перемазанного в грязи котенка. Сестра нашла его несколько дней назад на улице и приютила, взяв с Инахо обещание присмотреть за ним, если она вдруг соберется в дальнюю поездку. - Пока был жив отец, я чувствовал себя таким же, как этот малыш - ненужным, выброшенным, жалким. Мать ушла от нас, я не помню даже ее лица, - Троярд устало улыбнулся и провел пальцем по дисплею, по усатой рыжей мордочке. - Отец спился, умер, и меня забрал к себе опекун. Он был очень строгим и религиозным человеком, но в доме всегда было тепло, и я был одет и сыт, хотя обязанностей у меня хватало: уборка, стирка, зубрежка Библии, постоянные молитвы. И все бы ничего, может, я бы вырос, доучился и со временем покинул дом, но… в тринадцать меня угораздило понять, насколько я на самом деле омерзителен. Троярд сильнее обхватил Инахо за бок, словно искал у него защиты. Определенно, воспоминания не приносили ему радости. Инахо поймал его под колено, придвинул ближе, закинул ногу на свои бедра и пожалел, что на них обоих были надеты штаны - лежать, чувствуя нагое тело, было куда приятнее. - Я не смог скрыть это, пытался, но… мальчишки в школе принесли журнал, чтобы посмеяться над «уродами», и я сглупил. Любопытство пересилило, и… я вытащил журнал из мусорной корзины и принес домой, спрятал, как мне казалось, надежно, но опекун нашел. И тогда начался ад: наказания, побои. Он продержал меня все лето в подвале, «перевоспитывая». Я жил так до шестнадцати лет; тот город был крупнее, никто ничего не заметил. Пока однажды я едва не умер: опекун избил меня плетью, но вовремя осознал, что переборщил, сам раскаялся, вызвал скорую и не сопротивлялся полицейским… Правда, шрамы все равно остались. Инахо пригладил челку Троярда назад, чуть повернулся и прижался губами к его лбу в молчаливой поддержке. - Когда я вышел из больницы, мне было некуда идти, но я был еще несовершеннолетним, и власти подсуетились, нашли мне хорошего опекуна. Он привез меня сюда, снял комнату, нанял психолога и обещал взять к себе в автомастерскую, как только я закончу школу. Но я перестал верить людям, шарахался от всех, как больной. Я даже не помню, как сдавал экзамены, помню только - руки тряслись так, что ручка съезжала по листу, - Троярд горько усмехнулся, теряясь среди воспоминаний. - Психолог не помог мне. Возможно, я был еще не готов к разговорам, возможно, ему не хватало опыта, возможно, меня отпугнул крест, который всегда блестел в вырезе его рубашки. Я был уже на грани, когда в город переехала мисс Юки. И, если бы не она, Кайдзука, я бы влез в петлю. У тебя замечательная сестра. Инахо кивнул. В отличие от него, Юки всегда умела ладить с людьми. - Не знаю, как у нее это получилось, но я доверился ей. Мы много говорили, и это помогало. Потом… - Троярд задумчиво провел пальцем по ключице Инахо. - В город приехал мужчина, к тому времени я уже работал. И хотя ему было за тридцать... в общем, как-то так получилось, что мы сошлись. Он ничего мне не обещал, но был достаточно терпеливым, чтобы… научить меня всему и дать почувствовать, что я не ошибка природы. Он уехал, когда понял, что я начал привязываться к нему. Я догадывался, что он так поступит, он не любил меня - тот человек, которого он любил, умер - но я все равно не был готов. После него я не искал отношений и совсем перестал доверять людям, хотя спасибо Калму: благодаря его упорству, у меня хотя бы появились друзья. Но, в любом случае, приезжих в этом городе мало, а людей, которые разделают мои предпочтения, и вовсе нет. Только вот этот женатый ублюдок, ты видел его тогда, в пабе. Я думал, меня вырвет сегодня: он подкараулил меня на выходе с работы. Я не люблю, когда ко мне прикасаются без разрешения. Инахо вспомнил ночь, когда он познакомился с Троярдом: необычный, но уютный паб, громкую музыку в стиле кантри, звон бокалов, топот собравшихся гостей. Мужчина сидел в углу, в тени, и курил, но его маслянистые глаза неотрывно следили за каждым движением Троярда. Мужчина был выше Инахо, но кроме неприятного прищура и прически под горшок Инахо не разглядел в нем ничего примечательного. Открытой угрозы на тот момент он не излучал. - Если тебя кто-то беспокоит, стоит обратиться к властям. Троярд раздосадованно ударил Инахо кулаком в плечо, выбрался из объятий и прошлепал босиком до вешалки, на которую Инахо повесил сушиться его одежду. Ловко вывернул карманы джинсов, бурча себе под нос: - Поверить не могу, я ему всю душу нараспашку, а он мне в ответ про этого ублюдка. Кайдзука, ты невозможен… Черт, да где же он? Ты не вытаскивал из кармана мобильник? Мне должны позвонить после восьми вечера, подтвердить заказ на запчасти. - Нет, карманы были пустые. - В машине, что ли, оставил? Сейчас вернусь, - нахмурившись, Троярд направился в прихожую, откуда донесся шорох переставляемой обуви. Инахо нехотя вылез из постели. За панорамным окном еще не стемнело, но дождливая погода укрывала долину тяжестью, создавая иллюзию вечера и навевая сонливость. Инахо прошел на кухню, раздумывая, приготовить на ужин что-нибудь свежее или разогреть овощи с курицей, оставшиеся со вчерашнего дня. Холодильник почти опустел, так что мысль выбраться в город за продуктами была дельной. Тем более что, наверняка, Троярд подвез бы его туда и обратно, по субботам тот всегда был свободен. Засвистел электрический чайник, торжественно возвещая о выполненной миссии. Инахо проверил количество заварки, вылил остатки в раковину и открыл буфет в поисках чая. На секунду он прервался: ему показалось, что с улицы донесся вскрик, но, прислушавшись, он различил только шум дождя. Инахо настороженно посмотрел в сторону входной двери: по идее, прошло достаточно времени, Троярд должен был уже вернуться. Потревоженное чутье мигом разогнало сонливость, пальцы рефлексивно потянулись к плечу, под которым раньше Инахо носил кобуру с пистолетом, но лишь чиркнули по воздуху. Инахо осторожно вернулся в спальню и бросил взгляд за панорамное окно: ливень скрывал вид на парковочную площадку. То, что творилось у размытого пятна серого пикапа, он смог бы разобрать только, выйди он на балкон через веранду. Но там он оказался бы открыт для нападения - особенно, если у преступника было огнестрельное оружие. Инахо тихо прокрался к прихожей, убедился в том, что за входной дверью пустынно, и надел сапоги, заправив в них штанины и крепко завязав шнуровку: в такую слякоть подошва сапог была гораздо устойчивей, нежели подошва обыкновенных ботинок. Зонт Инахо решил не брать, оранжевый цвет слишком сильно бы выделялся среди зелени холма и рощи. Набрасывать на плечи куртку тоже не стал: в случае опасности она бы стеснила его движения. Инахо еще надеялся, что Троярд просто задержался, сидя в пикапе и разговаривая по телефону, но в свете рассказанной им истории Инахо не исключал возможность того, что на Троярда могли напасть. Узнать, что Троярд проводит свободное время у Инахо, при желании мог любой горожанин - достаточно было проследить за ним в один из вечеров. А уж незаметно подобраться к коттеджу - раз плюнуть, если оставить машину на расстоянии, а остальную дорогу пройти пешком. Внимательно оглядываясь по сторонам, Инахо спустился по мокрым ступеням, чувствуя, как холодные капли вмиг пробираются под тонкую футболку. Мир в пределах видимости тонул под армадой ливня, газон вокруг выложенных камнем дорожек больше напоминал болото, а слабые кустики и деревья под гнетом дождя тянулись к земле. До пикапа Инахо не добрался: пройдя половину пути, отчетливо разглядел, что машина пустовала. Но он тут же присел на корточки, прячась за разросшимся кустом - в беседке, к которой вела одна из дорожек, кто-то был. Инахо незаметно пробрался между кустами и юркнул в сосновую рощу, следя за тем, чтобы под ногами не хрустели ветки. Сапоги увязали в земле, но шум ливня надежно скрывал хлюпающие звуки. Мокрая челка надоедливо лезла в глаза, а футболка липла к телу. Инахо прислонился к стволу сосны плечом, переводя дыхание. Запах смолы тревожил нос, но Инахо был предельно собран и не отвлекался на посторонние ощущения, в голове словно щелкнул переключатель. Он на секунду выглянул из укрытия и понял, что его негативный прогноз оправдался: в беседке он увидел Троярда и мужчину из паба. - Триллрам, ты спятил? - Троярд отчаянно пытался вырвать руки, связанные веревкой над его головой. Веревка была обмотана вокруг одной из деревянных опор, поддерживающих навес круглой беседки, но узлы были простенькими. Инахо без проблем выпутался бы из такого плена минут за пять, но Троярд вряд ли обладал нужным опытом. Больше всего Инахо волновал вопрос, как мужчине удалось поймать Троярда, потому что так просто тот не дал бы себя в обиду. - Не шуми, детка, я же предупреждал, - по телу Инахо побежала холодная дрожь, когда Триллрам, довольно улыбнувшись, достал из-за пазухи пистолет. Одной рукой он грубо схватил Троярда за волосы и запрокинул его голову, другой медленно прошелся дулом компактной пушки от живота до подбородка, поводил им по губам Троярда и пропихнул дуло внутрь, заставив его разомкнуть губы. - Как же я хочу, чтобы ты также ласкал своим ротиком мой член, Слейн. Ну почему ты такой несговорчивый? Переспали бы мы с тобой еще когда твой предыдущий любовничек уехал, как там его звали? Барокруз?... Глядишь, я бы и забыл о тебе, но ты ведь никого к себе не подпускал до недавнего времени. В бирюзовых, широко распахнутых глазах промелькнула тень страха. Инахо не заметил, как пальцы вжались в ствол дерева так, что содрали верхний слой коры. Он встрепенулся только, когда Триллрам, не вытаскивая пистолета изо рта Троярда, прижался к его телу и стал тереться пахом о его бедра, вынуждая Троярда смотреть на то, как он похабно облизывался. Инахо сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Он трезво оценил свои шансы: у него не было оружия, и открытое нападение вынудило бы Триллрама мгновенно пустить в него пулю. Однако возвращаться в дом, чтобы вызвать полицию, означало бросить Троярда одного на значительный промежуток времени, за который Триллрам явно успел бы осуществить свои мерзкие планы. Добраться до обидчика незаметно у Инахо бы тоже не получилось - пространство между рощей и беседкой разделял лишь зеленый газон. Инахо пригладил назад мокрые волосы, чтобы не заслоняли обзор, и выступил из-за завесы деревьев. Все, на что он мог надеяться - это отвлечь Триллрама разговором и подобраться к нему на такое расстояние, при котором он смог бы выбить пистолет из его рук и перевести возможное сопротивление в рукопашный бой. План был совершенно ненадежным, опирался на импровизацию и ставил под угрозу жизнь самого Инахо. Но Инахо перестал думать о себе в тот момент, когда понял, что именно грозит Троярду. - Ну-ка, ну-ка, кто это тут у нас? - протянул Триллам, оторвавшись от Троярда и направив пистолет на Инахо. Расчет на то, что Триллрам не выстрелит сразу, оказался верным: гражданским не так просто было спускать курок, а, если верить Троярду, у мужчины еще была жена - сдерживающий фактор. Может быть, поэтому он так долго терпел прежде, чем организовать нападение. - Кайдзука Инахо, ничтожество, которое украло у меня эту аппетитную задницу. Ладонь Триллрама смяла ягодицы Троярда, и тот, дернувшись, отвернулся, чтобы не смотреть ни на Инахо, ни на своего обидчика. Триллрам гнусно засмеялся, но поведение Троярда не обмануло Инахо. Он по-прежнему пытался вывернуть руки из опутывающих их веревок. Инахо попробовал отвлечь Триллрама беседой. - Ты не думал, как последствия твоего поступка отразятся на жене? - Плевать я хотел на эту истеричку, - Инахо сделал еще пару шагов, но Триллрам предупреждающие вскинул пистолет. С более близкого расстояния Инахо узнал модель: самозарядный чешский Kevin ZP98, небольшой размер, рамка из алюминиевого сплава, затвор и ствол из стали, магазин на шесть патронов, идеальный вариант в качестве оружия самообороны, и главное - доступный в продаже. - Зря ты вышел прогуляться, Кайдзука. Мы со Слейном бы по-тихому решили свои дела, а он умный мальчик, не побежал бы жаловаться, но теперь придется избавиться от вас обоих. А, может, я даже поиграю с вами обоими, как тебе такой расклад? Стой там и не двигайся, я сейчас подойду тебя связать. Инахо ничем не выдал радость от недальновидности Триллрама. Конечно, ни он, ни Троярд не могли знать, что всего два года назад Инахо считался элитным телохранителем, и это играло ему на руку. Триллрам медленно вышел из беседки, не спуская прицела с Инахо, но Троярд остался у него за спиной без присмотра и не терял времени: подтянул тело выше, уселся на перекладину ограды, осмотрел узлы и принялся их развязывать, помогая себе зубами. Если бы еще он не отвлекался, бросая взволнованные взгляды на Инахо, наверняка, у него получилось бы освободиться гораздо быстрее. Впрочем, Инахо планировал разобраться с Триллрамом раньше, чем Троярд рванет рисковать собой, чтобы помочь ему. Когда Триллраму оставалось сделать ровно два шага, Инахо бросился вперед так резко, что тот не успел среагировать. Вложив всю массу в режущее движение, он нанес удар ребром ладони в районе лучезапястного сустава, и хват кисти Триллрама на оружии предсказуемо разжался. Пистолет упал на землю, Триллрам от неожиданности вскрикнул, но не растерялся и не дал поймать себя в захват. Они сцепились под дождем, обмениваясь ударами, перемещаясь по лужайке, и Инахо быстро сообразил, что Триллрам, как минимум, проходил службу в армии: рукопашный бой был ему знаком. Брызги воды летели в стороны, лицо Триллрама было искажено яростью, на подбородке расплывался синяк, которым Троярд разукрасил его в первой половине дня. Из-за дождя одежда потяжелела, замедляя движения; отвыкшие от сильной нагрузки мышцы протестующе взвыли болью; чрезмерная концентрация внимания отразилась тяжестью в затылке. Инахо удалось уложить Триллрама на лопатки, но подсечку он пропустил, и совершенно не ожидал, что Триллрам успеет навалиться на него прежде, чем он перекатится в сторону. Увы, тело не успевало реагировать также быстро, как в прошлом. Инахо не успел поставить блок: кулак прилетел прямо в челюсть - быстро, жестко и точно. В голове вспыхнула боль, мир перед глазами расплылся, шум дождя трансформировался в непрерывный звон. Тяжесть, давившая на тело, исчезла. Инахо, моргая и пытаясь сориентироваться в пространстве, перевернулся, сплевывая кровь и учась заново дышать. Но заляпанный грязью ботинок тут же с силой пнул его в живот, и от новой боли локти подогнулись - Инахо уткнулся лбом в разбухшую почву. - Отойди от него, мразь! Инахо кое-как переместился на спину, приветствуя обжигающе холодные капли на щеках. Вода била по векам, мешая внимательно рассмотреть происходящее за завесой прыгающих разноцветных кругов и двоящихся силуэтов. Голос Триллрама был похож на шипение разъяренной змеи. - Ах ты, маленькая дрянь, ты не посмеешь! Звук шагов по мокрой земле прозвучал совсем рядом, минуя его. Инахо зарылся пальцами в грязь в попытке найти опору и зажмурился, чтобы прогнать дезориентацию в пространстве. Когда он распахнул глаза, время словно остановилось. Троярд стоял напротив медленно приближающегося Триллрама, сжимая в ладонях пистолет. Его руки дрожали, но в глазах светилась непоколебимая решимость. Инахо понял - он выстрелит. Выстрелит и навсегда запятнает себя кровью, ночными кошмарами и бесконечными сожалениями. А этого Инахо допустить не мог. Какой прок во всей его ничтожной жизни, если он не защитит человека, ставшего ему близким? Человека, готового сейчас взять на душу грех, чтобы спасти Инахо? Нападать на Триллрама со спины и пытаться удержать его в захвате было бесполезно: Триллрам уже доказал, что он в лучшей физической форме, да и Инахо после полученных травм не выдержал бы долгого напряжения. А вот задержать его, оттолкнуть и тем самым выиграть время для того, чтобы забрать у Троярда пистолет, он мог. Триллрам взревел, не ожидая нападения сзади, но Инахо лишил его равновесия, отогнув его голову назад за волосы и одновременно ударив ногой в подколенную ямку. Он выиграл всего несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы, шатаясь, шагнуть к Троярду. Тонкие пальцы послушно выпустили рукоять пистолета. - Ни шагу, - прохрипел Инахо Триллраму, но тот, обезумев от злости, его не послушал. Инахо вскинул пушку и нажал на курок. Он целился не чтобы остановить Триллрама, он стрелял на поражение - вбитые за годы работы рефлексы приняли решение за него. Звук выстрела прогремел, перекрывая шуршание дождя и барабанную дробь капель, атакующих навес беседки. Брызг крови не было: стена ливня поглотила все под собой. Триллрам завалился на землю с дырой во лбу, зияющей алым провалом. Под его головой медленно растекалась лужа крови. Инахо отшвырнул в сторону пистолет. - Ин-н-нахо, - губы у Троярда дрожали. Он прижался к спине Инахо и спрятал голову у него на плече, до боли опутывая руками его грудь. Инахо различил сдавленные рыдания, но все, на что его хватило, это сжать холодную ладонь Троярда в своей. Выброс адреналина в крови явно заканчивался, тело наполнилось усталостью и болью. Нужно было вернуться в дом и вызвать полицию, пока он еще мог держаться на ногах. Нужно было уйти с дождя, пока они оба не заработали пневмонию. - П-п-прости. Прости. Прости меня. Прости. Пожалуйста, прости. Троярд продолжал извиняться, но Инахо не понимал, о чем тот говорит, и списал его лихорадочные бормотания на стресс. О том, как они добирались до дома, он потом и вовсе не помнил.

-6-

“What I spent, I had; what I saved, I lost; what I gave, I have.” «Что у меня было, я потратил; что я хранил, то потерял; то, что отдал я, то ко мне вернулось». © немецкое изречение, автор неизвестен Полиция продолжала допрос уже в клинике. Лежа в палате, Инахо пытался не заснуть под действием обезболивающего. Троярд бледной тенью сидел на стуле, сжимая ладонь Инахо под белым покрывалом, и оживал только в те моменты, когда ему задавали вопросы. Рассерженный стук каблуков эхом долетал из холла: за запертой дверью металась встревоженная Юки. Щелкнул замок, зашуршали жалюзи, в палату зашел еще один полицейский, и Инахо сквозь морок начинающегося сна расслышал: - Мы нашли его жену в кладовке. Она была связана, и сейчас едва соображает. Судя по всему, он держал ее там несколько дней. Думаю, нет смысла продолжать допрос, мы уже узнали все, что хотели. Пусть Кайдзука явится в участок, когда придет в себя, выясним мелочи. Инахо уснул до того, как Юки успела ворваться в палату. А когда проснулся, чувствуя, как ноет и ломит все тело, Троярда поблизости уже не было. Юки занимала его место и дремала, накинув на плечи вязаную кофту. Инахо скользнул взглядом по помещению в надежде, что Троярд догадался захватить его смартфон, когда они покидали коттедж на машине скорой помощи, но и тумба, и подоконник пустовали. Похоже, чтобы проведать Троярда, ему пришлось бы для начала выписаться из клиники, а это могло занять несколько дней. Что ж, по крайней мере, жизни Слейна больше ничто не угрожало. Инахо коснулся руки, за которую его еще совсем недавно держал Троярд, и понял, что впервые за все время назвал про себя его по имени. Жаркий июнь принес с собой засуху и красочные заголовки газет. Хотя имена в них не упоминались, слухи быстро расползлись по городу, и Инахо, покинув клинику, оказался под прицелом любопытных и сочувствующих взглядов. Впрочем, ему-то было не привыкать, а вот как Троярд справлялся с чрезмерным вниманием, Инахо представить не мог. Скорее всего, прятался дома, поскольку, пока Инахо лежал под наблюдением врачей в палате, Троярд ни разу его не навестил. Правда, и на звонки не отвечал, хотя Инахо специально попросил Юки привезти ему смартфон. Солнце висело высоко в небе в обрамлении редких облачков, ветерок трепал верхушки сосен, но Инахо не имел ни малейшего желания подходить к беседке. Коттедж был окутан тишиной, на кухонном столе Инахо дожидались забытые кружки. Он провел по одной из них пальцем и снял тонкий слой пыли. Все вещи лежали на месте, несмотря на визит властей, но Инахо не ощущал прежнего уюта. Он устало опустился на табурет, поставил локти на стол и потер лицо. Звук выстрела призрачным воспоминанием звенел в ушах. Инахо и до Триллрама доводилось убивать людей, но страсти к жестокости он не испытывал. В первую очередь профессия телохранителя обязывала избегать опасностей, и открытая схватка с противником считалась вынужденной мерой. Как-то раз Ассейлум решила отправиться в загородную резиденцию и не послушала предупреждений Инахо. Он отговаривал ее от поездки целый месяц, его подозрения о готовящемся покушении были не беспочвенны, но она лишь улыбнулась, погладила его по спине и сказала, что он слишком сильно переживает за нее, а ведь она уже не маленькая девочка. В тот день Инахо убил троих человек, пока Ассейлум спокойно отдыхала в стенах роскошной резиденции. Но ведь опасности можно было избежать, и, возможно, на его совести не лежало бы тяжелым грузом три безобразных смерти. Инахо потер виски. Он хотел видеть Троярда. Убедиться, что тот в порядке. Прикоснуться к нему, почувствовать, как яростно бьется под бледной кожей пульс, ощутить тепло его тела. Улечься рядом с ним и поспорить о ерунде, чтобы неприятные воспоминания поблекли и перестали его тревожить. Подремать, вдыхая знакомый запах, и незаметно улыбнуться, когда солнечные вихры защекочут нос. Инахо сложил руки в замок, задумчиво разглядывая пустую прихожую. Он привязался к Троярду? А, может, влюбился? Но странно, что это теплое, спокойное чувство было совершенно не похоже на то, что он испытывал к Ассейлум. Он не ощущал ни тоски, ни тревоги, не сомневался ни в словах, ни в поступках - ни своих, ни Троярда. Он не просил и не уговаривал, не объяснял и не отчитывался, не сомневался и не жалел. Наконец-то он жил не мечтой, а просто жил, и в этом неторопливом течении будней Инахо чувствовал себя более чем комфортно. Ему нужен был Слейн Троярд. Вот только добраться до Слейна Троярда по какой-то неведомой причине у него не получалось. Телефон Троярд не брал, а хозяйка дома, в котором тот снимал комнату, лишь развела руками, пренебрежительным тоном заявив, что Троярд не появлялся у нее со дня «инцидента». Инахо наведался в автомастерскую, дерзнул познакомиться с опекуном Троярда, но и тот промолчал. Затянувшись сигаретой, скользнул по Инахо внимательным взглядом, поправил ворот красного комбинезона и ответил, что Слейн сам свяжется с ним, если захочет. Когда Инахо уходил, то чувствовал, как спину жгла чужая усмешка. Инахо еще несколько дней скитался по городу, заходил в супермаркет и любимое кафе Троярда, караулил около автомастерской, расспрашивал Калма, но тщетно - Троярд будто сквозь землю провалился. Инахо вставал под утро, когда кошмары становились особенно подробными и яркими, и прислонялся лбом к зеркалу в ванной комнате, желая только одного: услышать возмущенное «Кайдзука!» за спиной. Помощь пришла с неожиданной стороны. Инахо уже не надеялся на чудо и бесцельно ходил по дому, время от времени по привычке проверяя телефон. За стенами коттеджа высоко стояло солнце, летний небосклон сиял морскими оттенками, а над зелеными холмами царил полный штиль. Инахо только-только вышел из душа, обмотав бедра полотенцем, когда раздался звонок. Голос Юки в динамике звучал взволнованно и немного смущенно: - Инахо, я понимаю, что вмешиваюсь не в свое дело, и что мы ни разу не говорили с тобой на эту тему, но… - Юки сделала паузу и решительно вздохнула. - Но ты выглядел таким умиротворенным еще с начала осени, поэтому, думаю, ты должен об этом знать. Слейн уезжает, Инахо, сегодня. Он зашел ко мне перед отъездом, чтобы поблагодарить за все. Я не могу сейчас вырваться с работы, чтобы забрать тебя, но я позвонила Калму, и он сказал, что будет у тебя через несколько минут. Если Слейн важен для тебя, Инахо… пожалуйста, поторопись. Саазбаум уже должен был отвезти его к парому. - Юки, - Инахо ощутил, как в горле встает ком. - Спасибо. - Но о том, что ты лишаешь меня племянников, мы поговорим позже! - наигранно строго добавила сестра прежде, чем завершить звонок. Инахо едва успел надеть джинсы, как Калм принялся сигналить ему с парковочной площадки. Застегнув ремень, Инахо схватил из шкафа первую попавшуюся вещь, не взглянув, что держит в руках. Он был уже на полпути к внедорожнику, когда нацепил свою находку на плечи и понял, что ею оказалась кожаная жилетка Троярда, которую тот забыл у него в далеком апреле. Калм не сдержал смеха при виде его голых плеч и ключиц, но Инахо торопливо разобрался с металлическими застежками и попросил: - Гони. - Есть, кэп! - Калм шутливо отдал ему честь рукой и вжал ногу в педаль газа. Через пару минут машина вылетела с проселочной дороги на пустое шоссе, замелькали поля и холмы, а вскоре остался позади и томящийся жарой город. Инахо не помнил расписание парома, но точно знал, что это был его единственный шанс остановить Троярда. Паром прибывал лишь раз в неделю, поэтому другой возможности догнать Троярда у Инахо не было: вряд ли по его прихоти в город прислали бы вертолет. На извилистом горном серпантине Калм был вынужден сбавить скорость. Инахо высунулся из окна, пытаясь рассмотреть арку бухты сквозь пышную зеленую растительность, но ветер тут же взъерошил отросшие волосы, а солнце резануло по глазам, и он опустился обратно на сиденье, чувствуя досаду. Время будто утекало, как песок сквозь пальцы. Наконец, взвизгнули тормоза, и внедорожник выехал к знакомой Инахо набережной. Калм еще не успел припарковаться на площадке, как Инахо уже выскочил из машины, петляя между рядами сгрудившихся фургонов: помимо развозки пассажиров, паром часто доставлял различные товары, которые транспортировали в город. Инахо с облегчением обнаружил, что паром еще не ушел и был пришвартован кормой к набережной. Рабочие активно перетаскивали коробки с нижней палубы. По верхнему ярусу прогуливались немногочисленные пассажиры: Инахо заметил всего лишь несколько человек. Троярда он узнал сразу - опираясь на белое ограждение, тот безучастно смотрел вниз - на то, как вода ласкала выкрашенный синей краской борт парома. Узкие джинсы облегали бедра, полы серой льняной рубашки с короткими рукавами теребил ветер, ноги Троярда были обуты в легкие кеды, и одну из них он поставил на нижнюю перекладину, словно мечтал прыгнуть вниз. Рядом с Троярдом примостилась увесистая спортивная сумка. Инахо пересек набережную за считанные секунды и взбежал по трапу для пассажиров, игнорируя окрик сотрудницы, взимавшей плату за использование парома. Троярд обернулся ровно в тот момент, когда Инахо молча подхватил его сумку и, не колеблясь, направился на выход. Люди вокруг возбужденно зашептались, крик чаек потонул во вспыхнувшем любопытстве; лучи солнца, выглянувшего из-за пушистого облака, заиграли на воде. Инахо пришлось остановиться, поскольку Троярд резко вцепился в другую ручку сумки и потянул ее назад. - Ты что на себя напялил, Кайдзука? - выпалил Троярд, его щеки покрылись ярким румянцем. - И какого черта ты вообще тут делаешь? - Ты никуда не поедешь, - отрезал Инахо, даже не думая разжимать хватку. Но он внимательно скользнул взглядом по фигуре Троярда, отмечая, насколько сильно тот осунулся и похудел. Темные круги под глазами выдавали бессонные ночи, губы были искусаны, а рубашка смята. Троярд всегда следил за своим внешним видом, обязательно принимал душ после работы прежде, чем приехать к Инахо, хотя Инахо не раз предлагал ему не тратить время и освежиться у него дома, но сейчас во всем облике Троярда сквозила усталость. Желание поймать любовника в объятия превысило все разумные границы. - Ты не имеешь права приказывать мне! - Троярд сжал зубы, и снова дернул сумку назад. - Так будет лучше, поэтому отдай! Инахо смотрел на бледное лицо и отказывался сдаваться. Они задвигались по периметру палубы, стараясь лишить друг друга равновесия. Ручки сумки уже трещали по швам, люди хихикали, доставая смартфоны, сотрудница парома уговаривала их прекратить балаган и просила грузчиков, работающих внизу, вызвать охрану. Правда, тут же выяснилось, что добросовестная охрана еще десять минут назад исчезла в недрах парома, чтобы пообедать. Пожилой мужчина, контролирующий работу грузчиков, поднялся с нижней палубы и набил табаком трубку, которую держал в руках. Его лицо показалось Инахо смутно знакомым, но без очков Инахо не сразу его узнал: именно за его столик Троярд сбежал в кафе в далекий декабрьский день. - Кайдзука, - громко фыркнул он, раскурил трубку и сделал несколько коротких затяжек. - Просто скажи ему, что ты без ума от его задницы. И заканчивайте представление. Инахо кивнул. Возможно, это было неплохой идеей, учитывая, что Троярд абсолютно не желал покидать паром. - Слейн… - Ни слова больше! - взревел Троярд, его лицо снова залилось краской. - Хаккинен, старик, на тебя-то хоть что нашло? - Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, мальчик, - добродушно улыбнулся старик, отступая в сторону, когда мимо пронеслись сотрудники охраны. - Слушай свое сердце. Не так-то просто найти пристанище, в котором захочется остаться. Охранники не церемонились: двое крепких мужчин ловко выволокли и Инахо, и Троярда прочь с парома. Троярд дергал плечом, но не сопротивлялся, а, как только его ноги коснулись асфальта, рванул быстрым шагом вперед - прочь от набережной, от цепких взглядов и от Инахо, оставив собственную сумку лежать у ступеней трапа. Инахо упрямо последовал за ним, под сень пышной растительности, окружавшей уходящую вверх горную дорогу. - Перестань за мной идти! Разве я недостаточно причинил тебе боли? - не выдержал Троярд и обернулся так резко, что Инахо едва не сбил его с ног и сам ухватился за чужие локти, чтобы не рухнуть в ближайшие кусты. В бирюзовых глазах стояли слезы, которые Троярд отчаянно пытался сдержать. Тело под ладонями Инахо сотрясала мелкая дрожь. - Если бы ты не связался со мной, ничего бы не случилось. Разве я не полное ничтожество, если из-за меня любовнику приходится убивать людей? Почему я не мог выстрелить сам? Зачем я отдал тебе пистолет? - Слейн, я был телохранителем. Я убивал людей. Все в порядке. Я в порядке. Инахо попробовал его успокоить, но Троярд побледнел еще больше, и пальцы впились в плечи Инахо, оставляя красные отметины. Солнечные зайчики заскакали по красивому лицу, когда порыв ветра распугал кроны сомкнувшихся над ними деревьев. Троярд опустил глаза, ресницы дрогнули, его голос сорвался на шепот: - Я сомневаюсь, что тебе от этого легче, Инахо… - Нет, от этого мне не легче, - честно ответил он и устало прижался лбом к щеке Троярда, закрывая глаза. - Но если ты будешь со мной, мне будет легче. Ты нужен мне, Слейн. Останься. Троярд опустил щеку на макушку Инахо и нерешительно обнял его под мышками за спину, а через минуту уже держался за него так, будто в мире больше не существовало другой опоры. Тепло, которое вмиг окутало Инахо, было прекрасным и неземным. Некоторое время они не двигались, молча наслаждаясь тишиной и слушая убаюкивающий шелест листвы. - Нечестно. Ты ведь знаешь, что я не могу перед тобой устоять, - напряжение потихоньку уходило из тела Троярда, и он чуть отстранился, чтобы потереться носом о нос Инахо. - Хочешь сказать, что у меня будет личный телохранитель? Инахо улыбнулся, забравшись рукой под серую рубашку и погладив то место, где пряталась необычная татуировка. Троярд вздохнул так довольно, что Инахо на секунду показалось, что он замурлычет, как самый настоящий кот. Мимо неспешно проехал желтый фургон, и водитель свистнул им из окна, нажав на гудок. Троярд забавно подпрыгнул на месте. - Мы можем обсудить мою зарплату позже, Летучая Мышь. - Кайдзука, - бирюзовые глаза сощурились, но, вопреки прозвучавшей угрозе, Слейн ласково прикоснулся большим пальцем к губам Инахо. - Богом клянусь, в один прекрасный день я тоже придумаю тебе прозвище, и тебе придется терпеть его до конца своих дней. Инахо поцеловал тонкую ладонь и замер, прислушиваясь: птичья трель волшебной мелодией зазвенела посреди пустого шоссе. Мир словно наполнился яркими красками и звуками, на которые он раньше не обращал особого внимания. Будто, и правда, вокруг него окончательно сомкнула свои объятия чудесная гавань - дом, в котором никогда не будет места одиночеству. Дом для него и для Слейна - на взгляд Инахо, неплохой план. - Ловлю тебя на слове.