Зимняя сказка

      Ледяной ветер свистел в верхушках деревьев, выл и швырял в лицо одинокому путнику пригоршни колкого снега. Голые ветви бросали на дорогу темные тени, Ноэлю они казались жуткими многопалыми руками, тянущимися к нему, чтобы уволочь в чащу. Трясущийся от холода и страха юноша ускорил шаг, поминутно оглядываясь. На тракте опасно, преследователям будет легче его выследить, но сходить с проторенной дороги в такую метель еще опаснее. От города он удалился достаточно, огоньки последней деревушки, граничащей с лесом, тоже растворились в темноте, никого живого Ноэль не чувствовал на расстоянии нескольких миль. Будь сегодня обычный день, он бы уже смотрел десятый сон в своем уютном закутке возле печи или читал, стащив у учителя свечу… Слезы полились, замерзая ледяными дорожками на щеках. Ничего больше нет. Ни домика на окраине с покосившейся от времени крышей, ни старенького учителя Бэзила, добродушно ворчащего за перевод дорогих восковых свечей. Ноэль всхлипнул, утирая лицо рукавом ветхого плаща. …Святые братья пришли в город неожиданно. Большой отряд на сытых холеных лошадях, в своих плащах похожие на белых хищных птиц. Они сразу направились к их дому, словно знали, где искать. Учитель велел ему бежать. Не послушал ни просьб, ни возражений. Сунул в руки теплый плащ и сумку с самыми ценными, бережно хранимыми книгами и вывел через черный ход, напоследок погладив по голове сухой старческой ладонью. На воротах дежурил знакомый стражник, он пропустил юношу без вопросов – привык, что Ноэль частенько возит в ближайшие деревни лекарства для хворых. …Сколько часов он идет без остановок, юноша не взялся бы сказать. Мороз крепчал, ветер пронизывал насквозь. Набившийся в ботинки снег таял, стекая ледяными струйками, пальцы на ногах совсем онемели. Учитель говорил, в соседней стране нет святого учения и магов никто не притесняет, но туда еще нужно добраться. Без денег, без влиятельных друзей пройти пограничный кордон не легче, чем протиснуться через игольное ушко. Сквозь завывания вьюги почудился цокот подков. Погоня? Ноэль шарахнулся с дороги, и затаился в крохотной лощине за придорожными кустарниками, прижимая к груди драгоценную сумку. Может, его не заметят и проедут мимо? Снег быстро заметает следы, с тракта его не видно. Снег повалил гуще, заметая скорчившееся мелкое тело. Ноэль понимал, что засыпать нельзя, он замерзнет насмерть, но слабость сковала мышцы, накатывала тяжелая дрема. Звук шагов приближался. Ноэль затих, как мышонок под метлой, боясь даже вдохнуть лишний раз - всадник остановился как раз напротив его укрытия. «Только бы не нашел, только бы не заметил» - мысленно повторял ученик мага, зачем-то закрыв глаза. Скрип снега под ногами развеял надежды, Ноэль и пискнуть не успел, когда сильная рука вытащила его из наметенного сугроба и вздернула на ноги. Юноша распахнул глаза, готовясь в последний раз посмотреть на грешный мир, и натолкнулся взглядом на рослую фигуру, с ног до головы укутанную в черный плащ с капюшоном. Черный. Святые братья носят белые плащи с символом веры в любую погоду. Вороной конь терпеливо дожидался хозяина на тракте, застыв неподвижным изваянием. Ноэль не смог выдавить ни слова, когда его закинули в седло, и низкий хриплый голос приказал «Держись крепче». Мысли будто выморозило, цепляясь озябшими пальцами за плащ черного всадника, юноша думал лишь о том, как бы не свалиться. Он не заметил как они свернули с тракта. Некоторое время вокруг был только лес, затем копыта глухо зацокали по камню. В замке не светилось ни одного окна, темная громада сливалась с ночным мраком. Ноэль содрогнулся, гадая, откуда посреди леса взяться замку. Уж не саму ли Смерть, явившуюся за ним, он повстречал на тракте? Хотя всяко лучше, чем гореть на костре после суток очистительных мук. Ноги не слушались, загадочный всадник просто стащил его с седла и, перекинув через плечо, пересек засыпанный снегом двор. Из открывшейся двери дохнуло теплом. В гостиной на первом этаже горел камин, возле него Ноэля и сгрузили. Не проронивший ни слова хозяин замка вышел, плотно притворив за собой дверь. Уставший бояться юноша пригрелся у огня, задремав прямо на разостланной возле камина вытертой шкуре, и проснулся от того, что с него энергично стаскивают ботинки. Не сбросив до конца сон, Ноэль подскочил и зашарил в поисках сумки – показалось, что потерял ее во время скачки. - Сиди смирно, не то без ног останешься, - строго предупредил уже знакомый хриплый голос. – Сумка твоя вон лежит. Снявший плащ хозяин замка оказался обычным человеком. Немолодым мужчиной с посеченным шрамами суровым лицом, седыми волосами, собранными в низкий хвост на затылке и усталыми светло-серыми глазами. Убедившись, что его книги на месте, Ноэль наблюдал, как его ноги растирают какой-то резко пахнущей настойкой, отчего в кожу будто вонзаются сотни раскаленных иголок и проходит онемение. - Руки давай, - мужчина повторил процедуру с побелевшими пальцами юноши.       Широкие, покрытые жесткими мозолями руки действовали неожиданно бережно, растирая каждый палец. Закончив процедуру, хозяин замка накинул на плечи Ноэля толстый шерстяной плед и протянул кружку с исходящим паром, пахнущим летними травами питьем. - Спасибо, - пробормотал ученик мага, шмыгая носом. - Пей, пока не остыло. Как тебя угораздило попасть в такую метель? Родителей шел проведать? Юноша невесело усмехнулся. Его приняли за школяра или подмастерья, изучающего ремесло у городского мастера. Приглушенные, было, воспоминания нахлынули с новой силой. Дом, ставший родным за долгие годы обучения, учитель Бэзил, ежедневные занятия и беготня по поручениям… Из глаз снова потекли слезы, кружку пришлось отставить – руки тряслись. - Ты чего, парень? Болит где? Ноэль отрицательно помотал головой, пряча лицо в ладонях. - В город… Святые братья пришли… Забрали его… А я сбежал… Слова срывались помимо воли, не останавливал даже страх, что его сейчас в лучшем случае снова выкинут на мороз. - Понятно, - протянул мужчина. – Чародеи, значит. Отца забрали? - Учителя, - Ноэль рискнул поднять глаза на своего спасителя и шарахнулся, такая холодная ярость исказила его лицо. - Не бойся, парень. Я тебя не выдам. Допивай и спи. Кружку поднесли к губам, практически вливая в рот густо замешанный на меду отвар, обнимая за дрожащие плечи. Юноша отстранено отметил, что руки у мужчины горячие и угрозы от него не исходит. А, может, просто он слишком устал от страха. - Меня Ноэль зовут, - ученик мага вспомнил, что так и не представился. - Я Вайрет. Отдыхай, Ноэль. Здесь тебя не найдут.

***

      Вайрет жил в замке один, без прислуги. Когда Ноэль рискнул задать вопрос, почему, мужчина пожал плечами. - С отлученным не хотят связываться. Чуть позже юноша узнал, что хозяин замка прежде был королевским рыцарем. И у него была дочь, последняя память о рано ушедшей супруге. Пока кто-то из соратников не донес в Святой Орден, что подающая надежды юная целительница рода Грайан занимается ведовством. Вернувшийся из похода Вайрет нашел опустевший дом с приколоченным на дверях указом. Помня его былые заслуги король ограничился отлучением от церкви и ссылкой за пределы столицы, в родовой замок. Ноэлю стало так жаль приютившего его мужчину, что едва не расплакался. Вайрет тогда удивился до оторопи. - Ты чего, Ноэль? Из-за меня, что ли? Юноша кивнул, костеря себя за позорную для мужчины чувствительность. Ну, не мог он ничего с собой поделать – чужое горе принимал к сердцу ближе, чем свое, такой уж уродился. Сильные руки обняли его, прижимая к груди, гладя по волосам. - Не плачь, воробышек. Ушедших уже не вернуть. Нам осталось только помнить и хранить их в сердце. - Почему?... Твоя дочь, мой учитель.. Они помогали людям. Они же ничего плохого не сделали... За что Богу их наказывать? - Наказывают люди, - голос старого рыцаря зазвенел сталью. – Присвоившие себе право судить люди. Но однажды это закончится, и они сами престанут перед судом. В тот же вечер Ноэль, взявшийся помогать хозяину с уборкой, забрался на второй этаж. Вайрет жил на первом - его было проще отапливать, остальная часть замка пустовала. Прихватив свечу, юноша медленно шел по коридору, разглядывая выступающие из темноты картины, и остановился у портрета темноволосой девушки с кроткой ласковой улыбкой. Ирен Грайан на Вайрета походила мало, наверное, унаследовала материнские черты. Ноэль поставил подсвечник на пол, отмечая, что портрет, в отличие от остальных полотен, не покрыт паутиной и пылью, и встряхнул пальцами, шепча простенькое заклятие. Тяжелую позолоченную раму украсила гирлянда из цветущих незабудок. Юный маг добавил еще один штрих, чтобы цветы не вяли несколько лет, и несколько минут смотрел на дело своих рук. На душе разливалось странное тепло, будто сделал что-то очень важное и правильное, сам того не понимая. Спать Ноэль ложился с чувством полного умиротворения. Пришедший позже Вайрет долго ворочался на своей постели – спали они в гостиной, поближе к камину. Наконец, придвинулся ближе, на мгновение опуская голову на плечо юноше. - Спасибо, Ноэль. Спасибо тебе. В голосе мужчины Ноэлю почудились слезы.

***

      Зима, непривычно морозная и вьюжная, закончилась внезапно. По-летнему жаркое солнце прогревало землю, снег терпел сокрушительное поражение, вспарываемый зелеными копьями первых ростков. В один из дней Вайрет засобирался в деревню – за зиму запасы подошли к концу, питаться одной дичью надоело. - Может, родителям твоим весточку передать? – спросил рыцарь у вышедшего его провожать Ноэля. - У меня нет родителей. Меня учитель вырастил, - мать и отца юноша не помнил, упоминания о них ничем не отзывались в душе. – Сколько себя помню, мы всегда были вдвоем, я и учитель. И еще старый кот, Уголек, - Ноэль погрустнел. - Его, наверное, тоже сожгли, как пособника колдовства. Вайрет внимательно посмотрел на ссутулившего костлявые плечи чародея и велел не соваться за ворота, пока он не вернется. Рыцарь никогда не потешался над склонностью юноши устраивать слезоразлив, он вообще редко разговаривал, а еще реже улыбался. До вечера времени оставалось достаточно. Ноэль убрался на кухне, в который раз поражаясь царящему там образцовому для одинокого мужчины порядку, шуганул заклятием обнаглевших мышей и взялся расчищать двор от прошлогодней палой листвы, выглянувшей из-под сошедшего снега. Двор был не такой уж большой, как и сам замок, но работы оказалось много, будто не убирали несколько лет подряд. Под слоем падалицы открылись плиты серого камня, остатки ажурных бордюров, некогда ограждающих клумбы, засыпанное сором углубление оказалось чашей маленького фонтана. Наверное, в прежние времена здесь было красиво и уютно. Цвели розы и лилии на клумбах, журчала вода, слышался детский смех. Старый замок жил воспоминаниями о прошлом, как и его хозяин, потихоньку ветшая. Ноэль отложил грабли, решительно подоткнул рукава рубашки и прикрыл глаза, представляя, как все должно было выглядеть до трагедии. Только розы заменил первоцветами – для нежных цветов было еще слишком холодно. По двору прокатилась невидимая волна, сметающая остатки мусора, из земли стремительно начали пробиваться зеленые ростки, вытягивались, раскрываясь белыми, лиловыми и нежно-голубыми венчиками. Оглядев результаты своих трудов, юный чародей устало опустился крыльцо. Магия творения, в отличие от целительской и стихийной, всегда давалась ему хорошо. Нужно еще расчистить фонтан и посмотреть, можно ли заново подвести к нему воду. Чуть попозже, сначала отдохнуть немного. Вайрет на самоуправство, по идее, рассердиться не должен. Так, отдыхающим, точнее, беспробудно спящим прямо на ступеньках, и застал своего гостя вернувшийся рыцарь. Вайрет уже собрался окликнуть засоню и остановился, не успев открыть рот. Что-то изменилось в родной обители. В воздухе разливался свежий запах молодой травы и тонкий цветочный аромат, давно заброшенные клумбы покрывал разноцветный живой ковер. Вайрет взглянул на мальчишку, словно впервые увидел. Все-таки чародей. И не самый слабый, раз сумел за один день навести такую красоту. Губы мужчину тронула скупая улыбка. Умаялся, воробышек, спит и ухом не ведет. Руки с изящными пальцами сложены на коленях, рот приоткрыт, на мордахе умиротворение. Дитя дитем. Вдруг очень ясно представилось, что случилось бы с парнем, найди его той зимней ночью святые братья. Как трещали бы в тисках, ломаясь, эти тонкие пальцы, как уходила бы жизнь из синих васильковых глаз, уступая место кромешной боли. В душе снова всколыхнулась мутная тяжелая ненависть. Одного дорогого человека он не уберег, но Ноэля не отдаст, хоть весь Святой Орден за ним явится. Чего бы это ему не стоило. Почувствовавший взгляд юноша открыл глаза, сонно хлопая светлыми ресницами. - Добрый вечер. Я что, уснул? - Не спи на улице – простудишься. Вот, держи. Вайрет достал из-за пазухи слабо попискивающий черный комочек и опустил в ладони юноши. Комочек развернулся, чихнул и во всю розовую маленькую пасть заявил «Мя-яу». - Какой красавец! Вылитый Уголек, – восхитился Ноэль, почесывая котенка за ушком, и застенчиво улыбнулся. – Спасибо, Вайрет. Я же просто так сказал… - Да я его случайно нашел, - отмахнулся рыцарь, смутившись невесть чего. – Его Воронок вместе с травой чуть не схрупал. А про себя подумал, что красавцев у него в замке теперь двое. Ноэль за зиму немного отъелся, кости уже не грозили прорвать светлую, в редких веснушках кожу, волнистые русые волосы отросли до плеча. В мальчишке чувствовалась благородная кровь, слишком изящный для крестьянского сына. Фырканье Воронка, намекающего, что боевому коню не пристало таскать мешки с крупой и пора бы освободить его от ноши, вывело из задумчивости. Ноэль устроил котенка на кухне и взялся помогать. Конь, не подпускающий близко никого, кроме хозяина, к юноше отнесся неожиданно благосклонно. Тщательно обнюхал и разрешил подойти, не пытаясь укусить или лягнуть. - Еще раз съездить придется, - заметил Вайрет после ужина. Ноэль уткнулся в очередную из своих книг, напившийся молока Уголек дремал у камина возле ног юноши. - Я могу пойти с тобой, - чародей оторвался от чтения. – Наймем лошадь или повозку. - Нет! – резко отозвался рыцарь и добавил спокойнее. – Святые братья рыщут по округе и хватают всех подряд, чтоб им провалиться, падальщикам! Не приведи господь, тебя кто-то узнает. Нужно что, скажи – я привезу. - Семена. Если разрешишь, под южной частью стены можно разбить огород. У нас была бы свежая зелень и овощи на зиму. Идея посетила Ноэля еще во время уборки, осталось получить дозволение хозяина. Вайрет одобрительно кивнул. С появлением юного мага в замок возвращалась жизнь, это вызывало незнакомое, щемящее чувство в груди. - Будут семена. Морковка, лук, салат… Что там еще? А-а, у хозяек на торгу спрошу. Позже рыцарь сообразил, что, судя по просьбе, Ноэль собирался остаться в замке как минимум до следующей весны. А почему бы и нет? Идти пареньку некуда, родных нет, а вместе зиму коротать всяко веселее.

***

      В первые дни лета у ворот замка объявился конный отряд. Завидев королевский герб на плащах всадников Вайрет велел любопытно высунувшемуся в окно Ноэлю спрятаться и вышел встречать незваных гостей. Вернулся скоро, сжимая в кулаке свиток с гербовой печатью. По хмурому виду мужчины и сжатым губам юноша догадался, что вести пришли недобрые, но с расспросами не полез. Захочет, сам расскажет. - Война будет, - бросил рыцарь после долгого молчания. – Его Величество изволит всех рыцарей собрать в столице. - Когда тебе нужно прибыть туда? – Ноэлю показалось, будто сердце, частившее от волнения, остановилось. - Через неделю, - Вайрет взглянул на пергамент и швырнул на стол. – Выеду завтра на рассвете. Весь день юноша ходил хвостом за рыцарем, помогая в сборах. Подросший Уголек путался под ногами, чувствуя тревогу хозяина. Оружие Вайрет содержал в образцовом порядке, вещей, сверх необходимых, брать с собой не собирался. - У тебя нет оруженосца, - за вечерней трапезой Ноэль рискнул озвучить то, о чем думал целый день. – Возьми меня с собой. - Ты же даже меч не удержишь, - Вайрет дернул уголком губ. – Я не смогу сражаться, думая, как защитить тебя. Ноэль пригорюнился, опустив голову. Вайрет прав, боец из него никудышный, к тому же от его способностей угроза куда большая, чем от врагов, если о них прознают. - Я хотел попросить тебя присмотреть за замком в мое отсутствие, - от рыцаря не ускользнул огорченный вид чародея. – Угольку здесь нравится, огород твой в рост пошел, припасов тебе хватит. Согласен? Ноэль торопливо закивал и сбежал из кухни, чувствуя, как защипало в носу. Отыскал в своей сумке старый подарок учителя - простой железный кругляш с выбитым на нем символом веры, вытянул из волос шнурок и продел в ушко, на мгновение прижимая к губам. Ночью юноша боялся уснуть и пропустить отъезд Вайрета, на рассвете поднялся вместе с ним, вынес во двор заранее собранную торбу с провизией. Перевязь с мечом рыцарь надел сразу, упакованные доспехи прикрепил к седлу Воронка и повернулся к притихшему Ноэлю. - В шкатулке на каминной полке бумаги на твое имя. Ты – мой управляющий, уже два года. Никакой магии никогда не обучался, сам родом из западной провинции. Выучи все хорошенько. Юноша пообещал все запомнить и протянул Вайрету медальон. - Возьми, пожалуйста. В нем нет магии, это просто... на удачу. Мужчина, не меняясь в лице, склонил голову, предлагая Ноэлю самому надеть на него оберег. - Возвращайся, Вайрет. Я буду ждать. На прощание рыцарь крепко обнял зардевшегося юношу, потрепал по русым вихрам и вскочил в седло. - Возвращайся живым, - прошептал Ноэль, провожая глазами удаляющуюся фигуру. Вайрет ни разу не обернулся.

***

      Лето пролетело быстро. Рискнувший выбраться в ближайшую деревню Ноэль жадно ловил обрывки разговоров. Из них он понял, что война идет гражданская. Часть дворян подняла восстание против нынешнего короля и Святого Ордена, их поддержала большая часть молодых рыцарей. На стороне монарха сражаются в основном Святые Братья и рыцари старшего поколения. Ноэль гадал, в каком лагере Вайрет, и пришел к выводу, что в королевском. Его рыцарь – человек чести, личные чувства не заставят его нарушить присягу. Юноша оборвал себя и заалел щеками. «Его рыцарь», надо же. Осень вступала в свои права неспешно, золотя листья и балуя людей теплыми солнечными деньками. Новости с фронтов доходили невнятные и противоречивые. Поговаривали, будто король подписал отречение, другие до хрипоты доказывали, что бои продолжаются возле самой столицы. До их глубинки отголоски войны не докатывались, а крестьянам, по большому счету, все равно, кому платить налоги, лишь бы не отбирали последнего. От Вайрета тоже вестей не было. Ноэль не считал себя истово верующим, после гибели учителя он вовсе не молился. Теперь же просил бога сохранить жизнь рыцаря, уберечь его от ран и человеческой подлости. Юноша шептал слова молитвы по утрам, стоило проснуться, повторял, занимаясь наведением порядка или убирая огородик, давший отменный урожай. Временами на глаза наворачивались злые слезы бессилия – какой прок от молитв, если на деле он не может помочь человеку, которому обязан жизнью. Закопавшись в книги учителя и найдя нужные формулы, Ноэль частично магией, частично вручную починил прохудившуюся крышу, благо замок был небольшим. Уголек, превратившийся из тощего котенка в длиннолапого подростка с нахальными зелеными глазами, всюду следовал за своим хозяином. Юноша научил его приносить мелкие предметы, и котенок помогал ему с домашними делами. Золотая листва начала опадать, землю по утрам прихватывали первые заморозки. Вскапывая убранный огород, Ноэль тоскливо размышлял, что зимовать им придется вдвоем с Угольком. Вместе с бумагами Вайрет оставил ему немного денег, хватило бы пополнить запас провизии и купить дров. Ждать дольше было неразумно, в деревне, где его уже знали, юноша нанял повозку с впряженной в нее смирной лошаденкой и за один раз перевез припасы в замок. Хозяйка телеги поохала над худеньким юношей в одежке с чужого плеча и сторговала молодому управляющему несколько теплых нижних рубах и вязанную безрукавку по размеру. Проделанная работа ненадолго отвлекала от мрачных мыслей. Вернется Вайрет, а дом в порядке, крыша не течет, за обедом в лес с луком бежать не нужно, управляющий на огородное пугало больше не похож. Вечерами замаявшийся юноша устраивался возле камина. Огонь в нем никогда не гас, давая ровное тепло. Камин зачаровала дочь Вайрета, магия не развеялась и спустя годы после ее смерти. Временами Ноэлю казалось, что душа Ирен еще здесь, в стенах старого замка. Вспомнилось, что Вайрет мог часами сидеть, неотрывно глядя в пламя. В такие моменты юноша боялся его отвлекать, словно это значило прервать безмолвный диалог. Ночью опять не спалось, Ноэль вертелся под одеялом, сбросил на пол подушку вместе с возмущенно взмявкнувшим Угольком, однако сон сбежал безвозвратно. В груди противно ныло и сжималось, будто в предчувствии плохих новостей. Одевшись и плеснув в лицо холодной водой юноша поплелся готовить завтрак. Стук в ворота и конское ржание остановили на полпути к кухне. Не чуя под собой ног, юный маг бросился открывать и обмер, стоило створкам распахнуться. Воронок ступал осторожно, неся сгорбленного, серого от усталости всадника. На лице Вайрета появились новые отметины, под глазами залегли черные тени. Поводья он держал левой рукой, правую прижимая к боку. - Я вернулся, - рыцарь едва разлепил спекшиеся губы и рухнул на руки Ноэля. Юноша с трудом дотащил до кровати тяжелое неподвижное тело. Уголек сунулся было помогать и недовольно чихнул – от мужчины пахло кровью. Под одеждой обнаружились заскорузлые бинты, закрывающие грудь и живот. Вдобавок раненого лихорадило. Ноэль метнулся на кухню. Вскипятить побольше воды, поменять повязки, заварить жаропонижающие травы. Вайрет вернулся, все остальное не страшно. Спустя несколько часов стало ясно, что с радостными прогнозами он ошибся. Глубокие рубленные раны на груди и в боку открылись, унять кровь не удавалось, жар усиливался. К полуночи Вайрет очнулся, мутные от лихорадки глаза нашли Ноэля, не отходящего от постели раненого. - Мы проиграли… Новый король… Святой Орден упразднили… Говорить мужчине явно было тяжело, слова прерывались сиплым дыханием. - В моей сумке… свиток. Принеси… Ноэль выполнил просьбу, кусая губы. Среди вещей Вайрета нашелся свиток, перевязанный оборванным шнурком с подаренным медальоном, расколотым почти надвое. Рыцарь дожидался его возвращения, невесть как отгоняя беспамятство. - Там дарственная. Ты наследник рода Грайан… Юный чародей упал на колени подле кровати, перехватил слабую горячую руку, прижался щекой. - Не нужен мне твой замок! Слышишь? Зачем он мне без тебя?.. - Не плачь, доброе сердечко, - жесткие пальцы провели по щеке прощальной лаской. – Не надо плакать… из-за меня… - Надо! Я так ждал тебя. Я люблю тебя, Вайрет. Слова шли от сердца, юноша не задумывался, когда они срывались с губ. И вместе со словами крепло злое упрямство, очистившее разум от отчаяния. Разве он не маг? Или учитель зря столько лет бился над его обучением и погиб, защищая ученика? Разве он может позволить уйти Вайрету навсегда теперь, когда он, наконец, вернулся домой живым? Слезы высохли, Ноэль был собран и сосредоточен, как на самом важном в жизни экзамене. Не важно, что целительство прежде давалось хуже прочего, сейчас у него должно получиться. Кончики пальцев слабо покалывало, нужные формулы произносились легко, будто по книге читал. Остановить кровь, поддержать ослабленный ранами и лихорадкой организм, снять воспаление, срастить рассеченные мышцы… Сердце выпрыгивало из груди, юноша покрылся потом с головы до пят, упрямо продолжая творить чары, пока Вайрет не задышал ровнее, а с лица мужчины не начала пропадать зеленоватая бледность. Закончив, Ноэль убедился, рыцарь уснул спокойным сном, и повалился на ковер, теряя сознание. Огонь в камине вспыхнул ярче, коснулся бессильно откинутой руки юноши, лизнул алым язычком, не причинив ни малейшего вреда коже. Уголек подмигнул ему зеленым глазом и устроился под боком у хозяина – стеречь сон. Когда Ноэль открыл глаза в следующий раз, на улице был день. Под рукой ощущалось что-то жесткое и теплое, при попытке определить его происхождение, зашевелившееся и вопросившее недовольным голосом, кому не спится. Юный маг подскочил на месте и шарахнулся, едва не свалившись на пол, заполошно вспоминая, как оказался в постели. Упасть ему не позволили, поймали и утащили под одеяло. - Спи, чародей, - пробурчал Вайрет. – Меня вытянул, а себя чуть не угробил. Ноэль решительно скинул одеяло, встревожено оглядывая щурящегося от солнечного света мужчину. - Повязки нужно поменять. Тебе нельзя двигаться, - юноша засуетился, пощупал лоб Вайрета. – Жара вроде нет. Лежи, я чай заварю и завтрак приготовлю. - Да уймись уже, беспокойный, - Ноэля притянули ближе, уткнули носом в жесткое плечо. – Я уже позавтракал, разбойника твоего хвостатого покормил и тебе оставил. - Как ты себя чувствуешь? Тебя тяжело ранили, - чародей понял, что неудержимо краснеет. Вайрет мало того, что уложил его на кровать, еще и раздеть до подштанников ухитрился, да и сам щеголял в таком же непритязательном виде. - Сам посмотри, - рыцарь повернулся на спину, выпуская свою добычу. Пересеченная розоватым шрамом грудь мерно вздымалась, мужчина лежал в расслабленной позе, заложив руки под голову, полностью доверяя своему целителю. Ноэль потянулся проверить на ощупь, все ли правильно срослось, убеждая себя, что это вовсе не затем, чтобы коснуться литых мышц, провести по ним ладонью, вслушиваясь в биение сердца. Вайрет, казалось, задремал, не мешая смущенному юноше проводить свои исследования. Ноэль погладил кончиками пальцев отметину на груди и решил заодно осмотреть вторую, на боку, но для этого пришлось бы перегнуться через спящего. Юноша пытливо взглянул на безмятежное лицо пациента и, забыв о первоначальном плане, робко, едва касаясь провел ладонью от середины груди до пупка мужчины. Мышцы под пальцами напряглись, ладонь сжали осторожной хваткой, не спеша сбрасывать. - И что ты там ищешь? – один серый глаз приоткрылся, сверля красного, как рак, чародея внимательным взглядом. – Ты мне, кажись, не только раны залечил, но и лет десять возраста скинул. - Прости, я плохой целитель. Шрамы все равно останутся, - Ноэль потупил взгляд. - Шутишь, что ли, воробышек? – Вайрет сел на постели. – Ты меня с того света вытащил. Я и не надеялся… Хотел до дому только добраться, чтоб не подыхать среди чужих людей. - А я крышу починил, и дымоход почистил, и… Широкая ладонь опустилась на макушку, ласково перебирая волосы. - Я серьезно говорил, Ноэль. Дарственная подписана честь по чести, титула и земли меня после капитуляции никто не лишил. Святого Ордена больше нет. Так что ты теперь не беглец, а свободный зажиточный молодой человек. Пока Вайрет произносил непривычно длинную для него речь, ладонь не прекращала поглаживания, в голосе мужчины слышалась легкая нотка грусти. Ноэль вскинул голову, храбро глядя в глаза своему рыцарю. - Я тоже не шутил. Не нужен мне достаток и свобода. Я ждал, когда ты вернешься домой. Вернешься… ко мне. Вайрет посуровел, сводя брови на переносице. - Насчет остального тоже не шутил? Ноэль вспомнил свои отчаянные признания и затряс головой, силясь что-то сказать внезапно севшим голосом. Позорище какое! Даже в любви признаться нормально не может! Когда Вайрет наклонился и поцеловал его, просто коснулся губ сомкнутыми теплыми губами, юноша чуть не расплакался снова, улыбаясь сквозь слезы и уверяя растерянного рыцаря, что он не испугался, а очень-очень счастлив. Они все же выбрались из постели под требовательный мяв Уголька, недоумевающего, с какой радости хозяева разлеживаются средь бела дня, и Вайрет бдительно проследил, чтобы юный маг съел свой завтрак до крошки. Обед вызвался готовить Ноэль, заявив, что раненным положено отдыхать. Рыцарь не проронил ни слова, пока юноша сновал у очага, но это было уютное молчание, которое не хотелось нарушать пустыми разговорами. После обеда Вайрет утянул Ноэля в гостиную, валяться возле камина и бездельничать вместе. Насчет скинутых лет мужчина не соврал – в теле ощущалась молодая легкость, тянуло сделать что-то бесшабашное, как в юности. Например, проверить, вправду ли ученик чародея такой невинный, что и целоваться толком не умеет. Ноэль чести магической братии не посрамил, доказав, что быстро учится, сам тянулся за поцелуем, обнимая своего рыцаря, запуская пальцы в распущенные волосы, стянув с них шнурок. Огонь в камине потрескивал, согревая ласковым теплом. Из-за зыбкой грани между мирами на двоих, не размыкающих объятья мужчин смотрели, улыбаясь и ведя неспешную беседу, темноволосая девушка и седой старичок в мантии чародея.