Академия

— Юлианна, с сегодняшнего дня ты будешь учится в академии Лендрес. — слова гулом произносились по танцевальном залу, в котором я находилась.  — Хорошо. — мне ничего не оставалось, кроме как тихо ответить и склонить голову. — Я надеюсь на ваше благоразумие, молодая леди. Вам оказана великая честь, обучатся в самой знаменитой академии оборотней страны. С этого дня ты зачислена в элиту. — она старалась говорить величественно, но получалось скорее: «ты — неблагодарное отродье, падай ко мне в ноги за такую подачку». — А теперь, можешь ступать собирать вещи. — я ещё немного подождала, когда она выйдет из зала, и вышла следом.       Вот так и живём… Собственная мать считает меня отбросом, просто потому, что я — омега, да еще и оборачиваюсь в лисицу, в маленькое пугливое создание. Я самая младшая в семье, как ни раз говорила мама, я не должна была рождаться, это она дала слабину и не смогла убить меня. Помимо меня в семье 6 детей, парней-альф, мои любимые. Старший — Льюис (24 года) — задумчивый, исполняющий роль няньки, справедливый, но всё равно не упускающий момента поощрить меня. Когда мама особо зверствовала, именно он приходил ко мне в комнату, долго обнимал, называл своим цветочком и обещал, что когда мне стукнет совершеннолетие, он меня обязательно заберёт далеко-далеко.        Средненькие — близнецы Ральф и Натан (по 20) — мои защитники, от них часто доставалось моим задирам. Льюис рассказывал, что когда я только родилась, эти сорванцы не отходили от моей кроватки, качали и даже пели мне колыбельные, хотя сейчас всё отрицают.        Наконец младшие — тройняшки Кемерон, Джек и Кенни (19 лет), одним словом, шерочка с машерочкой. Безбашенные продуманы, которые не раз встревали в неловкие ситуации, ну и конечно, ввязывали в них и меня. Один раз они ночью пробрались ко мне в комнату и сманили на кухню за конфетами (у них как раз в это время был диатез (аллергия) на сладкое). Но, к сожалению, за поеданием конфет нас поймала мама (Ну и скандал же был!), в первую очередь досталось мне, что якобы я их заставила, но парни встали на мою сторону. Она рассердилась на них и сильно выпорола при мне. До сих пор помню, как свистел бич, найденный у пастуха, и оставлял на их спинах красные отметины, но братья не проронили ни слёзы, ни звука, а Джеки ещё и улыбался! Я не могла и слова сказать: меня душили злые слёзы. Потом они долго извинялись, а я плакала, сильно их обнимала, боясь отпустить.        Отца же я видела крайне редко. Раз в год, не больше. Он был занят своей работой, наверное, папа и имени моего не знал.       Вот такая вот семейка. Мама всегда была всем недовольна. Ей не нравилась моя речь — заставила учить испанский, французский и английский, чтобы добавить «хотя бы акцента моей лебезни», ей не нравилась моя фигура — уроки танцев каждый день! И так с каждым раздражающим фактором, коих было великое множество.       Помню, когда у меня впервые началась течка, она даже не удостоила меня объяснением, что со мной происходит, а только накричала. Я сидела в своей комнате с адской болью в животе и упадническим настроением. По запаху ко мне пришёл Льюис, он быстро переборол тягу к моему телу и принёс обезболивающие. Позже он рассказал, что со мной. Пришедшие из школы тройняшки обезумели от запаха и рвались ко мне в комнату, но их, как доблестные мушкетёры, сдерживали Ральф и Натан, ну, как сдерживали, просто били, пока те не упадут, а когда вставали, валяли их обратно, потому что по-другому с ними было никак.       Вот так и охраняли они свою младшую сестру, пока мне не стукнуло 17, и меня не отправили в академию Лендрес.

***

      Поднявшись к себе в комнату на второй этаж, я начала собирать вещи. Руки и пальцы не слушались, не хотелось никуда уезжать, особенно в Лендрес, ведь с такими как я, слабыми, не церемонятся. Лучшее, что мне светит, — служанка свиты или наложница в гарем какого-нибудь главаря. Сегодня меня никто не спасёт, мать позаботилась о том, чтоб братьев не было дома в этот день. Льюис и Раф уехали по каким-то делам компании отца, а Нат в компании ребят уехал отвозить их вещи в их школу (они учатся в учебном заведении со спортивном уклоном). Эх…       Собрав чемодан, я села на кровать и уставилась на створку шкафа, на которой было зеркало — постоянное напоминание о моего несовершенства. Оттуда на меня смотрела полненькая рыжая девчушка, с ещё не совсем сформировавшейся фигурой, смотрела она своими грустными большими серо-голубыми глазами, наверное, единственное, к чему ещё не придралась мать. Эх, надо бы переодеться, ведь эта « замечательная» новость о моём переезде застала меня на уроке танцев. Сегодня был вальс, а значит, надо снять с себя этот пыточный инструмент под названием платье.       Проводилась я долго, опомнилась только когда по лестнице застучали каблуки. — Ты готова, Юлианна? — прям с порога спросила мать, как ни странно, она никогда не называла меня «дочь», только Юлианна или Юлианна Митчелл. — Да, мама. — пришлось смириться с неизбежным. — Вот и славно, тащи свои пожитки вниз, мой водитель отвезет тебя в аэропорт. — она развернулась и гордым шагом покинула мою комнату.       Стаскивала чемодан по ступенькам я долго, даже вспотеть успела. На первом этаже у двери уже ждал меня водитель и, судя по скучающему выражению лица, уже давно. Мистер Дант, именно так звали водителя, сопроводил меня до машины и даже донес мой багаж, наверное понял, что в моём исполнении транспортировка вещей займёт кучу времени.        Дальше была быстрая поездка до аэропорта и долгий перелёт до указанного местоположения.

***

       У многих создаётся впечатление, что та дама, которая пару часов разговаривала со мной, вовсе мне не мать, раз она так со мной обращается. Мне и самой так казалось, когда я была маленькой, но наше внешнее сходство сразу бросалось в глаза: те же серые глаза, те же огненные волосы и черты лица. Она — моя мать, и я люблю её, но я не понимаю… почему она не любит меня?

***

       К академии я подъехала, когда уже смеркалось. Самое подходящее время: меня никто не увидит и не узнает, что к ним поступил такой неудачник, как я, вряд ли меня заметят завтра. Вот бы я стала невидимкой…        Когда мы (со мной был провожатый с неизвестным мне именем) уже подошли к огромным проходным воротам, за которыми петляли дорожки сада, к нам подлетела рыжая девушка, вся в веснушках и с горящими глазами, она с лету гаркнула: — Здравствуйте, я — Илона Кариаф, ученица выпускного класса данной академии и по факту ваш сегодняшний сопровождающий. Ты и есть та самая Юлианна Митчелл? — она лучезарно улыбнулась. — Да. — я немного вжала плечи и кивнула. — Вот и познакомились! — дальше она переключилась на моего спутника. — Можете не волноваться, документы все есть. И на заселение, и на обучение. Дальше её сопровождать не обязательно, я сама покажу ей её комнату и выдам нашу униформу и книги. — они обсудили еще какие-то небольшие вопросы о моём зачислении, и провожатый ушёл. — Идём. — Илона махнула в сторону академии и пошла впереди, я же схватила свой багаж и пошла чуть поодаль, чтобы избежать общения. — Так, ты к нам из Восточной перевелась? Не спрашивай, откуда знаю — я видела твое досье. — зачем она всё это у меня спрашивает, если и так знает все ответы. Но я всё-таки ответила: — Ага. — было как-то невежливо с моей стороны промолчать. — А ты немногословна. Хотя, тебе в наше академии понравится! Как жаль, что это последний год… — на этом наш и так тухленький диалог совсем заглох.       Она отвела меня в жилой корпус, на второй этаж, и указала на комнату номер 57, передав ключ. Илона сказала, что завтра утром ко мне придет ещё один сопровождающий и принесёт униформу, книги и проведёт экскурсию по учебному заведению. Так же она сообщила, что уроков завтра не будет, так как завтра — воскресение (в моей прошлой школе выходной был в среду, никогда не вдавалась в подробности, почему).        Зайдя в комнату, я сразу отметила её внутреннюю опустошенность: маленькая односпальная кровать, небольшой столик, стул и пузатый шкаф. Весь интерьер был выдержан в голубом цвете: синие тусклые обои в мелкий узорчик, такие же тусклые шторы и двери. Но как ни странно, мне нравилось это одиночество, даже, наверное, некая свобода. Больше не будет упреков со стороны мамы, вечно отсутствующего отца, но по братьям я буду скучать, сильно скучать, я их так люблю… Мои дорогие.       Я не заметила как села на кровать, потом легла, так и заснула с мыслью о Льюисе, Рафе, Натане, Джеке, Кемероне и Кенни…

***

       Проснулась я, как всегда, рано. Жизнь с матерью научила меня предельной пунктуальности и покорности. Я привыкла вставать в 6:00, сразу же приводить себя в порядок и выполнять задания мамы. Мамы здесь нет, так что, умывшись, сделав пучок и, одевшись, я не знала, что делать, решила разобрать вещи. Мне всё больше кажется, что не так уж и плохо, что я сюда приехала. Главное, чтобы меня просто не замечали.        В самом разгаре моей деятельности по разбиранию своих хахаряшек меня застал стук в дверь: — Кукуси, здесь кто-нибудь есть? — раздался задорный звонкий голосок за дверью. — Да-да, сейчас открою. — я подлетела к двери и открыла её. За дверью на меня смотрела смугленькая девушка с длинными темными волосами и с лукавыми игривыми глазками. Она была среднего роста, одетая в бордовую форму этого учебного заведения. — Приветики, а я тут к тебе залетом из студсовета. Ты ведь Юлианна Митчелл? — я кивнула. — Рада познакомиться, я — Васильева Алёна. Вот твоя униформа. — мне протянули белый сверток. — Так же там есть карта академии и список нужных книг. Не желаешь сходить на экскурсию по нашей академии? Как раз и в библиотеку бы зашли… — Да. Только надо переодеться… Ты можешь меня подождать немного? — мне было стыдно о таком спрашивать, подумает: « вот королевишна-то вселилась! »; но с другой стороны, по картам я ориентируюсь скверно, я и в трёх соснах заблудиться могу, так что придется прогуляться… — Не вопрос! — как только она ответила, я быстро захлопнула дверь и вихрем полетела переодевается, скидывая с себя одежду.        Я ещё с детства была неуклюжей и могла споткнуться на ровном месте. Так и тут, одно неловкое движение — и я полетела, ударившись об столик. На мой писк прибежала Алёна, увидев меня на коленях перед столиком и с ладонями у лица, она сначала перепугалась и присела возле, но, осмотрев мои «серьезные» повреждения, расхохоталась: — Эй, ты чего, там всего навсего пара царапин, ничего страшного. Больше испугалась, наверное? Хахась, ты такая милая, на зайчонка похожа. Маленького и пугливого. — я вжала шею в плечи, я не знала как мне понимать это её «зайчонок», как комплимент или как оскорбление, видимо мои думы отразились на лице, так как дальше она произнесла: — И да, это комплимент. Ну что, давай залечивать твои боевые раны, у тебя есть пластырь? — я показала на небольшую голубую косметичку, торчащую из ещё не разобранной сумки. — Я сейчас.       Алёна добыла нужный «медикамент», обработала и залепила царапины на носу и щеке. — Ну вот, как новенькая. — она скинула невидимую пылинку с моего плеча и улыбнулась, я робко улыбнулась в ответ. — Так мы идём? — Да. — я встала и, взяв лист со списком книг, пошла за выходящей Алёной. — Так, если что, я тоже не так давно приехала, могу и заблудится! — она улыбнулась, хотя я в этом ничего веселого не видела и молча дала ей карту. — Ну можно и так…        Дальше мы шли по коридорам учебного корпуса, пока не вышли на улицу. — Тут недалеко… Идём. — Алёна махнула рукой на учебный корпус, возвышающийся над нами.        Тут я заметила, что с правого фланга к нам начал подходить какой-то блондинистый парень с плотоядным оскалом, видимо Алёна его увидела и помахала рукой. Я же конкретно струхнула и начала медленно отступать, моя спутница видимо не заметила, и это хорошо, не хочу, чтобы она увидела, какая я трусиха. Дальше происходило следующее: этот парень подошел вплотную к Алёне и впился губами со страстным поцелуем, у меня аж щёки заалели, но продолжать отступать я не стала и уже решила развернуться и убежать обратно, как надо мной раздалось: — Сбегаем с поля боя? — от такой насмешки и неожиданности я подпрыгнула. — Н-н-нет. — пара с неодобрением смотрела на меня, но улыбка всё равно не сходила с их лиц. — Ну тогда пойдём? — девушка показала на уч.корпус. — Кстати, Юль, познакомься, это мой парень Ян, Ян, это новая ученица нашей школы — Юлианна. — Рада познакомиться. — я склонила голову. — И я. Ладно, Алён, я пошёл к Маше, проведать её. Как освободишься, приходи. — Хорошо, — и парень ушёл в том же направлении, что и пришёл, а девушка немного погрустнела. — Что-то случилось? — знаю, что невежливо совать свой нос в чужие дела, но не удержалась. — У моей подруги Маши недавно парень попал в аварию и впал в кому, с тех пор она плохо себя чувствует, у неё депрессия. — мы потихоньку двигались к корпусу. — Но до того, как это с ним случилось, он признался ей в измене… — Оу, я ей так сочувствую. — я взяла её руку в свою, и меня как всегда поперло. — Передай ей, чтобы не отчаивалась, её судьба уже как никогда близко, я это чувствую. — тут я опомнилась и выпустила её руку, как ядовитую змею. — Извини. — Что это с тобой? — Да так, я просто эмпат, вот и иногда заносит. — Эмпат, значит, мысли читаешь? — она посмотрела на меня с настороженностью, могу только догадываться, что твориться у неё в голове. — Не-е-ет, телепат читает мысли, а эмпаты «считывают» эмоции, ну и ино-о-о-о-огда могут предсказывать будущее. — успокоила её. — Вот это да… А ты не могла бы сказать это всё самой Маше? После того, как мы сходим в библиотеку? — Что именно? Что я — эмпат? — Нет, что её судьба близко. — Ну, да… Могу… Главное, чтобы ей это помогло. — мне было жалко эту девушку, слишком много на неё свалилось за последние время.        До библиотеки мы дошли быстро. А вот в ней застряли надолго, ибо это была не просто библиотека, а просто гигантский книгодром! Пока Алена и библиотекарь подбирали учебники по списку, я успела пробежаться по всем рядам и присмотреть дальний стеллаж с редкими книгами. К уголку библиотекаря я подошла как раз, когда все книги были собраны. — Ну, ты где бегаешь? Всё уже готово. — на столе стояли две стопы с книгами, одна большая, другая — в половину меньше. — Да так… Посмотрела… — я немного сконфузилась от такого вопроса. — Да ладно, не бери в голову. Вот, бери эту стопу. — она указала на маленькую, — А я эту возьму. — Нет, я сама. Всё таки это мои книги. — Ты только поосторожней, не хватало чтобы у тебя травма была. Не в мою смену. — Хорошо. — я взяла книги.        Они оказались намного тяжелее, чем я думала. Руки просто отваливались от тяжести, но я упорно шла вперед за Алёной, делая вид, что несу пушинку. Через пару поворотов я всё-таки отстала от девушки, ринулась было её догнать, но видимо зашла не туда и попала в тупик. Тяжело повернувшись с книгами пошла в обратную сторону. Неожиданно в нос ударил приятный запах корицы и лимона. — О-о-о, что это у нас? Муравьишка? Ты жива там? — от резкого голоса сверху я подпрыгнула, верхние книги, не выдержав моего маневра, начали заваливаться и вместе с ними и я. В итоге я упала, получив большим талмудом по голове. — Ауч. — я схватилась за голову, в глазах тем временем плясали звездочки. — Как ты? Сильно ударилась? — я отрицательно покачала многострадальной головой, парень присел возле меня, убрал мои руки и осмотрел повреждения. — Ау, Юля, ты где? Зайчонок, выходи! Где же ты?! — тут из того самого поворота вырулила Алёна. — О, дарова, Ник. Вот и ты, потеряшка. Что тут у вас? — Привет, Алён. Да вот, видишь… Упали. — парень начал собирать книги, к нему присоединилась я. — Ну ты вообще, зайчонок, не успела заехать, а уже получила тысячу и одну травму! Просто тридцать три несчастья! — она начала нам помогать. — Алён, ты нас познакомишь наконец или нет? — Агась. Так, Юля, это раздолбай Ник, Ник, это зайчонок Юля. — Я не зайчонок. — Рад познакомиться, — Ник протянул мне свою клешню, пришлось дать ему свою руку. — Ну ладно, Юль, нам пора. Ту стопку я оставила на нижнем этаже. Пойдём. — я как раз собралась обратно поднять стопку с книгами, как ту же меня легко отодвинул Ник. — Так, я сам, я джентльмен, всё же. — Ага, конечно, спорное утверждение. — съязвила Алёна. — Да не надо, я сама. — не люблю, когда мне помогают, я привыкла всё делать сама. — Нет уж, думаю, ещё одного падения ты не переживешь. — я лишь надулась и поплелась за ним следом. — Так бы сразу, а то строишь тут из себя стервозную феминистку, тебе больше амплуа милашки подходит. — я ещё больше насупилась, не хочу, чтобы меня так называли. — А здорово ты придумала Лёль, она действительно на зайчонка похожа, — он обернулся. — хотя сейчас больше на хомяка.        Пока мы шли до моей комнаты, я могла лучше изучить запах Ника, он был таким притягательным и желанным, что я таяла. Но он как ни в чём не бывало шагал вперёд, разговаривая с Алёной, совсем не глядя на меня.