Stay with me

Вещи аккуратной стопкой лежали на большой кровати, заправленной мягким бежевым пледом, который поначалу я тоже хотела взять с собой, но потом отбросила глупую затею, ссылаясь на то, что у сестры наверняка найдется что-то подходящее. -Шорты я взяла, джинсы, кофту… - мельком оглядев свои скромные пожитки, я утвердительно кивнула, решив, что в принципе этого будет достаточно. Если повезет, то моё вдохновение вернется раньше, чем появится необходимость в других предметах гардероба. – Может, всё-таки взять пару сарафанов? Я была не из тех девушек, чья голова постоянно забита мыслями о внешнем виде и о том, что на ней надето, но так как мне предстоит небольшое путешествие и знакомство с вероятно будущим мужем сестры, я должна немного позаботиться о своем внешнем виде. Да и, в конце концов, нужно соответствовать Ынран, чья жизнь в последнее время транслируется по всем телеканалам корейского телевиденья. -Думаю, сарафан будет лишним. – Вздрогнув от неожиданности, я обернулась, расплываясь в улыбке от сверкающих синих глаз, прожигающих меня насквозь. – И я думаю, что эти короткие шортики можно оставить тут. Я не хочу лишний раз волноваться из-за направленных в твою сторону чужих глаз. – Джонатан сократил между нами расстояние и, притянув к себе, требовательно поцеловал. Его крепкие теплые руки скользнули по моей талии, спускаясь к бедрам. -Не сейчас, Джонатан. Мне нужно собираться на самолет. – Выскользнув из крепких мужских объятий, я отошла на безопасное от него расстояние, поправляя задравшуюся майку. -Тебе обязательно уезжать? – в сто первый раз спросил он, запрыгивая на кровать. -Да. – В сто первый раз ответила я, не став ничего объяснять. Сколько можно было повторять одно и то же, если он даже не пытался понять меня? В этом заключалась наша главная и, как мне казалось всегда, единственная проблема, способная навредить тому, что было между нами вот уже три года. Пожалуй, еще одной причиной, по которой я решила поменять обстановку, был Джонатан. Я не смела сказать ему, что в наших отношениях уже давно что-то не ладится и будет лучше взять перерыв, отдохнуть друг от друга, потому что знала, какой будет его реакция, как заденут мои слова его эго. -И когда ты вернешься? – высказал он очередной повторяющий раз за разом вопрос. -Не знаю, Джонатан. – Переместив все сложенные вещи в чемодан, я всё-таки решила добавить к ним пару летних сарафанов и одно черное платье. -У меня создается ощущение, что ты бежишь от меня. – Брюнет недоверчиво посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Я ничего не ответила. Просто не знала, как поступить: сказать правду и обидеть, или же солгать и успокоить. – Эй, Ханна, ты меня слышишь? -Детишки! – я с облегчением выдохнула, услышав голос папы и его быстрые, беглые шаги, пока он сам не показался в дверном проеме, широко улыбаясь. -Здравствуйте, мистер Чжон. -И тебе не хворать. -Как Вам вчерашний матч, сэр? – папа поморщился, когда обращенные к нему слова Джонатана коснулась его ушей. -К сожалению, никак. Никто из этих двух не скрывал своей неприязни друг к другу. Если отец считал Джонатана разгильдяем и бездельником, прожигающим заработанные родителями деньги, то второй не привык, что к нему относятся с пренебрежением. Но за что я была им обоим благодарна так это за старания. Ради меня они старались терпеть друг друга. -Думаю, нам уже пора. – Я передала папе собранный чемодан и, кивнув, он вышел из комнаты. Джонатан последовал его примеру, поднялся с постели, закинул на плечо лямку рюкзака и ничего не сказав, направился к выходу. Стыд, вперемешку с сожалением за своё неправильно по отношению к человеку, который отдавал всего себя без остатка, скрутил внутренности в тугой узел. Мне следовало поговорить с Джонатаном откровенно, рассказать о том, что меня беспокоит. Уверена, он бы понял. По крайней мере, я надеялась на это. В аэропорт мы ехали вдвоем. Джонатану позвонили, и он поспешил уехать, ссылаясь на то, что звонок требовал его личного присутствия и незамедлительного внимания. -Хреновый у тебя парень. – Я уставилась в окно, наблюдая за проносящимися мимо машинами. – Нужно позвонить Ынран и попросить её найти тебе кого-нибудь подходящего. У неё наверняка есть парочка звездных холостяков. – Хоть он и не одобрял стремление старшей дочери к карьере актрисы, идти против не стал. Это её жизнь, сказал он однажды маме, пусть хоть на Север уедет, пингвинов поднимать. И хотя папа порой начинает ворчать из-за того, что не может видеться с Ынран так часто, как это было до нашего переезда в Америку, он ужасно гордится дочерью. -Он обиделся на меня. -За что? – наигранно удивился папа, взглянув на меня. – Ты приготовила ему на завтрак сэндвич не с той курицы? -Нет. – Рассмеялась я. – Конечно, нет. Он не ест курицу. -Он один из тех травоядных? -Вегетарианец? -Козел. -Пап! - возмущенно буркнула я, стараясь быть серьезной, но улыбка тронула мои губы. -Каждый родитель хочет для своего ребенка только самое лучшее. Поверь, Хана, твой Джонатан не относится к этому определению, и я почему-то уверен, ты тоже так считаешь. -Никто не идеален. – Пожав плечами, я включила радио, и до аэропорта мы доехали в молчании. -Быстрее сюда. – Мама буквально вытащила меня из машины, натянула на голову кепку и надела очки. – Если тебя узнают, мы не успеем на самолет. -Эй, - я остановила её и сняла очки. – Не веди себя как мой менеджер, хорошо? Мне в принципе не нужен агент. -Хорошо-хорошо. – Она сделала глубокий вдох и шумно выпустила воздух, сделав губы трубочкой. – Я просто волнуюсь. Из-за этой статьи в газете теперь все знают, кто ты и как выглядишь. Если твоя сестра привыкла справляться с наплывом папарацци, то тебе это всё в новинку. -Ты утрируешь, дорогая. – Папа достал мой обклеенный стикерами чемодан и вытащил ручку. Отличительная черта мамы – преувеличивать любое событие, затронувшее нашу семью. Её неделю мучила мигрень, когда сестру начали крутить по каждому каналу, в каждом выпуске новостей мелькало её лицо, и нам даже пару раз звонили, чтобы договориться об интервью. Я уже молчу про премьеру первого фильма Ынран. Папа готовился к худшему. -Ничего подобного. – Воспротивилась она. – Ты помнишь, что устроили эти журналюги на прошлой неделе? Меня передернуло от воспоминаний о том дне, когда нас Джонатаном окружила толпа папарацци. Они так быстро щелкали своими камерами, что вспышка, не переставая, слепила мои глаза. Отовсюду сыпались вопросы обо мне, о моей семье, о парне. Раз за разом незнакомые люди говорили мне посмотреть в камеру и улыбнуться, принять другую позу и обнять своего приятеля. Выпущенная мною книга разлетелась как горячие пирожки. И даже, несмотря на то, что я взяла псевдоним, под которым печаталась, они вычислили меня, стали преследовать как какую-нибудь голливудскую звезду. Я не была звездой. Мне нравилось писать. Нравилось создавать миры, окунаться в водоворот событий, придуманных моей воспаленной фантазией. Если бы не поддержка семьи, я никогда не решилась отнести одну из рукописей в редакцию. -Эй, Ханна, - мама с волнением уставилась на меня своими большими карими глазами. – Всё в порядке? Ты побледнела. -Всё хорошо. – Я посильнее натянула кепку на глаза. – Идём? Не хочу опоздать на регистрацию.