Расследование ведёт полиция

Время бежит быстро, незаметно истекает у нас из-под носа. Порой нам не хватает его чтобы обдумать серьезные вещи, принять важное решение, часто нехватка времени ощущается, когда поджимают сроки исполнения какой-либо работы, будь то школьное задание или защита диплома. Но, скорее всего, эта ценная вещь нужна нам больше всего во время сна. Мы никогда не высыпаемся. Правда, это довольно-таки тяжело. Думаю, многие со мной согласятся — когда нужно рано вставать, ты просто-напросто не можешь подняться с кроватки, ведь там так тепло и уютно, никто тебя не тревожит, всё спокойно и надёжно, в то время как снаружи все только то и делают, что нападают на тебя своей критикой и недовольством. И, конечно же, нет, мы, подростки, не можем укладываться спать раньше. Это точно не решение проблемы, ибо день слишком короткий. За всей рутинной паутиной, вроде домашнего задания или уборки комнаты, мы не успеваем заниматься любимыми делами, не успеваем жить, так что все надежды остаются лишь на ночное время, когда все вокруг спят и никому нет никакого дела до того, чем ты занят. Никто не попросит тебя о срочной помощи, никто не будет шуметь и отвлекать. Лишь ночью мы принадлежим сами себе. Требую продления суток! Весь душевно разбитый, Джагхед лежал на помятой куче коробок, что заменяли ему кровать уже достаточно длительное время, и лениво потягивался, словно котик, заставляя своё тело проснуться. Он легонько протер глаза кулачками и увлечённо зевнул. — Тук-тук. Соня, просыпайся, — ласковый голос заполнил собою просторы гаража, — ты до безобразия долго спишь. Мозг мальчишки, мягко говоря, не соображал. Всё вокруг было мутным и размытым, сильные резкие спазмы атаковали голову с каждым разом всё напористей и напористей, принося, кажется, невыносимую боль. Юноша немного приподнялся в позу полулежа и, облокотившись о левую руку, свободной схватился за ноющее место, доносящее пытки. Он зажмурил глаза что есть силы, пытаясь сконцентрироваться на чём-то ином. — Джагги, всё хорошо? — бережно спросил парень, зашедший в комнату ещё за полчаса до пробуждения любителя ночных просмотров кино. Юноша присел на корточки рядом с построением, далеко напоминающим кровать, и головой приблизился к лицу страдающего бедняги. Слишком близко! Помутненный разум Джонса не сразу смог распознать этот знакомый сладкий приторный запах, что источался от неожиданного гостя. Кончиками ушей он почувствовал тёплое прерывистое дыхание. От незначительных прикосновений чувствительная шея пылала контрастным огнём, желая потушить поступающий с новой силой пыл. Спустя минуту молчания, Джаг утомленно повернул лицо в сторону входной двери и встретился глазами с посетителем. Светло-голубая радужка цвета чистого неба и крупные ядовито-черные зрачки, словно магнит, притягивали к себе всё внимание. На лице обладателя совершенных зеркал души сияла ребяческая улыбка. Игриво моргая, он вблизи рассматривал мордашку Джагхеда, изучая все детали, все незаметные на первый взгляд элементы идеального творения. — Джей, ты как сюда попал? — первым делом спросил Джонс. — Это, чёрт побери, проникновение! За такое и сесть можно. — Не пыли, малыш, — атлет уселся на край сооружения и ухмыляясь продолжил свой «осмотр», — дверь была открыта, мне не пришлось даже взламывать этот старый замок. Я вообще удивлен, что здесь, вроде как, всё на месте. Я бы посоветовал тебе пересмотреть всё, а то, вдруг, стащили что-нибудь пока ты мило храпел. — Я не храплю, дурак, — резко отозвался юнец. — Ладно-ладно, как скажешь. — Нужно было сразу разбудить меня, как только ты вошёл, а не ждать до посинения, — бормотал себе под нос школьник, вылезая из-под одеяла. — Вот твои вещи, — Джейсон кинул перемешанную кучку всяких вещей в парня, приняв позу атакующего. — Одевайся. — Что? Зачем? — удивленно спросил Джаг, талантливо приподняв бровь, что от природы подлиннее. — Ты собираешься весь день в этом проходить? — переспросил атлет окутав соню оценочным взглядом. Пижамка шла на «3 с минусом». — Ну, вообще-то, нет. — Я тоже так думаю, — спортсмен кивнул головой, расставив руки по бокам, — так что быстрее одевайся, у меня на сегодня планы. — Стоп. Подожди… А как же школа? Сегодня же понедельник. — Да какая разница, ты и так половину школьного дня проспал. Думаешь, там кто-то тебя ждёт? Тем более, после вчерашней вечеринки на уроки никто не пришёл. Я проверял. — Кстати, как прошёл вечерок? — скалясь поинтересовался Джонс, натягивая штаны. — Да как всегда, ничего особенного. — Я ни разу туда не ходил. Хотя нет, вру. В 5-м классе пошёл к знакомому… С тех пор не хожу. Так что я понятия не имею что для тебя «как всегда». — Я не виноват, что ты отказываешься, — пожал плечами рыжик, — я тебе часто предлагал составить мне компанию, но ты ни разу не согласился. Отчаянный мальчуган предпочёл просто помолчать и в тишине до-собраться. Пролезши в свой любимый бордовый свитер с белой буквой «S» во всю длину, он накинул невзначай помятую шапку и подошёл к собеседнику. — И куда же мы собираемся идти? — уточнил неряха, спрятав руки в карман, — если не секрет. — Не секрет, — парниша ухмыльнулся, — поедем на озеро. Моё самое любимое место, но, конечно же, после библиотеки Бранч. Там тихо и уютно. Объяснять не нужно, ты скоро сам всё увидишь. — Надеюсь, что скоро. — Всё от тебя зависит, копуша, — подгонял друга Джейсон, — моя машина в мойке, так что сегодня мы поедем на папиной. — Джагхед Джонс в машине Клиффорда Блоссома? Ты себе это представляешь? — Джаг скривил губы от удивления. — Где он и где я. — Эй, чувак, не говори так. Ему это вообще не важно. Твой отец однажды спас нашу семью, купив папину компанию. Мы просто в огромном долгу перед ним. — Да, только кроме тебя так больше никто не думает, — фыркнул юноша, — все как будто забыли кем я был и это, в большей мере, хорошо. Так намного спокойней жить. Если бы кто-то предложил мне вернутся в былое положение, я бы, скорее всего, отказался. Иметь деньги в кармане это, конечно, классно, но дружить исключительно из-за состояния — не ахти. — Да, я понимаю, — Джейсон дёрнул рукой и перевёл взгляд в сторону, будто винив себя в чём-то неприятном и до глубины души обидном, — но мне не важно в каком материальном состоянии ты находишься. Глупо судить по мне лишь из-за слухов и по моей сестре, которая порой перегибает палку. — Джей, я тебя не осуждаю. Просто предупреждаю, что всякими богатенькими заморочками меня не купить. — То есть, мне за тебя ещё нужно побороться? — с ухмылкой на лице спросил мальчуган. — Ага, — кокетливо ответил приятель. Джагхед подошёл к заваленному вещами столу, рукой раздвинул гору бумаг, задев семейное фото. Глаза, зацепившись за близкие знакомые лица, наполнилось теплом. Джаг свернул снимок и аккуратно засунул в задний кармашек сумки, заодно захватив с собой любимый фотоаппарат, на котором были запечатлены самые яркие и запоминающиеся моменты из жизни родных. — Готов, копуша? — спросил Джей, стоя в дверном проёме. Солнечный свет тонким прямоугольником ворвался в тёмное царство. Узкие полосы проблеска виднелись за плотными жалюзями. — Пошли уже, умник, — юнец закинул рюкзак на плечо и двинулся в путь.

***

Уютный Ривердэйл славится не только своей таинственной атмосферой, скучными рутинными буднями и «выдающейся» школьной футбольной командой, а и умопомрачительными пейзажами пригорода. Природа залесья несказанно дивная: высоченные горы с открытыми пустынными гротами, словно гиганты, мрачной тенью укрыли монотонные маленькие домики с серыми дымоходами, выпускающими в небо такие же серые клубки дыма из камина, тёмный зелёный лес, прячущий в своих чащах разных зверюшек (и не только), окутал жителей со всех сторон, хрустально чистая вода, наполнявшая местное озеро, служила поводом собраться дружной компанией у костра под мелодичные нотки тонкой гитары, пообсуждать интересные события и планы на будущее, полюбоваться ночным небом, усыпанным белоснежно сияющими звёздочками, словно лицо маленького еврейского мальчишки, засыпанное мелкими золотыми веснушками. Сидя за привычным пассажирским креслом, Джагхед смотрел сквозь стекло вперёд на мгновенно пробегающую рядом дорогу, пролетающие броские кусты. Блоссом, как всегда, крепко схватился сильными руками за руль, чётко придерживаясь назначенного курса. На этот раз из машины доносилась музыка. Колонки ритмично вибрировали, на засвеченном экране виднелось Dua Lipa «Blow your mind». С приподнятым настроением, путешественники потихоньку добирались к намеченному месту. Зная, что сзади, за спиной, их ничего не ждёт, ничего не обременяет, с лёгкой душей они устремили взгляд вперёд, на своё будущее. Лёгкие наполнялись значимым кислородом, окрыляя юношей. — Ты тоже это чувствуешь? — через громкую музыку крикнул пассажир. — Словно ты был всю жизнь закован в тяжёлые цепи, что тянули тебя вниз, не давая возможности выкарабкаться, а сейчас вдруг ты обрёл свободу и теперь ты можешь легко двигаться, делать всё, что душеньке захочется, достигать вершин. — Ты только что описал моё состояние даже лучше, чем я сделал это мысленно, — атлет умело справлялся с штурвалом, талантливо управляя транспортом, — У тебя однозначно талант! — Ох, — засмущался Джонс, — это было ужасно. — Нет, я серьёзно. Ты не думал заняться писательством? С тебя бы вышел классный прозаик! — одушевленно предлагал юноша, временами поглядывая на приятеля. — Если честно, я уже пробовал себя в этом, но как-то всё не очень удачно сложилось. — И ты бросил? Пф. С первого раза мало что получается, нужно пытаться снова и снова, нарабатывать опыт, оттачивать мастерство. Только тогда ты получишь желанный результат. — Я и не бросал писать. Просто теперь дольше сижу над чем-то одним, пытаюсь значительней сконцентрироваться на каких-то деталях, одновременно ничего не упустив из поля зрения. Тяжеловато приходится, но мне это нравится… меня затягивает. Не могу оторваться, словно от наркотика. — Правда? Я бы хотел почитать что-то твоё. Уверен, мне бы понравилось, — открыто намекал водитель. — Э… — в салоне повисла тишина. — Что? — Да ничего, просто я не уверен в силе своих работ. — Если ты вкладывал в них душу, этим обязательно проникнется читатель. Ты потратил на них время, а это должно цениться. — Только если ты так считаешь, — пожал плечами Джаг. Парнишка одобрительно кивнул, давая понять, что его сочинения «открыты» для умеренной критики Блоссома. Он не знал, хорош ли он в письме, но и это не самое важное, что волновало писателя больше всего. Скорее, это был страх услышать неприятные вещи от любимого человека. Внутри всё перевернулось с ног на голову, живот пытали спазмы, лёгкие прикрылись большущим комом неуверенности и неосознанности. Поймёт ли малыш, о чем написано в электронных строчках? Прочувствует ли те переживания? Переймёт ли те эмоции, что вложил автор? Понравится ли в целом? «Лучше бы я эту тему не затрагивал» — нудно промычал в голове Джагхед, виня себя в невнимательности и болтливости. Теперь всю оставшуюся дорогу к озеру юнца будет судорожно трясти, глаза будут округлёнными и стеклянными. А в голове один вопрос: Можно ли довериться?

***

По всей огромной планете, меж рясных горных хребтов и густых лесных массивов, среди бесчисленных речных потоков, на широких просторах равнин и низин, полей, лугов и степей, даже между прозрачными ледяными глыбами Антарктиды, куда ни глянь — виднеются таинственные голубые пятна всех размеров и форм. Таким перед нами предстаёт мир озёр, водных богатств Земли — загадочным и желанным. Одни из них, словно изумрудные бусинки, проходят сквозь нити длинных рек, создавая холодные ожерелья, другие, как созвездия на чистом небе, объединились в одном месте, крепко прижимаясь друг к дружке, а есть и пожизненные одиночки, что разбавляют своим присутствием засушенные до корки пространства планеты. Здесь есть и громадные озёра, больше походящие на моря, а есть крошечные, которые невозможно рассмотреть на карте даже под лупой, одни глубоки, как пропасть Гранд Каньона, иные же возможно спокойно пересечь лишь на своих двоих. Дивность палитры говорит сама за себя: светло-голубой, белёсый, молочный, коричневый, красный, встречались и розовые, порой даже чёрные. Всё зависит от состава воды: минералы, соли и органические соединения, что растворены и заперты в водоёме. Сколько цветов можно найти, изучая лишь озера, что мастерски разукрашены самой природой в миллионы оттенков! Перед парнями открылась захватывающая картина. Большое круглое, словно начертанное циркулем, чистое озеро. Вода в углублении была полупрозрачной, слегка мутной от песка, что поднимался со дна на поверхность маленькими волнами, которые сменяли штиль при легком покачивании ветра, а на середине она сменялась тёмной жидкостью, больше напоминавшей чернило для ручек. Всё зависело от скачущей глубины впадины. Со всех сторон света водоём был окружён высокими хвойными деревьями, кидавшими свою тень на просторы местности. Это были и стройные изящные сосны, и пахучие кедры, и светолюбивые ели. Удивительно, что они здесь прижились. Машина припарковалась за два километра от спуска к восьмому чуду света Ривердэйла, оставив за собой две песчаные полоски от колёс. Совсем рядом, на вершине нагорья стояло два тонких силуэта. Парниша, что повыше, задрал руки вверх, словно святая Богородица, закрыл глаза и безмолвно наслаждался моментом. Лёгкие порывы ветра развивали его густые рыжие волосы, а края тонкой рубашки пошли в пляс. Тёплые лучи солнца со скоростью света (немного физики) достигали бледного лица, укрытого ковром из незаметных золотых веснушек, освещали припухлые вечно алые губы, немного засохшие снизу. Тёмные ресницы очертанием падали на худые щёки, прикрывая следы от ночных недомоганий. Свежий воздух поступал во внутрь лёгких, кровь радостно, но рутинно, бурлила в венах и артериях, насыщая клетки тела кислородом. Он так сильно пах соснами и кедрами, что покидать это место вовсе не хотелось. Ты словно окрыляешься, становишься легким, как пушинка, и взлетаешь ввысь, паря меж тяжёлыми и пушистыми облаками. Ты и небо — одно целое. В это время Джагхед сел на пол рядом с другом, свесив ноги вниз. Путешественник с заинтересованностью рассматривал новое место, раннее невиданное, глазами искал будущие кадры, придумывал их сюжет, вкладывая идею и смысл, полностью отдавался работе. — Здесь будет чертовски красиво, когда придёт пора заката! — наконец-то вымолвил фотограф.— Странно, что я раньше здесь не был, ведь все эти пейзажи завораживают. — Ты прав, — согласился Джей, — за это я и люблю это озеро. Здесь никогда никого нет, тихо, спокойно. Можно задуматься о чём-то великом, пофилософствовать. — Удивительно! Как много я упустил, — покачал головой собеседник. — А ещё это офигенное место для поцелуев! — вставил спортсмен. — Романтика вокруг и, самое главное, никто не застукает. — А ты боишься? — Чего? — Что тебя застукают, — уточнил Джаг переведя взгляд на напрягшегося мальчишку. — Не знаю… Может и боюсь. — Из-за чего? — азартно атаковал очередным вопросом Джонс. — Я, — прерывисто начал парень, — боюсь подвести отца. — В смысле? — Не перебивай, — продолжил Блоссом, — я не хочу испортить его авторитетную репутацию. Всегда боюсь его опозорить, ведь он дал мне многое и я не в праве так с ним поступать. Могут пойти слухи по городу, а ты знаешь, как они могут искривится. Тогда на работе начнутся проблемы и отец начнёт волноваться, а это плохо влияет на его здоровье. Он и так не в самом благоприятном состоянии сейчас. Так что лучше мне быть аккуратным и внимательным. — Каким образом твои отношения могут повлиять хоть на что-то, помимо тебя самого? — удивлённо спросил юнец. — Ты будто не знаешь, как в нашем обществе относятся к геям. Для людей мы — отбросы, не заслужившие даже горстки сухой почвы на завтрак, не то что уважения. А если ты отец гея, к тебе тоже будут относится с презрением, обвиняя, что ты вырастил ребёнка «педиком», словно это твоя вина. Им не понять, что мы — такие же люди. Скорее, человечество это даже не волнует. Порой кажется, что всё хорошо, но так будет длится лишь до того момента, пока ЛГБТ сообщество не начнёт проявлять активность и бороться за своих интересы и права. Тогда остальные «нормальные» принимают позицию атаки и перекрывают доступ кислорода, душа шею прямо у горла. — Не переживай за них, — вставил писатель. — Я смирился и просто не обращаю внимания на пустяки вроде этих. — Так ты и вправду переживаешь за репутацию Клиффорда? — снова спросил растяпа. Парнишка встал с уже нагретого им самим места и выровнялся со своим собеседником, хотя тот и был на пару сантиметров выше. Он устремил свой орлиный зор прямо в зрачки мальчугана напротив и снова спросил: — Серьезно? Чтобы поддержать авторитет папани, ты готов жить во тьме, вечно прячась от лишних лиц? Джейсону внезапно захотелось отвести взгляд в сторону, щёки налились румянцем, а глаза непривычно округлились. — Э-э-э, да, — повторился он, немного скривив губы. — А знаешь ли ты, что я чувствую, когда мне врут? — немного повысив тон продолжил Джагги. Он положил крепкую руку на сильное мускулистое плечо и подозрительно прищурил зеницы. Всё вокруг повисло в напряжение, электроволны разгуливали между парочкой. Огненный взор Джонса прожигал дыру во лбу Блоссома. — Ах, ладно, — сдался проигравший, — не могу выдержать твоя взгляд. — Мастер, — ухмыльнулся довольный парниша, хваля себя любимого. — У нас в семье, — поперхнулся рассказчик, — не всё так гладко. Вечные ссоры, драки, разногласия. Мама никогда не довольна поведением Шерил, жалуется мне на жизнь по вечерам, а по ночам по той же причине ко мне в комнату приходит и сестра. Отец в последнее время не выпускает из рук рюмку, ходит весь нервный. Ему что не скажи — сразу кричит и агрессивно размахивает руками. И самое главное — я не могу понять почему. Когда задаю вопрос, меня затыкают, будто я пустое место. — Ага, — весь во внимании промычал слушатель. — Родители ругаются сами, кричат на Шерил, порой на меня. И так каждый день. Кого-то постоянно что-то не устраивает. Джей немного обошёл нагорье и, найдя подходящее место, начал постепенно спускаться вниз к воде, где воздух прохладнее и влажнее. Вслед за ним побежал щенок-Джаг. — Я не хочу ещё больше усугублять ситуацию, окончательно портить отношение с родными, — спустя пару мгновений молчания сказал путешественник. — Но ведь так не может продолжаться вечно. — Когда я уеду учиться заграницу, скорее всего в Европу, тогда я смогу делать всё, что посчитаю нужным. — Ты будешь учиться не здесь? — озадаченно переспросил Джагги, эстетично приподняв обе брови. — Нет, конечно, — Джейсон посмотрел на друга озадаченным взглядом. Для него это само собой разумеется. Конечно же Блоссомы не будут учиться в кленовой долине. — Ну… ладно. Спустившись ко громадному озеру, щебечущие птенчики замолчали. Фотограф посмотрел вдаль, пытаясь найти соседний берег, тем временем как Блоссом опустился вниз. В недоумении, юноша уставился на своего друга. Джейсон, нагнув туловище, потянулся к ступням и отработанной техникой расшнуровал кожаные ботинки. Вытащив оттуда ноги, он поставил пару обуви одиноко ждать на песчаной поверхности, а сам ближе подошёл водоёму. Озеро было ещё тёплым, прямо как летом. Смельчак зашёл в воду по колено, предварительно подкатив штанины. Пробиваться сквозь заросли из водорослей тяжеловато, но вполне возможно. Доказано на практике. — Далеко собрался? — с ноткой иронии спросил Джагхед, подойдя ближе к приятелю, но не постигая воды. — Здесь классно, заходи! — позвал пловец. — Ну уж нет, спасибо. Мне не хватало ещё заболеть. — Не будь таким занудой, — промычал Блоссом, развернувшись лицом к собеседнику, — укрывайся! Кристально чистые тёплые брызги свободно разлетелись по сторонам, а удачно пролетевшие достигли угрюмого поэта. Он резко отпрыгнул в сторону, но этого его не спасло. Вслед за одним взмахом руки, в сторону бедняги полетели огромные охлаждающие капли, намочившие его с ног до головы. — Ах ты, зараза! — крикнуло несчастье. — Ну держись! Джонс нагнулся к озеру и стал активно загребать воду в ладошки, поливая ею парня. Брызги разлетались повсюду. Сухим не остался никто. Волосы промокли до ниточки, влажная одежда освежала лучше утренней пробежки. — Ну всё, прекрати! — хохоча во всю силу и задыхаясь от нехватки воздуха, умолял один из игроков. — Только если ты тоже! — радостно прокричал второй. Согласившись на мир, оба юноши «подняли белые флаги» и уставшие, но довольные, со всей силы грохнулись на землю. Обессиленные, они лежали на песке и пытались отдышаться, восстановить силы или, хотя бы, дыхание. — А ты так легко не сдаёшься, Блоссом, — кокетливо подметил писатель. — Ты сомневался? — с ухмылкой на лице атлет задал вопрос, ответ на который вовсе не ожидал. — Не-а. Джагхед Джонс, ранее смотревший ввысь, наблюдая за смольными стаями птиц, повернул голову в сторону мальчугана, который, в свою очередь, машинально проделал тоже самое. Они вновь встретились глазами, наполненными ребяческим счастьем и домашним теплом, уютом. Зрачки поневоле расширились, оставляя тонкую радужку вокруг себя. Футбольный профессионал оторвал руку от пола и кистью легонько провёл по щеке невинного юнца, лежащего напротив, через скулу и до покрасневшего ушка. Он заправил выпавшую тонкую завитую прядь под единственную сухую вещь — нелепую шапку, которая так нравилась Джагу своим символизмом, напоминавшая ему кем он был. Тонкие, но сильные пальцы дорожкой прошлись по острому подбородку, добираясь до тонких губ. Рот Джагги немного приоткрылся, а руки крепко сжались в кулак, захватив с собой крошечные жгучие песчинки. Через пару секунд их лица на опасно близком расстоянии. Кажется, никто и ничто не может им помешать. Джей немного приподнимает и поворачивает голову, пытаясь найти удобную позу. Он порывисто подаётся вперёд, сливаясь с парнем в единое и неповторимое целое. Их губы жадно впиваются друг в друга, оставляя бардовые следы. Языки переплетаются, исследуют пока новую местность, прочесывая каждый миллиметр. По коже бегут мурашки. Руки смельчака уже во всю орудуют под майкой рыжеволосого красавца, ознакомляясь с каждым бугорком, каждым кубиком. Влюблённые по уши двигаются в унисон, тела жаждут одного и того же. Терпеливый Джейсон, превратившийся в ураган Катрину, разрушительно сдирает свитер с мальчишки, отбросил его в сторону, оголяя юное тело. Ручонки стремятся вниз, добираясь до ширинки. Ловкие пальцы всего за секунду умело расстёгивают гульфик и в порыве пытаются пробраться дальше. — Джей, я не могу, — Джагхед неожиданно оттолкнул атлета и попятился назад, — просто не могу. Малыш, отползши на довольно длинное расстояние, поправил наполовину слезшие штаны и подорвался с пола, поднимая за собой гору песка. Он молниеносно передвигал глазами туда-сюда в поисках любимого свитера, но неудачно. — Держи, — сказал Джейсон, просунув застенчивому парнише его одежду. Перепуганный быстрым развитием событий, Джонс схватил свою любимую вещь и натянул на торс. Наконец-то комфорт! — Ох, прости меня, Джей, — беспрерывно извинялся бедолага. — Я не готов, всё слишком быстро происходит, я не успеваю сосредоточиться. Даже сейчас не могу правильно собрать мысли. — Хватит извинятся, крошка, — промурлыкал приятель, — я не хочу тебя ни к чему принуждать. Если ты не готов, значит не готов. Я буду ждать, мне не принципиально. Это всё машинально произошло, просто рядом с тобой моя крыша едет. Твой запах старых книг и терпкого кофе, твои безумно милые волосы, тонкая шея и такой сексуально выпирающий кадык! Всё это сводит меня с ума и я теряю контроль. — Как только я соберусь с мыслями и решусь — обязательно тебя оповещу. Мне нужно время, чтобы всё обдумать, рассмотреть возможные варианты… — Я понимаю, Джагги. Я не буду не тебя давить. Главное для меня — твоё доверие, договорились? — улыбаясь до ушей прошептал Блоссом. — Угу, — кивнул ковбой. Опустив голову вниз, словно провинившийся ребёночек, Джонс подошёл к своему парню и, не поднимая голову, крепко обнял за шею. Только в этих руках он чувствует себя защищённым.

***

Горячий пар, ожоги от которого куда потяжелее, чем от кипятка, серпантином возносился ввысь из голубой керамической чашки, немного потертой в противоположном боку от ручки. На дне посудины плескался только-только налитый зелёный чай с лепестками жасмина, что пахнул утончённым сладким ароматом. Тонкие синюшные руки непрерывно дрожали, заставляя терпкую жидкость выливаться из краёв, оставляя красные следы на нежной коже. Открытую для ветра шею обдувало со всех сторон лёгким покачиванием воздуха. Шёлковый бордовый свитер покалывал выпирающие ключицы, а его натянутые рукава еле доставали до кистей, пытаясь сбалансировать тепло внутри. Джейсон медленно подошёл к сидящему на стареньком бревне мальчишке сзади и поудобней умостился рядом. Он достал из-под руки небольшой персиковый плед в полоску и накинул его на плечи друга, закрыв открытые участки тела, требующие дозу согревающего. Подняв с земли металлический термос, он вновь наполнил чашу чая, добавляя «дрова в огонь». — Солнце уже так низко. — Джагхед отпустил мису, освобождая одну из рук, и пальцем нарисовал на небе очертания мутного солнца, заходившего за горизонт. — Скоро будет закат, и это, почему-то, очень волнительно для меня. Я… всегда восхищался ими. Они прекрасны, своеобразны и неповторимы. Хоть все твердят, что закат символизирует конец, неминуемое наказание, порой смерть, я всё равно продолжаю удивляться его красоте. Он даёт надежду на лучшее, ведь, как все мы знаем, за закатом идёт рассвет, одно предшествует другому. Раз уж солнце село за горизонт, ему суждено и подняться обратно вверх, вернутся в былое положение. Так было и будет, закат продолжает разукрашивать небо в пестрый оранжевый, сменяющийся на терпкий лососёвый, что, своим чередом, ведёт за собой пурпурно-лиловый и, временами, вишневый. — Долго об этом думал? — ухмыляясь спросил собеседник, продолжая чертить глазами воображаемые круги на небесном полотне. — Всё это время, — лицо юноши наполнилось ребяческой улыбкой. — А ты? Какие у тебя представления? — Да особо никаких. — Ты же здесь столько времени провёл! Чувак, ты вообще не романтик, — Джаг с изумлённым лицом плечом толкнул плечо приятеля. — Ну, я же не сопливая девчонка. Мне здесь нравится и всё. — Ох уж эти стереотипы. Умалишенные люди вдолбили себе в мозги «идеал» и теперь ему поклоняются, совершенствуют себя, уничтожая индивидуальность. Теперь у нас все как из-под конвейера выходят: одинаковые мысли, одинаковые стремления. Тебя это не раздражает? — спросил ярый активист, вновь пролив на штаны пекущую жидкость. — Это, конечно, неправильно, но кто мы такие, чтобы что-то решать. Один человек не может ничего поменять, — Джейсон сжал губы, давая понять, что «правильного» ответа он не знает. — Нет! Именно один человек и может всё это поменять. Все мы равны, все можем действовать по своей воле. Кто, как не мы, откроем людишкам глаза на мир? За одним человеком стоят десятки тысяч единомышленников, ждущих своего лидера, который наконец-то их подтолкнёт и направит в нужное русло, — бушующий малыш скукожился от ноющего холода по всему телу. — Думаешь? — Уверен! — крикнул Джаг, скинув единственный плед на пол. Тепло ухмыльнувшись, атлет нагнулся за упавшим спасителем и, вернувши всё в исходное положение, добавил: — Ладно. — В смысле «ладно»? — переспросил писатель. — Ты со мной согласен? Ты просто согласен? — Именно. Если ты так сильно переживаешь, тогда я тоже. Вместе, ведь, проще, нежели в одиночку, — он снова ухмыльнулся. — Я, конечно же, не сомневаюсь, что ты прекрасный лидер и оратор, но даже самым грозным людям нужна поддержка. — Грозным? — опушка залилась громким хохотом, — не думаю, что я в какой-то степени грозный, но всё же… спасибо. Джейсон натянул шапку на лоб партнера, закрыв ему глаза, а сам забрался к нему под плед. Он еле заметно провёл пальцем по руке юнца, поднимаясь от самой выпирающей косточки кисти до плеч, оставляя лихорадочную полосу, и спросил: — А чего боишься ты? — В смысле? — переспросил Джагги. — Ты спрашивал, чего боюсь я. Теперь твоя очередь признаваться. Джонс податливо улыбнулся потрескавшимися от холода губами и уложил голову на крепкое плечо спортсмена. Он не мог оторвать глаз от неба. Вот-вот начнётся самый пик заката, когда небесное полотно запестрит всеми цветами радуги, переливаясь с одного в другой, прокрасит невинные гладенькие облачка, похожие на овечек, в тона огненной преисподней и земного парадиза. — Даже не знаю, — незаметно пожал плечами, — наверно боюсь потратить жи… Речь писателя прервал неожиданный заливистый звонок телефона. — Ой, секунду. Мне нужно ответить, — вмешался Джей. Ничего не объяснив, атлет поднялся с бревна и быстро направился в сторону машины, скрывшись между соснами. Его другу оставалось лишь гадать, что происходит и чего ожидать. Он снова съёжился, почувствовав очередной порыв ветра, и полностью обмотался одеялом. Вода в чашке успела остыть и перестать согревать. Мир вокруг словно заледенел. Прошло 10 минут, а новостей от пропавшего куда-то Джейсона так и не слыхать. Оставшийся со своими мыслями один на один, мальчуган стал нервничать и переживать. Всё ли хорошо? Как только он решился встать и проверить обстановку в тихом месте, из-за машины показалось знакомое очертание. — Джаг! — крикнул пропажа, — собирай все вещи и неси к тачке. — А что произошло? — поинтересовался паренёк, поднимаясь обратно на пустовавшую поляну на забытыми вещами. — Сейчас объясню, пошевеливайся, — торопил его приятель. Как смог, Джагхед поднял всё, пытаясь ничего не забыть, и направился к нагретому за день автомобилю. Он сложил барахолку, что заполняла его руки и даже рот, в багажник и умостился на привычном месте штурмана, хотя его роли он не исполнял. Двигатель зажегся, машина развернулась и направилась по обратной дороге, оставляя за собой закат в самом разгаре. Джонс лишь успел повернуть голову и заметить макушку персикового залива, прежде чем переливистое небо скрылось за нагорьем, покрытым густым лесом. В его глазах погас огонёк. Парниша не ощутит столь долгожданное вдохновение, не насладится воображаемым им самим заходом солнца. Максимум, на что мечтатель может надеяться, — ослепляющие звёзды пригорода и туманный смог каменных джунглей. — Так что произошло? Почему мы так быстро собрались? — спустя пару минут в недоумение спросил пассажир, — ты ничего не объяснил. Куда мы едем? — Ты едешь к себе, а я в семейный особняк. Мама с папой снова что-то подозревают и ругаются по этому поводу. Мне нужно срочно ехать разнимать их, возможно придётся что-нибудь придумать по поводу где я был. — Ну ладно. — Пока я точно ничего не узнаю — молчи. Мы не виделись, не общались. Ничего подобного, я буду отрицать. В ответ последовал лишь тихий кивок. «Ничего не было?! Серьезно? Ты чуть ли не залез мне в штаны, чувак. Как здесь ничего не может быть?» — металось в голове замученного бедняги. Он нахмурил лоб в несколько складок и ехал всю оставшуюся дорогу с задумчивым видом, поникши в свои раздумья. «Если он и дальше будет скрывать наши отношения, то я не смогу так жить, во лжи и во тьме. Рано или поздно, но проговорюсь кому-то. Бетти или Арчи — не важно. Главное, что я не смогу жить, долго скрываясь. Я не хочу бояться себя самого, бояться того, какой я есть» — мысли не покидали голову писателя. Он был расстроен и разочарован, ведь так и не успел застать чудной красоты солнечных красок, не успел запечатлеть их на снимке, оставив себе на память. Но это же не последний раз, когда малыши здесь побывает. Ещё наверстает упущенное!

***

Белый Мерседес привычно припарковался у белого потресканного бордюра, освещающегося серебристо-голубой табличкой Drive in, звавшей гостей посетить заведение. Дверцу открыла вновь синюшная рука. Из салона вышел Джагхед, поправляя сумку с торчащим объективом камеры. — Малыш, я тебе позвоню, как всё уладится, хорошо? — перед прощанием спросил водитель. — Да, конечно, буду ждать твоего звонка. Только звони на стационарный, а то я вечно теряю мобильный из поля зрения, — Джагги улыбнулся и легонько помахал рукой, прощаясь с любовником. — Увидимся, кроха, — прокричал Казанова, захлопнув дверцу и нажав что есть силы на газ, будто пытаясь сбежать с неприятного места как можно скорей. — Си я, Дон Жуан, — стоявший один одинёшенек посреди пустынного парковочного места, промолвил неудавшийся шутник. Юноша подошёл к тошнотворной, одновременно любимой, белой двери и несколько раз провернул старый замок. Он ногой оттолкнул препятствие и со спокойной душой зашёл внутрь. От части спокойной душой. Ведь такой шанс оборвался! Опыт на дороге не валяется. Уставший от поездки, руководящий автокинотеатром бросил сумку, как баскетбольный мяч, а сам свалился на кушетку, запрокинув ноги назад. Щека, опершись об спинку, приподнялась вверх, заставляя верхнюю губу приоткрыть рот. День был тяжелым, что можно увидеть по образовавшимся мешкам под глазами и бледности кожи лица. Не тратя ни единого момента, бедняга замкнул глаза и мгновенно погрузился в сладкий сон. Завтра наступит новое «сегодня», появится новая энергия на обновившиеся сутки и все запланированные дела. Главное — выспаться. Но к Джагхежу Джонсу это точно не относится.