Red Ribbons

- Сегодня я тоже собираюсь признаться тебе в любви. Эти слова вновь и вновь звенели в ушах Сехуна, и он очень хотел дать себе звонкую пощечину, чтобы убедиться, что ему не послышалось. Сколько раз он мечтал и фантазировал, как Лухан скажет ему это... - Сехун. - всё ещё потрясенный молодой человек обратил взгляд на коленопреклонного шатена перед собой. Он с такой любовью произносил его имя, так бережно держал его лицо в своих ладонях, будто оно было стеклянным, так заботливо утирал мягкими подушечками пальцев неконтролируемо льющиеся слёзы... Казалось, будто только вчера Сехун направлялся в магазинчик баббл ти, бесконечно прокручивая в голове своё признание в любви и морально готовясь встретить отказ. Он понимал, что, даже если старший его отвергнет, его сердце всегда будет принадлежать только его первой любви, только Лухану. Сехун помнил, что в тот день, не раздумывая, бросился в объятия смерти ради Лухана. И сейчас осознал, что, если потребуется... Он сделает это снова. Без сомнений. - Я все эти годы провёл с тобой рядом вовсе не из жалости или чувства вины. - Сехун дрожал, вцепившись в свой дневник и письма, словно утопающий за соломинку. Он был пойман. Пойман в плен этих тёплых оленьих глаз. И ему так сильно хотелось потереться мокрой щекой о мягкие миниатюрные ладони, что так бережно прикасались к его лицу. - Я пахал, как проклятый, почти не ел и не спал и рыдал каждую ночь у твоей постели, пока слёзы не кончались, не потому, что что мне было плевать на тебя. - бархатный голос проникал в самое сердце до сих пор не верящего Сехуна. Глаза перед ним светились невысказанными обещаниями вечной любви, заставляя потихоньку оттаивать. - Ты хоть знаешь, что... Я пропустил каждый возможный день рождения, почти не ездил к маме в Пекин, не пришёл на первый концерт Тэо в детском садике, отклонил приглашение Чондэ с Минсоком на вечеринку в честь помолвки, забыл о первой церемонии награждения Чанёля и ещё многое-многое другое... Только потому, что не хотел отходить от тебя ни на шаг? - Лухан, всё ещё глядя младшему в глаза, до сих пор терпеливо стирал скатывающиеся по его щекам слезинки. Он сам уже с трудом сдерживался, чтобы не расплакаться - его надломленный голос и дрожащие губы выдавали все те чувства, то отчаяние и тоску, с которой ему приходилось жить бок о бок, пока Сехун лежал в коме и не подозревал, что переживает его возлюбленный. - Сехун... Брюнет не сдержал разочарованного вздоха, когда Лухан отнял руки от его лица - уже спустя мгновение он начал скучать по этому успокаивающему теплу. Но долго ждать не пришлось - старший поднялся на трясущиеся ноги и наклонился, чтобы его лицо было на одном уровне с Сехуном. Дрожащие руки нашли ладони младшего, и их пальцы крепко переплелись. Сехун затаил дыхание, чувствуя, что неудержимо краснеет, когда китаец слабо улыбнулся всего в нескольких сантимерах от его лица. Он взволнованно выдохнул, безмолвно наблюдая за тем, как Лухан поднёс к себе их сцепленные в замок руки и легонько коснулся пухлыми губами пальцев шатена. - Целых десять долгих лет... - прошептал он, не прекращая медленно покрывать бледную ладонь перистыми поцелуями. - Я укладывал голову тебе на грудь, кричал и плакал, умоляя тебя очнуться... - шатен расцепил их пальцы только для того, чтобы трепетно прижаться губами к внутренней стороне ладони Сехуна. - Сколько раз я шептал, как сильно скучаю по тебе... - Лухан сморгнул слёзы с длинных ресниц и вновь крепко переплёл их пальцы. - Сколько раз я... - китаец запнулся, сделав дрожащий вдох, приблизился и, отодвинув смоляные локоны, ласково коснулся губами лба Сехуна. Младший прикрыл слезящиеся глаза - каждое слово, каждое прикосновение Лухана отпечатывались в самом сердце. В следующий миг он приоткрыл веки и встретился с пронзительным взглядом глаз, как у оленёнка, который заставлял трепетать самые глубокие струны души. Возможно, этот мир и жесток, но с тобой всё так до боли красиво... - Я тебя люблю. Губы Сехуна тронула прекрасная улыбка, которая всегда сводила Лухана с ума. Он всегда хотел, чтобы эта улыбка предназначалась только ему и принадлежала только ему. Он ощутил, как младший сильнее сжал его пальцы. В глазах Сехуна было столько невысказанной нежности и чувств, которые, как Лухан боялся, навсегда останутся лишь воспоминанями. - Я люблю тебя, Сехун. - дрожащий смешок брюнета заставил самого Лухана начать улыбаться, несмотря на заливающие щёки слёзы. - Я любил тебя ещё до того, как узнал, что ты был... Моим поклонником. Я всегда мечтал, чтобы это оказался именно ты. - счастливый смех Сехуна мгновенно озарил весь мир Лухана. - Я люблю тебя. - он готов был повторять это вечно, лишь бы этот чарующий, искренний смех никогда не прекращался. - Я люблю тебя. - он никогда не наслушается... - Я правда лю... - Я всегда любил тебя, до сих пор люблю и всегда буду любить. - на выдохе прошептал Сехун и, разняв их переплетённые пальцы, притянул китайца к себе за плечи, крепко и до боли нежно прижав его хрупкое тельце к своей груди. Эти слова набатом отдавались в ушах потрясенного шатена. Казалось, будто до этого момента он и не подозревал о чувствах младшего - так волнительно и так невероятно было слышать эти прекрасные признания в любви. На долю обоих выпали нечеловеческие страдания, и если раньше их чувства имели право существовать лишь в мечтах, что ж, теперь они собирались воплотить эти мечты в реальность. Куда более прекрасную реальность. Лухан заулыбался, до сих пор не веря в происходящее, и обвил руками талию Сехуна, примостив подбородок на широком плече и полной грудью вдыхая сильный природный аромат возлюбленного за ушком. Хотя их поза была далека от удобной, Лухан не хотел выпускать младшего из объятий. Он бы провёл всю жизнь и умер, нежась в объятиях единственного человека, которого по-настоящему любил. Лухан протестующе заныл, когда брюнет уперся в его плечи и отстранил от себя, но поток недовольных слов застрял в горле - Сехун выпрямился и охватил его влажные щёчки ладонями. - Помолчи, пожалуйста, я просто хочу поцеловать тебя. Целую вечность об этом мечтал, черт подери. - от пленительного шепота брюнета ноги подкосились, а щеки залил густой румянец. Лицо Сехуна, глаза Сехуна, соблазнительные губы Сехуна с каждым мгновением становились всё ближе, и Лухан, часто и поверхностно дыша, с силой вцепился в плечи младшего, чтобы не грохнуться в обморок от волнения. - Кхм-кхм!!! - вместо того, чтобы одарить друг друга долгожданным страстным поцелуем, им досталось лишь смазанное прикосновение губ. Непонятно откуда взявшаяся медсестра разрушила такой волнительный момент, заставив парней смущенно отпрянуть друг от друга. - Эммм... Извините, что прерываю вас, но... Эм... Мистеру О давно пора идти на реабилитационную сессию. - женщина прокашлялась и подошла к паре, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расхохотаться от растерянного вида красного до корней волос Лухана и полного ненависти взгляда Сехуна. - Д-да... Да, эммм... Тогда я пошёл... Да. - тяжелый взгляд пациента тут же смягчился от вида донельзя смущенного и мило заикающегося китайца. - Ещё увидимся, барби? - обернувшись через плечо, спросил Сехун, пока хихикающая медсестра увозила его прочь. Лухан как раз вовремя успел оправиться от смущения и посмотреть на выглядывающего из-за медсестры Сехуна, которая уже заворачивала за угол. Нет, всё же привлекательная улыбка этого красавца когда-нибудь сведёт его с ума. Шатен неосознанно прикоснулся кончиками пальцев к губам, которые до сих пор горели огнём даже от такого мимолётного поцелуя. Он робко улыбнулся младшему, и тот уже почти скрылся из виду, но Лухан всё же успел прокричать вдогонку самое главное... - Никакая я не барби!!!