Пепел

Одну часть капитолийцев хочется расчленить, с другой — содрать кожу. Джеймс уверена, что предсмертные крики и стоны жителей столицы будут казаться ей прекраснее любой симфонии. Чарующий своим великолепием Капитолий хочется сжечь, разрушить, сровнять с землей. Вряд ли Латрелл за всю свою жизнь видела хоть что-то, что можно было бы сравнить с красотой пылающего в огне особняка Президента. — Отлично. — Улыбаясь точно безумная, Лукреция звонко хлопает в ладоши. Джеймс с трудом не закатывает на это глаза и сдерживает порыв посоветовать женщине вооружиться лупой, чтобы провести более тщательный осмотр ее тела на наличие волос и прочих изъянов. Лукреция — женщина-сопроводитель родом из Капитолия, ответственна за внешний вид и здоровье Джеймс. Ей около тридцати, и выглядит она, как и все капитолийцы, странно: коротко стриженные синие волосы с алыми прядями, кричащий и отчасти пугающий макияж. Латрелл ненавидит ее всеми фибрами своей души, будто именно Лукреция виновата в том, что Президент решил выставить тело Джеймс на аукцион, где его приобрел, без сомнений, озабоченный и мерзкий тип. — Ты ему непременно понравишься, — продолжает верещать капитолийка, коснувшись рукой обнаженных бедер Латрелл и в последний раз придирчиво осматривая все, что находится выше и ниже ее живота. — Кто он? — интересуется Джеймс, наблюдая, как Лукреция, игнорируя ее вопрос, обводит большим пальцем свободной руки контур ее груди. Капитолийка явно не может похвастаться традиционностью своей ориентации. Латрелл заметила это давно, и сейчас готова оставить женщину без верхних конечностей, но вместо этого она лишь грубо отстраняет руку Лукреции в сторону и язвительно подмечает: — Денег не хватит. Лицо у сопровождающей становится через край суровым, на что Джеймс лишь ухмыляется почти так же мерзко, как на Арене, когда один из ее союзников обрывал чью-то невинную жизнь. Нет, она не испытывала особого восторга от происходящего, просто профи должны вести себя именно таким образом. — Халат, — механическим голосом капитолийка велит Безгласой принести тонкую шелковую материю, которая едва прикрывает пятую точку Латрелл. Она смотрит на себя в зеркало и снова давится желанием вцепиться Лукреции в глотку зубами. Джеймс выглядит как типичная куртизанка из местных борделей. Будь проклят Капитолий. Сровнять его с землей Латрелл согласилась бы даже будучи абсолютно голой. — Покупатель — очень влиятельный человек, веди себя прилично. Прилично? Джеймс крупно повезет, если она усмирит порыв провести обряд кастрации. Прилично … как же! Латрелл будет приличным бревном, пусть после и огребет за это от Лукреции. Извиваться и стонать под мерзким типом — выше ее сил, хватить того, что она впустить ублюдка в себя и он осквернит ее своими прикосновениями. Лукреция провожает Джеймс до цитадели ужаса, до богато обставленной спальни, в которой уже находится некто в одном нижнем белье, мало похожий на старого развратника. Широкая спина, упругий зад. Когда юноша оборачивается, Латрелл узнает в нем Финника Одэйра — победителя 65-х Голодных игр и самого красивого мужчину Панема. Групповуха? Джеймс в изумлении приподнимает бровь. — Покупатель — импотент, — едва слышно произносит Финник. — Любит удовлетворять свой взор. — Вот урод, — в унисон Одэйру произносит Латрелл, на что тот ухмыляется. — Но ведь я — лучший вариант. Теперь ухмыляется Джеймс. А ведь Финник прав. Возможно, после совокупления с ним Латрелл не захочется прогуляться в окно с девятого этажа. — Вынуждена согласиться, — кивает Джеймс в ответ, наблюдая как губы Одэйра расплываются в улыбки, отчего на его щеках появляются ямочки. Титул первого красавца Панема Финник, определенно, носит заслужено. Некогда ментор Латрелл — Блеск тоже отличается богоподобной внешностью, но всегда будет считаться лишь бледной тенью Одэйра. Капитолиец появляется в помещение, кряхтя как старый дед, хотя на деле ему немного за сорок. Разодетый во все цвета радуги, лысый, с тучной фигурой. Раздеть его и будет один в один похож на свинью, только пяточка не хватает и тонкого хвостика. Джеймс непроизвольно морщится и благодарит высшие силы за то, что этот мерзкий тип к ней не прикоснется. Капитолиец удобно устраивается на обшитом бархатом диване, что стоит напротив кровати, и тут же обращается к Финнику: — Раздень ее. Джеймс набирает в легкие побольше воздуха, удивляясь тому, сколько скверных слов приходит ей на ум. Одэйр на секунду замирает в нерешительности, а потом осторожно развязывает пояс на халате Латрелл. Под ним у нее кружевное белье. Финник, коснувшись бедер Джеймс, притягивает ее к себе ближе, затем руки его скользит по спине вверх к застежке бюстгальтера, который через пару секунд оказывается на полу. Латрелл каменеет. Какой позор, какое унижение. Руки Одэйра, тем временем, снова спускаются вниз, большие пальцы цепляют край трусиков, и Джеймс закрывает глаза за мгновение до того, как остается без них. — Поцелуй ее, — снова раздается голос капитолийца. Латрелл резко распахивает глаза. Финник внимательно за ней наблюдает. Одна рука его снова касается обнаженных бедер, другая укладывается на талию, после чего Одэйр целует Джеймс. — Больше страсти, — требует капитолиец. Резким движением Финник притягивает Латрелл к себе вплотную, а язык его врывается к ней в рот. Джеймс игнорирует Одэйра доли секунды, а потом словно по щелчку входит во вкус: обнимает его за плечи и отвечает на поцелуй с неподдельным энтузиазмом. Обе руки Финника оказывают чуть ниже ягодиц Латрелл, и он поднимает ее на руки так, что она обхватывает его торс ногами. Джеймс слышит, как капитолиец удовлетворенно ухмыляется, а потом они с Одэйром падают на кровать. Финник — лучший вариант. Латрелл убеждает себя в этом, и рука ее скользит вниз по спине Одэйра, где стягивает с него нижнее белье. Капитолиец больше не отдает указаний. Финник целует Джеймс в губы, шею, покрывается поцелуями грудь, и, когда чувствует, что она достаточно возбуждена, плавно входить в нее. Латрелл не сдерживает стон. Изображать бревно у нее не получается. Она тяжело дышит и каждой клеточкой тела отзывается на каждое движение Одэйра, не сбиваясь с выбранного им ритма. Он обжигает горячим дыханием ее кожу на шее. Джеймс ласкает руками его плечи, спину, сжимает манящую упругость, что находится ниже, и сладко стонет от наслаждения. Настолько сладко, что капитолиец не перестает удовлетворенно ухмыляться. А Латрелл внезапно становится все равно на то, что он наблюдает за ними, она вообще забывает о существовании мерзкого типа. Центром ее Вселенной становится Финник. Взаимно, надо признаться. Позорно ли возноситься к вершинам блаженства, учитывая все обстоятельства? Однозначно, нет. Не с Одэйром. Джеймс бурно кончает, боясь скончаться от удовольствия. Она даже не чувствует отвращения, когда пару толчков спустя Финник доходит до пика и заполняет ее своим семенем. Он все еще нависает над ней и тяжело дышит у самого ее уха, отчего Латрелл ловит себя на мысли, что готова ко второму заходу. — Как-нибудь повторим? — едва слышно шепчет Одэйр. — Вынуждена согласиться, — в унисон ему отзывается Джеймс в ответ. С этих слов начинаются их странные отношения длиною в год. Без обязательств. Встречи в Капитолии, полные наслаждения ночи, бесцельные прогулки по уличкам столицы, бессмысленный треп вечерами в гостиничном номере. Просто хорошо. Чуть больше года им было хорошо друг с другом, они бы могли стать гармоничной семейной парой, если бы не их титулы, если бы не страна, в которой они живут, если бы не Голодные игры. Если бы, если бы. В напоминание о том, что даже сильнейшие не могут противостоять могуществу Капитолия, третью Квартальную бойню решили проводить с участием победителей прошлых лет. Жребий пал на Финника. Жребий пал и на Джеймс. Став трибутами, они сделали вид, что прошедшего года просто не было, все хорошее в мгновение ока стало пеплом. Латрелл — профи. У Одэйра свои планы на Квартальную бойню. Почему он не рассказал Джеймс о них? Своей двадцатилетней девочки, в которой он нашел все то, что не мог найти в тысячи других, которую он почему-то во всеуслышание не назвал своей. Металлический диск медленно поднимает Финника на Арену. Солнце слепит глаза, вокруг трибутов — вода, а Рог Изобилия находится в центре озера на небольшом островке. Латрелл находится в пяти дисках от Одэйра. Он не может не взглянуть на нее, она не может не взглянуть на него. Чем все закончиться? Финнику придется оборвать самую дорогую для него жизнь? В лучшее слабо верится. Три. Все закончится крахом. Два. Кажется, мир уже начинает пылать. Один. Финник сгорит в жарком пламени боли, станет пеплом. Удар гонга. Серая субстанция уже чувствуется на пальцах? Вынуждена согласиться.