Идеальный парень для спидстера

— Лен, если ты пытаешься извиниться, то это лучшее извинение в мире, — мурлыкнула Барри, приваливаясь к боку Снарта и лениво обводя пальцем татуировку волка на ключице мужчины. — Я просто чувствую, что должен быть внимательней к тебе и твоим желаниям… Я так много уделял внимания себе, что совсем забыл, что мы — это мы… — тихо прошептал на ухо девушке Лен, мягко целуя её в висок. На телевизоре был включен фильм «Бэтмен: Начало». Аллен этот фильм обожала, а Лен, поглядев раз, раззевался и заявил, что ему супер-героев и в жизни хватает, одна, например, всегда под боком. Но сегодня Снарт, видимо, решил быть Самым-Лучший-Парнем-для-Барри. Так что, когда Флэш вернулась с работы, дома ее ждал любимый фильм, разложенный диван, посередине — поднос с разным фаст-фудом, на кухне — ужин и самое замечательное — сам Лен. Обычно Холод возвращался всегда очень поздно, ведь он не только был грабителем. Снарт был крестным отцом города, так что в его ведении были все организованные преступные группировки. Поэтому Леонард, жестко контролирующий всех преступников, в угоду Барри ввел правило: «Убиваешь человека — умираешь сам». Жестко, но действенно. Количество убийств упало практически до нуля. Но сегодня мужчина выключил рабочий телефон и выразил желание выполнить любой каприз своей девушки. Аллен, воспользовавшись, утянула преступника в душ, чтобы тот потер ей спинку, потом завалилась на диван, забившись под бок своего парня и, тихонько жуя пиццу, чувствовала себя самым счастливым человеком в мире. Снарт же тем временем продолжал поражать Барри. Когда девушка подползла к нему со своим: «Ле-е-е-ен!», тот не стал язвить, отнекиваться и предлагать перебраться на кухню, потому что в спальне — слишком скучно. Да и в последующие несколько часов Снарт и не подумал проявить свою деспотичность и властность, к которой привыкла Аллен. Наоборот, был нежен и ласков, прислушиваясь к любой просьбе. Так что героиня засыпала счастливая, как никто в мире. А малю-ю-юсенький червячок недоумения («С чего бы это Снарту быть настолько милым и угодливым?») предпочел закопаться поглубже и не подавать виду. — Помирились? — удовлетворенно уточнил Циско, глядя на сияющую Барри, которая засела за компьютер в лаборатории. — А? Что? — Аллен так резко дернулась, что Циско понял — пока он не подал голоса, девушка его даже не замечала. Рамон с интересом бросил взгляд на экран монитора, а Барри поспешила свернуть окно переписки. Друг успел заметить только одно слово: «Скарлет», и понял, что влез не вовремя. — Помирились, говорю? — Ага… — Барри раскинулась в кресле, мечтательно жмурясь. — Он так мило извиняется… Какой он, оказывается, добрый… Обычно он мне сообщения пишет только двух типов: «Буду поздно, за мной погоня» или «Я бы тебя сейчас вытряхнул из костюма и»… — Аллен смутилась, и покраснела, снова расплываясь в дурацкой улыбке. — А сегодня пишет вот: «Доброе утро, как настроение?». Аллен, не удержавшись, сорвалась с места и сделала по лаборатории несколько десятков кругов, заливисто хохоча. Циско радостно кивнул — приятно было видеть свою подругу настолько счастливой. Вечером Барри счастливая, как ребенок, вернулась с работы, попутно помелькав по городу и напомнив преступникам, что Флэш на посту. Преступники устрашились и не думали грабить, убивать или воровать. Лен уже был дома, разбирая сумки с продуктами. Аллен в который раз за последние сутки уронила челюсть на пол. Ее преступный парень хорошо готовил, но ходить по магазинам просто терпеть не мог, всегда пытаясь спихнуть покупку продуктов на Барри. Его бесили и раздражали камеры в супермаркетах. — Привет, Скар… Барри, — улыбнулся совершенно нетипичной для себя улыбкой Леонард. — Барри? Не Скарлет? — Ты же вчера сказала, что тебе не нравится, когда я так тебя называю. Больше не буду. — Серьезно? — Барри просто поверить не могла, что Лен согласился отказаться от чего-то, что нравится девушке, потому что об этом попросила Аллен. — Помоги мне, — увильнул от ответа Снарт. — Ты не против жареной курочки с картошкой? — Нет. — Тогда, может, ты займешься начинкой курицы, а я почищу картошку? — Э-э-э… Хорошо… — вот тут впервые и вылез тот самый червячок недоумения и тревоги. — Лен, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, просто отлично, — отозвался Леонард, помешивая вязкий и булькающий соус в кастрюле, а потом берясь за нож. — А где… Где ты был, пока я искала тебя? — Разве это имеет значение? — беззаботно пожал плечами Холод, заставляя Барри напрячься еще больше. — Там я понял, что должен больше выражать тебе мою любовь. «Что-то тут не так», — нашептывало подсознание. Леонард Снарт никогда не произносил слово «любовь», потому что это слово значило «слабость», а признаться вслух в своей слабости Леонард Снарт не мог. Как не мог вслух и извиниться, даже если чувствовал свою вину. Что-то здесь нечисто.