На руинах Галактики

Хрупкое тельце, прикованное к пыточному креслу, вот уже около часа не шевелилось. Рен сидит напротив, внимательно рассматривая девушку. Не так он представлял их первый диалог спустя столько времени, не при таких обстоятельствах. Наконец, Рей тяжело вздыхает, после чего резко открывает глаза, дернувшись. Она в ужасе окидывает его взглядом, но сразу же берет себя в руки, гордо приподняв подбородок и отведя взгляд, слегка хмурясь. На лице Кайло заиграла невидимая для нее из-за маски усмешка: Рей все такая же упрямая. От нее веяло страхом и ненавистью, тем, чем питается он, и чего так избегает она. — Боишься меня, ненавидишь. Хочешь убить? — Такое бывает, когда за тобой охотится монстр в маске. Монстр. Рен не понимает, обижает это его, или же льстит. Он не спеша встает, стягивает с лица маску. Приближается к ней, внимательно всматриваясь в глаза. Она перед ним — как открытая книга, он видит ее насквозь, каждую ее мысль, эмоцию. Она способна на то же самое; она просто не знает. Не помнит. — Ты не получишь карту. Рен снова усмехается, на этот раз Рей видит это. — Не сдалась мне твоя карта. Рей не понимает. Окинув непонимающим взглядом ситха, она пытается что-то спросить, но не может даже сформулировать. Кайло качает головой. — Ты не помнишь, — тихо произносит. Утверждение, не вопрос. Рен наклоняется к девушке, проводит ладонью, касается ее волос кончиками пальцев, заставляя ее дрожать еще сильнее. Направляет Силу в нее. Она должна все знать. Девушку словно потоком воздуха прижимает к креслу. На ее лице стали сменятся эмоции, из глаз вдруг начали течь слезы. Наконец ситх убирает ладонь, все еще нависая над Рей. Той остается лишь тяжело дышать. — Что… Что ты со мной сделал? — девушка мотнула головой, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Кайло лишь жмет плечами, наблюдая за ней. — Снял блок, поставленный мною много лет назад. Рей смотрит прямо перед собой, пытаясь осмыслить увиденное. Все еще тяжело дышит, и так забавно хмурится. — Это все правда, Рей. Все, что ты видела. Это было… давно, очень давно. Это твои воспоминания, которые… были скрыты… для твоей же безопасности. Девушка переводит взгляд, полный непонимания и боли, на ситха, качая головой, отрицая навалившуюся так внезапно действительность. — Теперь ты понимаешь?..

***

Его не понимали. Его никто не понимал, ни родители, отправившие его на отшиб с глаз долой, ни слишком посредственный учитель, стремящийся тупо вложить побольше знаний, не считающий его даже за человека. Тогда он восстал. Собрал вокруг себя группу таких же подростков, не принимающих учение Скайуокера, и восстал. Во всех них кипели страсть, ярость… обида. И они собирались исправить это. И была она. Младше его на десять лет, упрямая, вспыльчивая, но лишь она видела в нем живого человека, доверяла ему. Она была слишком близка ему, и, как ни странно, дорога, чтобы впутывать ее в это. И прежде, чем вырезать всех остальных и сжечь Храм, он увез ее. Она сопротивлялась, дралась, кусалась, она хотела остаться с ним, но ему пришлось. Он оставил ее на одной из пустынных планет и пообещал когда-нибудь вернуться за ней и забрать. А затем исказил ее память, убрал все, что могло мешать ей, придумал сказку о родителях. Сделал все, чтобы она снова не попала в руки Люка, или к Сопротивлению, или к чему-то еще, что могло сломать ее, запутать. И она ждала. В полной уверенности того, что она ждет родителей, она ждала его. Но он не вернулся. И тогда она сама вернулась в его жизнь.

***

Он не находит ее ни в камере, где оставил ее, ни в коридорах поблизости. Она еще на Базе, он чувствует. Но Старкиллер слишком, слишком огромен. Кайло Рен не имеет право потерять ее. Кайло Рен не должен потерять ее. Кайло Рен не хочет потерять ее снова. Он уничтожает ее камеру, оставляет на стенах выжженные следы от меча, черные отметины его ярости. Сам виноват, что испугал ее. Не оставил выбора, слишком резко открыл ей правду. Не стоило так спешить. Рен идет вперед, куда-то по коридору, только вперед, лишь бы не видеть ни Сноука, ни Хакса, никого из них. Выходит к центру, где внизу под ним бесконечно черная пропасть, встает на край и глубоко вздыхает, прикрывая глаза на мгновение. А затем видит ее. Она на другом краю, ее едва ли видно, но Рен точно знает, что это она. Перестав дышать, будто боясь спугнуть ее, как видение, он стоит и наблюдает, как она ползет по совершенно прямой стене. Его кулаки до боли сжимаются, когда она почти что срывается. Но она выравнивается, и снова продолжает ползти. Мимо пробегает штурмовик, он тоже ее видит, он начинает кричать, спрашивать разрешение на выстрел, на поимку. И успокаивается, когда его шея с хрустом ломается под мощью Силы, по повелению чужой ладони. Пускай она бежит.

***

— Не уходи. Она стоит перед ним, озаряемая синим светом меча. Ее друг лежит где-то в снегу. Удар. Еще удар. Она атакует яростно, с силой. Он лишь отражает. — Нет смысла сражаться. Удары снова сыпятся на него градом, кругом падают срубленные деревья. Он начинает наступать, удар за ударом, начинает теснить ее. Наконец они достигают места, где земля разверзлась, обнажая недра, открываясь в пропасть. Он держит ее на краю, не дает шанса сбежать, не оставляет выбора. — Останься, мы избавимся от всего, что будет нам мешать, уничтожим все неугодное, поселимся в мире, созданном лишь нами. Рей смотрит на него широко раскрытыми глазами, в них отражаются их сопротивляющиеся сомкнутые мечи и искры, разлетающиеся от них. Ее зрачки настолько расширены, что в них, казалось, можно отыскать целую вселенную. — Тогда не останется ничего. — Значит будем жить на руинах Галактики, — пожимая плечами. Она замирает, напрягается и снова ускальзывает, продолжает битву. Она оставляет на его теле дымящиеся раны. Он бы тоже мог, он бы мог даже ее убить. Если бы хотел. Наконец она исчезает, оставляя его одного, всего израненного, со шрамом, рассекающим лицо, словно на память. Между ними расходится почва, появляется пропасть, и она, кинув на него последний взгляд, полный непонятного отчаянья и боли, растворяется в темноте между деревьями. Хакс найдет его среди сломанных деревьев, лежащего в собственной крови, пусто глядя на небо в точку, где только что исчез Тысячелетний Сокол.

***

Она стоит на вершине каменного, поросшего зеленью острова, вокруг лишь бескрайний океан, только где-то на горизонте виднеются другие острова. Ветер продувает ее будто насквозь, заставляя поежится. Неуютно, безумно неуютно, кажется, будто ты стоишь на краю мира, будто ты один в этой вселенной. Перед ней силуэт в плаще. Ткань слегка волнуется от ветра. Силуэт разворачивается, снимает капюшон. Оказывается простым стариком. Рей протягивает меч, его меч. Держит почти что за край, безопасной стороной к себе, словно направляя его на старика. Руки слегка трясутся, от волнения кружится голова. Но она уже все решила, ведь так? Люк Скайуокер медленно подходит и берется за меч с другой стороны. Он совсем рядом. Но теперь Рей знает, помнит все. Теперь понимает, что делать. Она вздыхает. Вдыхает глубоко, а потом выдыхает до предела, будто решив оставить легкие без воздуха вообще. Прикрывает глаза. И затем включает меч.

***

Они снова засели на какой-то базе, на очередной. Сноук не говорит, что будет дальше, остается только ждать. Вокруг лишь тишина, пустота и тишина. Они давят, они пытаются свести с ума. Рен идет по коридору стремительно вперед, не думая уже ни о чем. Все вокруг говорят о каком-то вторжении, никто ничего точно сказать не может, вокруг паника. Но ситха это лишь питает. Внезапно в боковом коридоре что-то словно взрывается. Кайло резко оборачивается, вглядывается в дым. И сразу чувствует. У стен коридора раскиданы дымящиеся тела штурмовиков, у кого-то просто свернуты шеи. А над этим всем возвышается она. В плаще, в капюшоне, скрывающем лицо, но он сразу понимает, что это она. Он чувствует, да и без этого где угодно узнал бы ту, кто готов жить с ним даже на руинах Галактики. Она подлетает, срывает с него уже новую маску и впивается в губы. Яростно, вкладывая всю боль. Но он понимает. Он всегда понимает ее.