Приговор

      Куда бы ни шел, прошлое будет следовать за тобой по пятам. Вы же – из правил исключение. Что делают другие люди? От прошлого, чаще всего, стремятся избавиться. Что делаете Вы, подавая документы на юрфак, господин Наруходо? Вы бежите за ним вдогонку, сбивая мозоли в кровь, а не можете – так ползете, стирая колени о землю, мелкие, но острые камни на ней.       Вам не говорили в детстве, что прошлое должно оставаться в прошлом? Что должно его принять и жить с этим грузом дальше, не оглядываясь, желательно, не вспоминая? Ох, нет, у вас из детства самое главное сохранилось – воспоминания о первом суде, о мальчишке, мечтавшим стать Защитником Справедливости для «угнетенных», которые «сами не могут защититься», как его отец, заливавшем о долге человека перед обществом, а в итоге ставшим прокурором, для которого главное – обвинительный приговор, и не важно, так ли виновен был тот человек и насколько правильны с точки зрения Вашей морали были способы достижения цели. У Вас тоже цель – узнать правду, любыми способами (этот самый прокурор, годы спустя, скажет, как ценит Вашу целеустремленность).       Где письма Ваши, Рюичи, которые Вы долгие годы пишете да отсылаете? В дальнем ящике? В дальней мусорной корзине? В дальних краях вместе с ветром развеваются пеплом? Нет, так не получается, нужно радикальней. Вопрос жизни и смерти! Нужно срочно на юрфак, нужно срочно адвокатом стать, чтобы, возможно, однажды встретиться с Этим Человеком в суде, лицом к лицу, в попытке напомнить о тех вещах, в которые заставил поверить и о которых успешно успел забыть. У Вас ни единой мысли более в голове нет после той статьи. Вы папочку зачем-то для этой и последующих статей заводите, как какая-то поклонница умалишенная, зацикленная на объекте своих воздыханий, из вашей страны произведений современных.       Вы с годами понимаете, что сами за правду сражаться хотите. У Вас и наставница появляется, и цели новые, и куча книг по юриспруденции, от которых болит голова, от которых больше вреда чем пользы (крепче в трясущихся руках держите эти учебники, упившись кофе, у Вас и так уже все ноги в синяках, а ведь дерево вовсе не для того рубили). У Вас первым клиентом оказывается старый друг, который так и не заплатит Вам никогда, а уже в следующий раз, расследуя убийство своего учителя, встречаетесь с тем, из-за кого вступили на теперешний путь, только вместо того, чтобы защищать, как тогда, в детстве, он пытается засадить сначала девчонку-медиума, а потом и Вас самого.       И ничего Вы не добьетесь от этой непрошибаемой персоны, кроме новых «важных улик, доказывающих вину», взявшихся из неоткуда, ровно, как и отчет о повторном вскрытии, да его протестов против Ваших.       Так Вам кажется.       А потом он помогает явить на свет настоящего преступника.       Вам говорят: «Никогда больше не попадайся мне на глаза». В голове: «Так и сделаю!». А ноги сами несут в изолятор, и никаких повелительных наклонений от младшей сестры Аясато не требуется.       Когда в новостях подозреваемым объявляют причину самого важного в Вашей жизни решения, невольно дыхание задерживаете, в горле откуда-то ком берется (возможно, рвущееся наружу негодование). «Не мог», — шепчет сердце. «Тебе ли не все равно?», — шипит здравый смысл.       У Вас на сумке брелок болтается из детства, такой же, как у мальчика, который вырос давно, намного раньше, которого обвиняют в том, чего – Вы точно знаете – совершить не мог. На деле Вы наверняка знать не можете, не были там – хотя, говорят, с берега все выглядело именно как убийство, – но уверенность в своей правоте не оставляет.       «Тот Мицуруги Рейдзи, которого ты знал, бесследно исчез пятнадцать лет назад, дела ему нет до тебя, до твоей дружбы, ты для него ноль без палочки, если не меньше, а еще он тебя посадить пытался не так давно, или ты уже забыл?!», — воскликнул бы здравый смысл, но свалил при первых же воспоминаниях о детстве и том мальчике, когда сердце и задворки сознания наперебой заверещали; никакой логики, только слепые эмоции, только вера в человека, который не хочет вспоминать.       Вы узнаете правду об исчезновении своего друга. Вы понимаете причину того, кем он стал. Вы, сами того не зная, рушите чужие устои и заставляете усомниться в своих убеждениях. Можете собой гордиться, адвокат Наруходо Рюичи. Почему же Вы не радуетесь? Бесследно исчез снова, оставив предсмертную записку? Ну-ну, прекратите, вроде бы, проходили уже, что от прошлого не избавитесь, спрятав безделушку в ящик стола. Снова попытки порвать эти путы? Бесполезно, зачем Вы пытаетесь вообще? Вам оно надо? Чувствуете себя преданным? Смиритесь, с новыми силами боритесь с несправедливостью, чем тратить время впустую!       Прокурор этот год спустя в Вашей жизни появляется вновь, и Вы понимаете: он изменился. Ваш старый знакомый полон сил, пока сами Вы на грани отчаяния, терзаемый сомнениями и внутренними противоречиями, пытаясь найти компромисс в сложившейся ситуации. Прежний прокурор Мицуруги любой ценой добивался бы обвинительного приговора. Нынешний всеми силами пытается помочь, поднимает с колен, когда ноги уже не держат, все еще уверено выступает в суде, протестуя против версий защиты, полных противоречий, но подыгрывает, давая возможность тянуть время, насколько возможно.       Когда все кончается, вы клятвы даете друг другу доверять, не видя другого варианта. Цепи, сковывающие обоих, больше тяжелыми не кажутся. Мицуруги на суде продолжит называть Вас «дилетантом». Вы все так же будете допускать ошибки, как новичок. Как бы ни хотелось, судьба сводит вместе даже спустя долгие годы.       Цепь, связавшую вместе когда-то двух мальчишек, разорвать не удастся никогда. От своих чувств и воспоминаний тоже не сбежишь, как бы Вам этого не хотелось.       Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит.       В этот раз Вы проиграли с треском, Наруходо Рюичи.