История нашей жизни

Конец летнего лагеря повёл за собой множество криков и смеха. Все веселились, ели барбекю, и общались. Единственное что угнетало, так это поведение Бокуто. А угнетало оно Куроо Тетсуро, который внешне казался спокойным. Котаро не упускал возможности оказаться рядом с брюнетом, дотронуться, повиснуть и обнять. Куроо не привлекал к себе особого внимания, поэтому не пинал и не отталкивал его, решив потерпеть. Кенма притворялся, что его тут нет и он увлечен сильно едой, замечая жалобные и умоляющие спасти взгляды лучшего друга. Парни отошли от всех и Куроо заговорил: — Ты что творишь? — Я соскучился. Мы с тобой с утра и словом не обмолвились. Куроо-кун настолько стеснителен? — Бокуто встал прямо перед брюнетом в непосредственной близости от его лица, заставляя отступить назад. — Нет, мне не нравится, что ты липнешь по поводу и без него, — хмурый взгляд, сжатые кулаки и аура убийцы у Куроо смотрелись просто невероятно, Бокуто даже сам сделал шажок назад, сглотнув. — Да ладно тебе…. — После весеннего турнира. — Что? — Я позволю тебе забрать меня себе после весеннего турнира. — Что-о-о?! Так долго?! — Отстань, не раздражай. Альфа обиженно надулся и стиснул в стальных объятиях свое сокровище, как решил называть Тетсуро и плевал он на возражения. Природа наградила его упертостью барана и в добавок и осла. *** — Извини-ите. Я могу попросить вас о ещё одном отгуле? — Тендо склонил голову на бок, уперевшись взглядом в тренера. — Что-то случилось? — Танджи оторвался от своих дел, повернувшись к блокирующему. — Ничего такого из-за чего стоило бы волноваться. — Хорошо, иди. Только помни, что скоро начнётся турнир, — Танджи кивнул в подтверждение своим словам и вернулся к прежнему занятию, услышав на последок: "Да, я помню. Спасибо большое." и щелканье закрывшейся двери. — Снова отпросился? — у двери стоял Семи, немного испугав Тендо. Повернув к нему голову, Сатори улыбнулся обычной своей улыбкой. — Да. Эйта-кун? А что ты здесь делаешь? Связующий замялся, смутился и ответил: — Ждал тебя, — ничего не ответив на удивленный взгляд, он предложил пойти в столовую поужинать. — Сатори, скажи, — начал снова он, не поворачиваясь к собеседнику. — М? — парень обратил внимание на блондина, не чувствуя напряжения, как это чувствует Семи. — Что ты будешь делать после турнира? — В случае проигрыша я уйду из клуба и займусь учёбой. Если мы выиграем, я останусь до самого конца. А ты, Эйта-кун? — Я не знаю. Я всего лишь кризисный подающий и не в основном составе. Думаю после турнира тоже уйду. Тендо остановился с непривычно угрюмым лицом, выражающим недовольство и даже злость. Блокирующий сощурился и практически прошипел: — Ты не уверен в себе? И ты ещё называешь себя альфой, Эйта-кун. — Что? Я никогда…. — Помолчи, — мрачность Сатори давила не хуже ауры более сильного самца, потому Эйта и промолчал, продолжая слушать. — Слушай, тебя так волнует, что ты не в основном составе? — А если и так. — Тогда на турнире просто покажи всем свои подачи, — Сатори развернулся и, чуть ли не в припрыжку, направился в сторону столовой. — Сатори, — Тендо обернулся на зов, слегка с недовольством ответил: — Что ещё? — Ты изменился, — лёгкая улыбка появилась на некогда напряженном лице, после которой Тендо отпустил раздражение и улыбнулся в ответ как прежде, ответив: — Не думаю, что это так. — А я вижу. — Идём, Эйта-кун. — Хорошо. "Но что ты будешь делать с Вакатоши? Так же всё ему прямо скажешь? Или может побоишься или оставишь как есть? Как же ты поступишь?" Семи шёл следом, внимательно наблюдая за каждым движением блокирующего с мыслями о том, что его ему будет сильно не хватать. *** — Иваизуми-кун, Ойкава-сан сильно обижен на тебя и не желает разговаривать. Сказать, что Хаджиме был в шоке, значит не сказать ничего. Во-первых, он и не думал, что после вчерашнего Ойкава будет обижен и дуться как дитя. Во-вторых, Тоору вечно целится на него на тренировках, даже когда они в одной команде. Это напрягает. В-третьих, тренер выгнал их из зала, чтобы они прекратили свои "супружеские разборки". И прямо сейчас Ойкава упорно игнорирует все попытки брюнета поговорить и на каждое извинение повторяет одну и ту же фразу. Иваизуми сильно раздражался и не придумал ничего умнее в данной ситуации, после чего получил ребром ладони в бок и вопли о "не романтичном пеньке по имени Хаджиме". — Ойкава, может ты простишь меня? — Нет, — шатен отвернулся и возмутился пуще прежнего. — Отпусти меня на землю! Ты животное, каких на свете не сыскать! — Ойкава, подумаешь пошутил неудачно, ну подумаешь поцеловал. Что в этом такого? Я думал мы уже всё решили между собой. После этих слов Ойкава перестал брыкаться, успокоился и задумался. Тишина длилась всего пару секунд, после чего Тоору выдохнул, почти обреченно: — Ива-чан, ты безнадежен. — Почему? — Иваизуми изумленно приподнял левую бровь вверх, показывая своё недоумение, хоть Ойкава это не увидел, зато услышал в вопросе. — Ты даже не предложил встречаться, — пояснил тот. Хаджиме рассмеялся, напомнив о вчерашнем: — А ты захотел от меня детей, будучи не женатыми. — Дурак. — Но именно такого меня ты любишь, — ас всё ещё держал друга, или уже не друга, на своём плече, чувствуя его напряжение. С самого детства Ойкава не любил, когда его носом тыкали в его слабость и неспособность что-либо сделать. Отсюда и появилось желание стать первым омегой волейболистом средней школы и стать лучшим. — А если нет? — шатёр ударил кулаком по спине, требуя без слов лишь одного, чего делать ну никак не хотели. — Куда ты денешься, — умостив свою ладонь на одном из аппетитных полушарий Ойкавы, альфа чуть сжал её, получив тихий вскрик и после яростное возмущение в виде пинков и ударов. — Животное, — прошипел тот, скрывая смущение за возмущением. — Ахаха. — Не смешно! — Дуракава. — Ива-чан, ты дурак!!! Парни вернулись в зал спустя какое-то время, за которое Ойкава успел сгореть от смущения раза три. Ханамаки аж рот открыл от удивления, больше смахивающего на ахриневание. Мацукава мяч уронил, завидев парочку, один из которых был красным и злым. Тоору ушёл к Ханамаки жаловаться на "животное-Ива-чана". Макки сразу сообразил что за настроение у их капитана, потому сразу достал полотенце и подставил плечо, в качестве жилетки. Иваизуми сфейспалмил и присел возле смеющегося тренера. Тренеру показалось, что каким бы Ойкава не пытался казаться взрослым и понимающим, он остаётся ребёнком, боющимся ответственности и взрослой жизни. Как однажды он сам признался: "Я думаю смогу стать взрослым в сорок лет, если я буду делать первый шаг". Тогда тренер сильно удивился, но не сказал по этому поводу ничего обидного, лишь поддержал и сказал, что не его дело это — первые шаги делать. Тоору засмеялся, но глаза были грустны как никогда прежде. Ойкава по началу вообще думал, что Иваизуми тупой и не заметил ничего, но вчерашний вечер показал обратное и сегодняшнее утро. *** — Сатори? У тебя сегодня нет тренировки? — удивленный дядя держал племянника в дверях, не в силах сделать шаг в сторону. — Я отпросился, — Тендо склонил голову на бок, не понимая поведения родного человека. Сегодня вроде его день рождения, а он не рад его видеть. — А… ну чего же в дверях стоять. Быстро мыть руки и помогать маме. Мужчина отошёл в сторону и ему в руки всучили не большого размера коробку со словами "твои любимые". Сатори ушёл переодеваться в свою комнату. Мама во всю хозяйничала на кухне и никак не ожидала, что сын придёт и станет помогать ей. — Кстати, Сатори. — Что? — парень оторвался от нарезки овощей и повернулся к матери. — Мы придем на твой финал. Не думаю, что остальное для тебя важно. Мы хотим присутствовать, конечно, но ты всегда был против. Позволь нам…. — Хорошо, приходите на финал, — без особого энтузиазма ответил на слова женщины Тендо, возвращаясь к прежнему занятию. Парень был спокоен, его не так и волновало то, что родственники будут смотреть финал. Больше была тревога, что дядя не обойдётся лишь финалом, он будет смотреть все матчи. Мама больше ничего не говорила, оба сосредоточены на готовке праздничных яств. Через пару дней начнутся их матчи на турнире и им нужно быть готовыми. *** Как Тендо и думал, дядя был везде. В раздевалке, возле входа, даже чуть было не вышел вместе с ним на поле, но вовремя ушёл на трибуны после просьбы тренера. Первая игра прошла совсем не плохо, не считая культурного шока родственника из-за его поведения. Ушиджима вечно хмурился после каждого подкола Тендо, а Семи лишь улыбался, хлопая аса по плечу. Сатори ушёл к тренеру, узнать про следующий матч и долго ли там ещё будут играть. Дядя стоял в стороне, наблюдая за Сатори, более оживлённым чем дома или на прогулке с ним и родителями. Здесь он мог быть собой. — Эйта-кун, не расстраивайся, — связующий даже воздухом поперхнулся. — А кто расстроен? — Дай-ка подумать, — состроив на лице задумчивость, Сатори указал пальцем на блондина, — ты. — Вакатоши-кун, скажи же, — Тендо и Семи повернули головы к нему, не удостоившись ответа от застывшего аса. — М? Вакатоши-кун? — Тендо…. — Что такое? — от тона голоса Тендо уже успел выдумать что-то совсем ужасное, Эйта тоже был напряжен. — Меня напрягает пристальное внимание от твоего дяди. Парни выдохнули с облегчением, что с Ушиджимой всё в порядке. — Всё потому, что мы стоим рядом и ты альфа. — Парни, нам пора! — Уже идём! — Расслабься, — хлопнув друга по спине, Сатори догнал омег и пошёл рядом с ними, перестав ощущать на себе пристальный взгляд. Матч прошёл быстро, даже скучно. Блокировать было куда проще такие среднячковые команды, а дядя был в восторге и от увиденного, потому как не знал, что его "нежный, милый и хрупкий" племянник может так играть. Вернувшись в общежитие, ребят направили помыться и строго наказали, чтобы те обязательно поели. *** У Сейджо день тоже прошёл как по маслу. Лёгкие победы и чувство предвкушения игры с сильными противниками в ближайшем будущем. Хаджиме был рад, что у них с Ойкавой всё хорошо, но тот вечерний разговор не хотел покидать голову. Брюнет даже не думал ничего делать, просто его волновало как сильно Тоору ударился головой, предлагая такое перед турниром. Ойкава же ничего не говорил на эту тему, лишь озорно улыбаясь и тренируя подачи. Даже невосприимчивый к ауре не нормальности Ойкавы Ханамаки поддался влиянию и был "на веселе" пугая Иваизуми с Мацукавой своим поведением. Не придумав ничего лучше, Хаджиме попросил у тренера конец тренировок, сославшись на усталость связующего и доигровщика, сидящих в углу, понуро опустив голову. Альфы действительно были обеспокоены, вдруг этим двоим действительно нужна врачебная помощь. Тренер согласился с мнением Иваизуми и отпустил всех по домам немного раньше обычного. Тоору ныл всю дорогу до дома, повиснув на плече брюнета. С Иссеем и Такахиро они по прощались ещё у перекрёстка. Хаджиме упорно шёл вперед, не слушая бредни друга, чуть ли не умирающего на его плече. Скрипнув зубами, Иваизуми понес шатена на руках, теперь уже слушая тихие возмущения, словно и не возмущения даже, а так для галочки. Брюнет поставил его на крыльцо его дома, позвонил в дверь и ушёл, получив ребром ладони в бок. Смеясь и потирая пострадавшее место, Иваизуми ушёл к своему дому. Завтра Ойкава точно ему всё выскажет м не отвертеться потом. Но это потом, а сейчас он хочет принять ванну и лечь спать. *** Дни, что проходил турнир прошли практически незаметно. Никто в Сейджо даже не запоминал эти моменты. Больше запомнились матчи с Датеко и Карасуно. Противники были хороши, а Карасуно смогли их одолеть. Встретив Ушиджиму после проигрыша, Ойкава не так уж и был взбешён, но было чувство разочарования и обиды. Вернувшись к остальным, Ойкава сел и включил плеер, склонив голову к стеклу, задремал. Иваизуми сел рядом с ним и переложил его голову себе на плечо, чтобы было помягче. Сейджо было опустошены сегодняшним поражением, словно не было тех побед, не считая проигрышей Шираторизаве. Многие задремали, кто-то решил поговорить, чтобы хоть чем-то себя занять. Конец дня был серым. Всех отпустили по домам, чтобы ребята отдохнули. Ойкава в этот раз лежал в комнате у Иваизуми, закрыв лицо каким-то журналом, сам хозяин комнаты сидел рядом и читал один из таких же журналов. Шатен не спал, но по размеренному дыханию так казалось. — Ива-чан, — тихо позвал он, убрав журнал со своего лица. Иваизуми тоже убрал глянцевую книжку от себя, обратив всё внимание к одному единственному человеку, самому дорогому и любимому. Тоору приполнялся на локтях, наблюдая за брюнетом. — Что такое? — Мы проиграли…. — Потому, что наши противники были сильны. Мы сделали всё, что могли. Ойкава снова закрыл своё лицо, не проронив больше ни слова. Хаджиме погасил свет, убрал журналы в сторону и лег рядом с шатеном. *** Тренировка перед финалом не была адской, скорее она была такой же как и всегда. Тендо хоть и ленился, но блокировал большинство съёмов нападающих. Ушиджима был рассеянным, словно был далеко не здесь в тренировочном зале, а где-то за пределами разума. Сатори не выдержал такой отстранённость аса, потому и вывел его наружу из зала. Тендо отрицал парность, хоть уже давно принял её в подсознании. Что же касалось Вакатоши, то он просто не мог иначе. У него было такое воспитание, если встретил пару, борись за неё и не отпускай никуда. — Тендо, признай нашу парность. — Вакатоши-кун? Так ты из-за этого был сегодня такой? — блокирующий не подал вида, что нервничает. Сатори всё это время оттягивал этот разговор как мог, но он знал — его не избежать. Если можно было бы испариться, Тендо обрадовался бы этому. — Скажи мне. Тендо отвел взгляд в небо, собираясь внимательно слушать Ушиджиму. Что бы тот ни сказал, что бы ни сделал, Тендо подсознательно уже знает "он, Ушивака, прав". — Что? — преодолев дикое желание убежать отсюда, блокирующий перевёл взгляд на собеседника, показывая, что он готов ответить на любой вопрос честно. — Почему уходишь и отрицаешь очевидное? "Почему? Может потому, что боюсь ответственности? Какая пара? Я морально ещё ребёнок, поведение это и показывает. Ответить ему это или может продолжить отрицать парность?" — Сатори отвел взгляд вновь, хорошенько обдумывая свой ответ. — Какой ответ ты не выберешь, я не отступлю и буду ждать твоего согласия сколько угодно. Сатори изумленно уставился на Вакатоши, который ушёл обратно в зал, чтобы дать парню время хорошенько всё обдумать и принять решение. "Может… мне всё же принять его? Впустить в личное пространство? Но что на это скажут родные? Чёрт, поэтому ненавижу эти сложности!" Тренировка после возвращения Тендо в зал была проведена успешно, после чего ребята вернулись по своим комнатам, а Сатори ушёл домой. После ужина парень ушёл в свою комнату и написал одну единственную смску с содержанием: "Я согласен принять тебя как свою пару, Вакатоши-кун". После чего парень уснуть пока не мог. Зная нелюбовь Вакатоши писать сообщения, Тендо просто лежал и размышлял о завтрашнем дне. "Завтра финал. Аоба Джосай проиграли. Интересно, какие они? Карасуно." — примерно такие мысли посещали голову блокирующего, лежащего на своей кровати в комнате. Все в доме уже спали и знали, что завтра пройдёт финал и играть будет команда Сатори. Сам парень не нервничал, ему было всё равно на предстоящий матч с совершенно новой и не знакомой командой. Но парень всё же уснул. — Сатори, ты встаешь? — Уже встал. "Кажется, словно это у них сегодня финал, а не у меня. Каждый подошёл разбудить меня." — примерно с такими мыслями парень ушёл в душ. То что он ночевал дома было прихотью дяди, чтобы блокирующий провёл ночь в уютном доме. Танджи не выразил возражений, потому Тендо сейчас и находился в родном доме. Семья поехала в сторону академии, чтобы Тендо там переоделся и поехал с сокомандниками. Так они и сделали. Родители были немного в шоке, увидев как их сын общается с волейболистами. Не было той сдержанности, что была дома. Была свобода действий, расслабленность. Сатори умчался в общежитие и вернулся спустя пару минут с сумкой, которую забрал у него Вакатоши и погрузил в автобус. Волейболисты ждали только тренера, а семья Тендо ждала, пока автобус поедет, чтобы последовать за ними. День обещал быть насыщенным. И не только потому что это финал.