Ты всегда останешься ею

      Новый выпуск. Снова выходят на сцену мои импровизаторы после звучания их имени. Все улыбаются, готовятся к неожиданным поворотам в передаче и к моим колкостям. Последним на сцене, как всегда, появляется Антон — мой любимый импровизатор. Выделяю его имя и фамилию — они подходят ему больше всех остальных имен и фамилий. На лице лучезарная улыбка, а с языка готовы сорваться пара смешных и неожиданных шуток, которые взбудоражат зал зрителей. Очередное вступление, шутки про каждого импровизатора. Антону достается самая безобидная, которую можно счесть за комплимент: «худее и длиннее меня». Он усмехается и на секунду замечаю насмешливый взгляд веселых глаз. Это заставляет меня улыбнуться и отвести взгляд в камеру, продолжая свою реплику. — А первая импровизация — «Меняй»! В этой импровизации я буду давать ребятам ситуацию и если мне что-то не понравится я буду говорить им «меняй» и они будут обязаны исправить свой ответ. Итак, будут участвовать Арсений и Анто-он! Женой будет… — Он! — Шастун показывает на Арсения, глядя на меня с усмешкой и небольшой мольбой. — Нет, Антон, ты у нас жена, которая не знает, как сообщить мужу о разбитой машине, а ты, Арсений, соответственно муж. Мы начинаем! — договариваю последнюю фразу под звуки аплодисментов.       Шастун, ты еще не привык, что ты практически всегда играешь в таких импровизациях женщин? Эта роль тебе к лицу, да и исполняешь ты ее не хуже, чем обычная девушка. Ты слишком похож на женщину манерами, характером. Я хочу тебя видеть в этой роли. Я говорил, что ты прекрасно играешь девушек, и сейчас ты играешь только лучше, чем в прошлые разы. В несколько моментов в моей голове возникает план. — Все, стоп, стоп! -Выставляю руки, прекращая сценку, переходящую в безумие.       Ты возвращаешься на пуфик и глядишь на меня со злой ухмылочкой. Ничего, сразу после передачи у тебя будет совсем другое выражение лица, и я буду с удовольствием наблюдать за тобой, и плевать я хотел на семью. Ты давно меня дразнишь, ходишь у меня под носом и держишь на поводке. Теперь ты сам повернул игру со мной против себя.       Приходит очередная знаменитость, ты выходишь на сцену давать интервью. Твои глаза всегда устремлены на меня, лишь на секунду отрываясь. Твои шутки, ответы всегда забавляют, но видно, что иногда ты сам затрудняешься с ответом. Следующая импровизация выматывает тебя еще сильнее, тебе приходится жестикулировать, двигаться. Сегодня ты явно не в форме. Не выспался что ли? В любом случае, я доволен твоей усталостью. А тебя ждут еще и шокеры. — А под конец у нас-с шокеры-ы! — Уже достаю два пульта и с жирным намеком смотрю на Шастуна. — Нет, не-ет, не-е-ет! — смеешься, но в голосе слышится неудовольствие. — Да, да-а, Антон, ты и Чмошник с косичкой участвуете в импровизации, встречаем! — Уже обращаюсь к зрителям.       Итак, задаю самую востребываемую букву — «А». Ты и правда часто ее произносишь, получая сильные разряды тока. Тебе больно, но ты не можешь назвать правильную букву. Хотя, я считал, что все-таки ты догадаешься быстро, но твои умственные способности не хотели проявляться в данный момент. Но чем больше ты вымотаешься, тем лучше.       Наконец Сергей догадывается до буквы и я меняю ее. Ты стоишь, облокотившись на стол среди кусочков пищи и тяжело дышишь, не глядя на меня. Увы, но ты сам виноват в сложившейся ситуации. Но тут ты решил показать, что еще на что-то способен и угадываешь почти с первых слов. Как будто догадываешься о том, что я замышляю и победоносно устремляешь взгляд на зрителей. Это была последняя импровизация, следует прощание и мы уходим со сцены. Как можно быстрее ты заходишь в собственную гримерку, громко хлопая дверью, но ты не закрыл ее на замок. Мне пришлось подождать, пока остальные импровизаторы разойдутся по своим комнатам и я тоже вильнул в твою гримерку. Застаю тебя за столиком, ты облокотился на него, положив голову на руки. Твоя тонкая фигура хорошо видна в жидком полумраке гримерки, и я уже представляю, как ты изогнешься подо мною. Ты приподнимаешь голову и смотришь в зеркало. Мы встречаемся глазами, но ты снова опускаешь голову. — Сегодня неплохо все прошло, правда? — голос звучит не звонко, как на сцене, а устало и глухо. — Да, я вполне доволен, — скалюсь и подхожу ближе, — А ты, я вижу, устал. Так может, тебе надо расслабиться?       Хватаю за воротник рубашки и толкаю вперед, прислоняя тебя к холодной поверхности стола. Ты почти не вырываешься, лишь недовольно дернулся и закрыл глаза. То ли ты понял, что сам виноват сейчас, то ли ты сам этого давно хотел, или у тебя просто нет сил мне что-то противопоставить. Меня мало волнует состояние твоей души, я пришел сюда не за этим. Нагибаюсь к твоему уху, вдыхаю резковатый аромат одеколона и свистящим шепотом произношу: — Признай, ты сам затеял эту игру, теперь и расхлебывай последствия.       Слышу рваный вздох и твои руки безвольно повисают, ты выражаешь крайнее безразличие к происходящему, пусть ты знаешь мои намерения. Мне это не нравится, больно кусаю кожу на шее, но снова никакой реакции. Встряхиваю твое тело и поднимаю на уровень глаз. Серьезный взгляд тебе сейчас не к лицу.       Выражаю некоторое возмущение, на которое ты закатываешь глаза и на миг опускаешь голову. Узкие сухие губы накрывают мягкие, сладкие. Ты сразу даешь мне право делать с тобой все, что мне взбредет в голову и от власти над желанным парнем сносит крышу. Заставляю открыть рот, сплести наши языки и полностью отдаться моменту, так, как ты отдаешься эмоциям на сцене. Что с тобой происходит? Почему ты не желаешь показывать хоть что-то? Снова ощущая неприятное безразличие, рычу и кусаю припухшие губы. Наконец показываешь недовольство и мычишь. Для первого раза вполне хватает и отпускаю тебя, но всего на миг.       Ты оказываешься на столе, твои руки заведены за голову, легкие постанывания от возбуждения — таким я сейчас видел тебя. Свободная рука расстегивает пуговицы твоей рубашки, проводит по груди, оставляя красные полосы на чувствительной коже. Стон громче — запрокидываешь голову, когда впиваюсь в твое плечо, оставляю яркий след. На тебе уже есть дорожка укусов, ключицы, шея — нигде не оставлено живого места. Но теперь ты ухмыляешься. Так, когда звучали шутки про то, что ты гей, и мне чертовски нравится эта ухмылка. Отвечаю не менее пошлой улыбкой и наконец отпускаю ноющие от моей хватки конечности.       Пара секунд для того, чтобы размять кисти рук и я снова проникаю в твой рот, чувствуя полную взаимность. Теперь ты стягивал с меня жилет, с энтузиазмом отвечая на поцелуй. Сам сбрасываю с себя верх одежды и больно проводя по рукам, снимаю твою рубашку. В этот момент она была тебе не к лицу, разве что мешала. Морщишься, когда я царапаю кожу, снимая джинсы. Но все последствия будут уже твоей проблемой, а не моей. Ты мне помогаешь расправиться с тряпками и сам двигаешься поближе ко мне. Мы оба напряжены и сейчас хотим одного: друг друга. Мое лицо хмурится, когда понимаю, что тебе вовсе не нужна растяжка, но ты прерываешь все мои мыслительные процессы, двигая бедрами и задевая возбужденную плоть.        Плевать на твою шлюховатость, на все плевать. В глазах темнеет от удовольствия, когда вхожу в податливое тело и слышу твой сдавленный стон. На всякий случай закрываю твой рот ладонью и делаю еще один резкий толчок. Пусть ты уже не девственен, в тебе все равно узко и горячо, один твой вид доводит до экстаза. Я раскрепостил тебя, выбивая из тебя блаженные стоны удовольствия. Хочу тебя видеть таким как можно чаще, и, почему-то сейчас приходит понимание, что ни один человек не мог доставить мне такое удовольствие, как он. Ты подтягиваешься ко мне, находясь практически в бессознательном состоянии, обхватываешь мою шею руками. Чувствую твою дрожь всем телом, ты выгибаешься, запрокидывая голову кричишь мое имя. Ты расслабляешься и облокачиваешься на зеркало, рвано дыша от быстрых сильных толчков. Не мучаю тебя долго и изливаюсь в обмякшее тело. Ты, увы, не выдерживаешь нагрузки и я ловлю тебя, опуская на диванчик и одеваю тебя, чтобы не вызвать никаких подозрений со стороны нечайно вошедших.       Оставляю на столике гримерки небольшую записку и две тысячи, а то твоих язвительных комментариев не оберусь. Все-таки, Шастун, роль девушки надолго в тебя вжилась, и мой тебе совет, оставайся ею для меня всегда.