Ясновидящая

Прошёл уже месяц, как мы покинули Сеул. Мы по-прежнему жили в доме, который принадлежал покойному дедушке Ёнгука. Мне здесь очень нравится. Такой чистый воздух здесь и эта тишина… по началу было немного не привычно, но сейчас всё очень хорошо. Мне до сих пор не вериться, что мы с Ёнгуком поженились. Всё время почему-то кажется, что это сон и я вот-вот проснусь. Однако каждый раз просыпаясь по утрам я видела рядом с собой своего теперь уже мужа и все опасения мигом забывались. Мы оба совершенно не представляем, как на эту новость отреагирует мой дядя, да и родители Ёнгука тоже пока что не в курсе. Надеюсь, они на нас не разозлятся, что мы так долго скрываем эту новость. Пока что мы дяде не сообщали эту новость, хоть и связываемся пару раз в неделю. Думаю, сейчас не время для этого. Не хочется отвлекать его от поиска того маньяка, тем более дядя недавно обмолвился, что они вроде вышли на его след. А с родителями Ёнгук не связывается, чтобы не подвергать меня опасности. Они с дядей думают, что этот убийца может выследить меня по обычным звонка, поэтому здесь нет никаких других телефоном, кроме того, что был у Ёнгука и интернета тоже нет. Поначалу жутко не хватала этого, но вскоре я привыкла, в конце концов у меня и без интернета есть чем заняться. Взять хотя бы те же обязанности по дому: готовка, стирка, уборка. И помимо этого мы с Ёнгуком занимаемся своим садиком, выращиваем овощи и зелень. Сейчас было раннее утро. И в такое время я ещё нежилась в постели, досматривая сны. Но сон сегодня был особо неспокойным. Мне снилось нечто пугающее. Я снова была не в своём теле. И тот в чьём теле я сейчас была, был в гневе. Он громил какое-то тёмное помещение, совершенно не жалея ни себя не предметы, которые там были. От этого зрелища у меня все внутренности сжимались от страха. Хотелось убежать прочь, но я не могла. Его тело было для меня словно тюрьмой. Я как я не старалась, я не могла вырваться. — Таби… Услышала я приглушённый голос. Озираясь по сторонам, на сколько мне позволяло моё положение, я так и не увидела того, кто звал меня. — Таби, — снова услышала я, но в этот раз говорили более чётко и голос мне показался таким знакомым. Но снова, я никого не вижу. Странно всё это. — Таби, очнись! Резко открыв глаза, я хватала воздух ртом. Сердце выбивало бешенный ритм, я вся взмокла от пота и меня ужасно мутило. На меня смотрел обеспокоенный Ёнгук. — Что случилось? — спросила я охрипшим голосом. — Похоже, тебе приснился кошмар, — вздохнул он, убирая с лица прилипшие пряди волос. — Да, — кивнула я и живот тут же скрутило. Не договорив, я вскочила с кровати и убежала в ванную. Закрыв за собой дверь, я упала на колени рядом с унитазом и мой желудок начало выворачивать на изнанку. Когда мой желудок опустел, мне стало полегче. Прополоскав рот и почистив зубы, я вышла из ванной и тут же наткнулась на Ёнгука. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил он, обхватив моё лицо ладонями. — Да, — вздохнула я, обняв его за талию и уткнувшись лбом ему в грудь — Просто из-за кошмара желудок скрутило… Сколько сейчас время? — Около шести утра, — ответил Ёнгук, обняв меня и поглаживая по спине. — Ты голоден? — Нет, — он покачал головой. — Тогда пойдём, ещё полежим немножко? — предложила я, заглядывая в его тёплые карие глаза. — Пойдём, — улыбнулся он. Вернувшись в спальню, мы снова легли на кровать. Лежали мы в обнимку, и моя голова покоилась у Ёнгука на груди, и я снова касалась кончиками пальцев его шрама, а на безымянном пальце поблёскивало обручальное колечко. Я никогда не спрашивала откуда у него этот шрам на груди. От чего-то мне казалось, что Ёнгуку будет неприятно говорить о происхождении этого шрама. Но именно сейчас мне было так любопытно, однако спрашивать я не стала, побоялась. Накрыв шрам ладонью, я прикрыла глаза. Я отчётливо слышала размеренное биение сердца Ёнгука и это медленно погружало меня в транс. Сознание покинуло тело, разум очистился и вот я стою по среди, раскинувшейся на долгие километры, пустыни. Вернее, будет сказать, что я стояла в оазисе. Но что-то с этим оазисом было не так. Возле старого глиняного здания стояло несколько машин, но людей совсем не видно, да и каких-либо животных тоже. Стояла жуткая тишина, словно всё живое затаилось перед бурей. Было ужасно не по себе. Оглядываюсь по сторонам — никого. Неуверенно направляюсь к тому самому зданию. Готовясь к самому худшему, медленно переступаю порог, но вижу лишь спящих на полу солдат. Вот почему на улице никого не было. Осматриваюсь и среди небольшого отряда нахожу до боли знакомое лицо мужа. Он единственный среди солдат не спал, а сидел, прислонившись спиной к стене, проверял своё оружие на исправность. И вдруг один из солдат проснулся и убрав фуражку с лица взглянул на Ёнгука. Молча поднявшись он подошёл к нему и сел рядом, и тут я сильно удивилась. Ёнгука было два, хотя тот, который только что подсел немного отличался. И я поняла, это был не второй Ёнгук, а его брат-близнец. Но почему Ёнгук никогда не упоминал, что у него есть брат близнец? Наблюдаю за ними, они что-то обсуждают, но их прерывает оглушающий взрыв, который прогремел совсем недалеко от дома. Все солдаты тут же подскочили на ноги, не понимая, что происходит и что это сейчас только что взорвалось. — Нас атакуют! — крикнул близнец Ёнгука, хватая оружие. Многие выбежали из здания, кто-то поднялся на крышу, а кто-то остался в доме и занял позиции у окон. Я последовала за Ёнгуком и его братом, выбежала следом на улицу. От затишья не осталось и следа в прежде тихом оазисе сейчас царил ад. Взрывались гранаты, была слышна стрельба и крики людей, полыхал огонь и проливалась кровь. Это был действительно ад. Из-за всех этих взрывов я даже не сразу заметила, как перед Ёнгуком выскочил какой-то наёмник и нацелившись ему прямо в сердце не раздумывая выстрелил. Я жутко испугалась за Ёнгука, но от пули его загородил собственный близнец. Я видела это словно в замедленной съёмке. Пуля попадает в брата Ёнгука и проходит насквозь, так как я вижу, что Ёнгука тоже ранило. Его близнец лежит на земле со сквозной раной в груди и к сожалению, он мёртв, а раненый Ёнгук мечется в агонии от утраты брата. Не могу больше смотреть на это. Зажмуриваю глаза и когда я их открываю то оказываюсь снова в нашей спальне. Лучше бы я не видела этого кошмара. В ушах до сих пор стоит шум разрывающихся гранат и пулевой очереди. — Ты видела? –вдруг тихо спросил меня Ёнгук. — Что? — не поняла я, что он имел в виду. — Как я получил шрам, — спокойно пояснил он, накрыв мою ладонь своей. — Прости, — прошептала я. — За что? — удивился Ёнгук. — Я должна была спросить тебя, а не лезть в твоё прошлое без разрешения… — Глупышка, — он снова тепло улыбнулся и поцеловал меня в лоб — Я не сержусь на тебя за это. — Ты пережил такой кошмар, — я вздрогнула и по телу пробежали мурашки, стоило только вспомнить всё что я увидела там. — Да, — кивнул он — Такое никому не пожелаешь. В тот день я потерял многих сослуживцев, а также своего брата. — Как… как его звали? — спросила я, ещё крепче обнимая мужа. — Ённам, — тихо ответил Ёнгук — Он был старшим, всегда за мной приглядывал и всегда спасал, будь то вражеская пуля или же нагоняй от родителей. — Мне очень жаль… — К сожалению, я не в силах изменить прошлое и остаётся лишь жить дальше, чтобы жертва брата была не напрасна. — Я думаю, он бы гордился тобой. — Знаешь… я тут подумал… Если у нас родится сын, я бы хотел назвать его в честь брата. Ты ведь не против? — Н-нет, — ответила я, дико смутившись — Я совсем не против. Все эти разговоры про рождение детей меня сильно смущают, хотя я понимаю, что в этом нет ничего такого, из-за чего нужно было бы смущаться.