wyatt022.

Джош никогда не

но все же

1 Джош смотрит на Тайлера так, как бы смотрел на многочисленный кровавый теракт в самом центре Соединенных Штатов Америки — с отстраненным пониманием и ужасом одновременно. С такой придурочной любовью, будто бы он сам этот теракт устроил. И Джош никогда не осознавал, что у него будут слаживаться разные метафоры внутри светлой головы, но он думает раз это так — то это нужно принять. И это нужно пережить. Кое-как, но сделать это. Все в этом мире возможно, вроде. И конечно же Джошуа Дан никогда не смотрит на Тайлера Джозефа, когда тот быстро и бегло стаскивает с себя футболку, чтобы переодеть ее на рубашку для важного будущего воскресного интервью. Тайлер поворачивается всего на секунду. У него дрожат губы. Маленькие светлые шрамы делят его смуглую кожу на поле битвы с самим собой. — Что вдохновляет тебя? — тихо спрашивает он совершенно обычно, будто выбирает в магазине новую упаковку молока «Notty». Джош хочет сказать — кто. Джош хочет сказать — ты. Джош хочет перестать играть в лучших друзей. Но Джош умирает, и Джош говорит: — Э-эм, трава?.. — Типа, сама трава или то, что ты в ней можешь найти? Джош закидает голову назад, закрывая глаза. Осознание — то, что делает из тебя человека. Джош думает, что его осознание синее, а у Тайлера оно красное. Слишком много несостыковок. Но в тоже время — слишком много «понимания» на двоих. — Джоши? Голос у Тайлера Джозефа высокий и знакомый, чистый и совсем не холодный. Голос у Тайлера — тайлеровский, уникальный. — Сама трава, — Дан пожимает плечами и каждое новое движение отдается ему тупой ноющей болью под ребрами. — Одна сплошная трава. Тайлер кивает.

2

Джошуа никогда не мастурбировал после их лучших выступлений. Бойскауты были бы в шоке. Реально — они бы просто умерли. И Джошу никогда не сводило челюсть от мы twenty one pilots. И он никогда не задерживал дыхание на — и вы тоже. Джошуа Дан — самый большой врун на целом свете. Джошу жарко. И это все само собой. Джош запирается в тесном грязном туалете в торговом центре, куда они пришли с Марком и Брендоном, чтобы купить новые кроссовки. Тайлер просто сидит в удобном кресле около очередного магазина, что-то быстро печатая в телефоне. Джош уходит от него, говоря что-то типа «я сейчас» или «дай мне пять минут». И Джошуа делает все очень быстро — ну, он пытается. Ему кажется, что у него жар, нет, что у него лихорадка из самого центра Африки. У него реально дрожат руки, когда его ремень падает и глухо ударяется об кафельный пол. Он пытается не дышать, но выходит плохо — когда ты так возбужден, все сплошной фейл и провал. в твиттере Джозеф пишет: хей, сегодня с джишвой всю ночь он пишет: в смысле кофе был хорошим, джош Телефон в кармане вибрирует и Джош уверен, что если это случится еще раз, он просто тупо спустит, как пятнадцатилетний. Он сосредоточено проникает рукой в тугие черные боксеры — пальцы тут же надавливают на розовую головку, и черт, это слишком горячо. Но он пытается равномерно двигать рукой, он просто вынужден это делать, пока из глаз не пойдут разноцветные искры. какая-то фанатка отвечает: надеюсь он хорошо играет ночью на барабанах* Джош прижимается лбом в изгиб локтя, все еще толкаясь в руку, все еще думая о своем лучшем друге и подавляя стон. Если и бывают конкретные сдвиги по фазе, то первый симптом — ты дрочишь в грязном туалете на втором этаже, а потом точно скажешь, что просто долго говорил с сестрой по телефону. — Ну, — вскоре Джошуа стоит напротив Тайлера. — Я говорил с сестрой. — Как у нее дела? Джош думает, что Тайлер специально ничего не говорит о том, как он выглядит. Это же просто: волосы в разные стороны, мокрые от воды руки и такое же небольшое пятно на джинсах. — Она… в порядке. Все хорошо. Передавала тебе привет. Джозеф улыбается и кивает. Они идут к Марку и Брендону. Джошуа Дан уверен, что больше не любит этот твиттер.

***

— Все хорошо? — спрашивает Тайлер, когда они добираются домой к Джошу. Он прислоняется к стене и стаскивает кеды. Ему нужно буквально пять минут. Джош никогда не представлял, что это случится. И Джош никогда не представлял, что силуэт этого человека будет въедаться в его сетчатку так глубоко. Он хочет запомнить каждую херову деталь. — Да, все окей. Ты будешь чай? Тайлер отстраненно кивает — он опять о чем-то усердно думает, опять что-то заставляет его проводить самоанализ. Джош тем временем идет на кухню. Он резко включает свет, потом чисто механически достает баночку с чаем, наливает в чайник воду. Он делает ее горячей и вода течет в умывальник — ему просто действительно нужно отвлечься. И горячая вода делает кожу на руках красной, почти кровавой, а глаза ясно не могут оторваться от этого. Джошу — конец, правда. Тайлер наблюдает за этим: он просто стоит напротив, скрестив руки на груди. — И это ты говоришь мне, что ты в порядке, — глухо отзывается он. — Что происходит? — Ничего, — сообщает Джош. Он тут же аккуратно выключает кран и поворачивается к своему лучшему другу. Глаза в глаза и возможно, дыхание под дыхание. — Джош. — Тайлер. Все это так бесполезно, так ужасно = ты просто знаешь, какой будет финал. Ты просто всегда это знаешь. И Джош никогда не подумал бы, что все обернется именно так. Но это случилось. Он — влюблен. Тайлер Джозеф выдается ему чистым красным светом, болезненным, ровно таким, как у него на ладошках, и ровно таким, какими были его скулы, когда он мастурбировал себе в туалете. Тайлер Джозеф — дом, из абстрактных понятий и, возможно, из понятливых вещей. Тайлер Джозеф — спасательный круг, пахнущий лесом и деревом. Тайлер Джозеф — свой. И Джоша пробивает факт, что на его мальчике нету больше черной краски. Она ушла, слезла с его смуглого тела. — Почему ты не скажешь мне? Вопрос — ответ. Вот, как это делается. Дан не уверен. Ему так страшно. — Джош. Джош выключает воду и делает новый чай. Его движения точные, почти спокойные и только его собственные. Тайлер подходит ближе, он небрежно садится за деревянный стол. Дан воображает, будто он всю свою жизнь играл в «я никогда не». Он точно знает, чего он бы не сделал. Но он делает. Почти впервые решается. И… (и) и губы Тайлера мокрые, слишком мокрые, но это все настолько нормально, что Джош проникает в рот сразу же, доставая языком до зубов, точно вызывая чистый скулеж. И… и Тайлер Джозеф притягивает его к себе сам, обхватывая руками за ребра. какая-то фанатка пишет: люди, типа они же реально проведут ночь вместе, агаок и кто-то отвечает ей мгновенно: они делали эту всю свою жизнь, так что Джош просто-таки выбрасывает свой телефон на землю. Корпус легко бьется, а в глазах у Тайлера сплошной интерес. Конечно, они делали это всю свою жизнь. встретили друг друга смотрели друг в друга делали вместе музыку любили друг друга Тайлер невольно подается вперед — он уже тоже возбужден. Он жмется ближе, пытается быть второй кожей, пытается стать чем-то целым. Словно осознанием. И это так: красный и синий. Разные, но знакомые лучше, чем все нации и религии на целом свете. Джош никогда (не). Джош никогда (не). И Джош стягивает с Тайлера одежду. Он просто срывает ее и бросает в другую сторону, почти что к своему телефону. Он касается своего мальчика осторожно, будто тот из стекла, будто он тот, кого заслуживает этот мир.

но мир слишком уродлив, чтобы заслужить Тайлера Роберта Джозефа

И Тайлер думает иначе. Конечно же. Но сейчас они почти голые и эта кухня — лучшее место среди реальности. Джош целует уверенно, так, как хотел все это время. По его спине ползут мурашки — он еле-еле соображает. Тайлер точно подстраивается под все это, он слишком нетерпелив. И они опускаются на землю, не прекращая целоваться. Джош ощущает трение. Джош ощущает Тайлера. Его ладошки ловко пробираются к нему в боксеры и начинают движение.

***

Они спят целых десять часов. Звонит Марк. Звонит Брендон. Плевать. Джош касается пальцами волос Тайлера, легко их приглаживая. Тайлер счастливо улыбается. Все всегда будет так, как нужно. И конечно, вы будете живы. — И что тебя вдохновляет? Джош медлит, а потом выдыхает. — Ты, котенок, — говорит он и они кивают друг другу.

***

так чо, эй, джош заценил новые барабаны, пишет какая-то фанатка. однозначно, отвечает Джошуа Дан.