Дура

      Ситуации для знакомства — отдельная глава в череде невероятных случайностей. Чего только не придумывал мир, чтобы связать жизнь и судьбу двух людей.       Хотя до такой чертовщины он додумывался редко.       Девушка была жива. Пока что это всё, что могла сказать Анна по поводу новой знакомой, распластавшейся неподалёку в грязной луже. Ржавчина подкрасила её белую полупрозрачную блузку и джинсы в облипочку. Она была симпатичной — лет двадцати пяти, с нежными округлыми формами и растрёпанными волосами до лопаток морозно-карамельного оттенка. Лицо красивое, хотя сюда вряд ли могла попасть не красотка — зачем маньяку…       — Эй, алё, — позвала Анна. Голос поскрипывал, будто кто-то на фоне елозил наждачкой по стеклу. Просидев в этом холодном подвале несколько часов, она успела простудиться. — Откинуться собралась, что ли?       Девушка не отвечала. Анна в очередной раз попробовала покрутить запястьем в тяжёлой металлической колодке, мешающей ей сдвинуться с места.       Вот так, значит, закончится жизнь?       А было просто и скучно. Просто… и скучно. Универ, остопиздевшая учёба. Частые пьянки, клубы, лёгкая наркота. Трах в духе «задрала юбку, презерватив-не-забудь и да-когда-там-уже». Дохлая мечта стать писателем, со временем преобразовавшаяся в надежду собрать побольше лайков под высерами в твиттере. Порнушка, сигареты по вечерам, чёрный, никому не нужный кот с культёй вместо хвоста, который, наверное, скоро изголодается.       Кота, между прочим, действительно жаль. Сдохнет же. Если хозяйка не додумается проверить съёмную хату и покормить ублюдка через пару дней.       — Что... что слу… — послышался слабый голосок.       Анна с интересом уставилась на приходящую в сознание девчушку. Её тоже немного жалко: будет паниковать — быстро убьют. А ведь милашка.       Сахарной девочке надо бы купленный диплом, пригретое местечко в каком-нибудь салоне красоты, мальчик с бицухой за триста, чтобы рукава футболок трещали, наращенные ногти, высветленные пряди и десяток подружек-куриц под боком. А ей — вонючий член маньяка… нехорошо так, ну. Нехорошо.       — Допрыгались, — вздохнула Анна. А что тут ещё скажешь?       Сокамерница окунула хрупкие красивые руки в лужу, скользнула ладонями по склизкому бетону и привстала. Осмотрелась удивлённо, пока не понимая, где она и что происходит. Увидела большую железную дверь с решёткой и вдруг — ядовито усмехнулась.       Анна подняла брови. Похоже, в выводах она немного промахнулась. Теперь девочке надо бы в порнофильм, в такой, где первым делом вокруг симпатичного личика расцветает ромашка из хуёв. Соси, детка. И смотри в камеру!       — Вот же сука, — зло вздохнула девушка, садясь и неуклюже припадая к стенке. Тряхнула ногой, словно какой-то лишней частью тела, — колодка у неё находилась на лодыжке, как в «Пиле». — Так и знала… дура, дура, дура…       — Нам пиздец, — подытожила Анна.       Девка подняла глаза. Красивучие, большие, голубые, неестественного цвета… как аэрозольная краска. С одной стороны тушь растеклась, на щеке темнело рыжее пятно. Ещё у незнакомки были классные губы. Без намёка на припухлость, бесцветные, резкие, как осколок.       — Точно, — усмехнулась она. — Как тебя зовут?       — Аня.       — А меня Яна.       — Супер, палиндром, — Анна фыркнула, стряхивая с лица выбившиеся из общей копны чёрные пряди. — Болит где-нибудь?       — Плечо слегка, — ответила Яна, потрогав кожу под правой ключицей и нырнув рукой в вырез блузки. — Не знаю даже, откуда это…       — Он тебя довольно грубо сгрузил. Ударилась, наверное.       — Чёрт… как я могла… оказаться в такой жопе?       — Случайно. Не ты, так другая спросила бы то же самое. Все мы одинаковые — почему я, почему здесь, почему так…       — Какого хрена я не осталась дома, — язвительно добавила Яна.       — Вот-вот, — улыбнулась Анна. — Столько просранных возможностей. А всё проще: ты здесь, потому что дура.       — Смотрю, стакан наполовину пуст?       — Мозг наполовину пуст.       Яна рассмеялась, окончательно выбив у Анны почву из-под ног. А когда успокоилась, выдала:       — У меня рыбка сдохнет…       И замолчала, уставившись на свою колодку.       Они, оказывается, были похожи. Одинаково заёбанные жизнью. Не может быть для идиоток встряски лучше, чем игра на выживание. Потому что Яна не плакала и не орала, трясясь от страха за себя. Она сказала — рыбка сдохнет, Анна вспомнила о коте и взгрустнула, осознав, что они обе смирились со смертью.       Это было как-то ненормально. Не родители, не ёбарь. Рыбка.       Сдохнет…       Анна опять попробовала покрутить запястье в металлическом обруче. Он был ужасно тугой, пережимал ход крови. Кончики пальцев уже совсем похолодели.       Почему-то с приходом Яны в сознательный мир уже не хотелось умирать без борьбы. Одной Ане было нестерпимо, а вместе они вроде как создавали сообщество несчастливых дебилок.       — Кто ты вообще, Аня? Расскажи, раз уж…       Анна пошевелилась, чуть выгнулась, разминая позвоночник и осматривая себя. Фиолетовая туника была разодрана в нескольких местах и имела крайне печальный вид. Тёмные обтягивающие леггинсы все в грязи. Туфля всего одна и та с отломанным каблуком. Отвратительно.       — Я, вроде как, студентка. Училась на бухгалтера, страдала фигнёй, как и все. Бухло, парни. Ничего особенного. Но в твиттере меня любят. Любили.       — Мечта у тебя есть, студентка?       — Была, — Анна улыбнулась. — А толку от неё…       Где-то раздался скрип и громыхнула дверь. Атмосфера доверительного отчаяния растворилась в ужасе, будто капля сиропа в кислоте. Они переглянулись и отползли, насколько позволяли цепи. Совсем рядом раздались тяжёлые шаги. Взвизгнула щеколда. Дверь в камеру распахнулась, и на пороге появился мужик в заляпанном джинсовом костюме и чёрной балаклаве.       Ни Яна, ни Анна не стали просить об освобождении. Ясен хуй, никто и никуда их не отпустит.       Маньяк подошёл к Яне и осмотрел её. В прорезях балаклавы горели злые, мутные глаза. Возможно, он был под кайфом.       — Очнулась, — заявил.       И медленно вытащил из-за кожаного ремня охотничий нож.       — Эй, мудила, — подала голос Анна. Яна перевела на неё полный ужаса взгляд. — Что ты собрался с ней сделать?       Какая разница. Какая, нахрен, разница, сейчас или потом? Если у него был нож — он собирался убивать, а не трахать. Или сперва трахать, а потом убивать.       — Заткнись, — прорычал урод, отворачиваясь от Яны и делая шаг к Анне. — Закрой рот или отрежу язык.       Анна сглотнула. Яна лихорадочно замотала головой, как будто у неё был другой вариант. Это было даже приятно. В какой-то степени.       — Кастрат озабоченный, — собравшись с духом, вдруг рявкнула она режуще-звонким голосом. — Попробуй, если кишка не тонка!       Маньяк опять повернулся к Яне. Она была совсем рядом с ним, так что он просто наклонился, выставляя нож перед собой. Яна вся сжалась, но Анна видела — это была не паника, не ужас загнанной в угол жертвы, а натянутое до звона напряжение змеи перед броском. А потом она кинулась — кисть взлетела, волосы мотнулись, закрывая лицо, и маньяк взвыл, выронив нож. Его рука была располосована от ладони до локтя. Закапали быстрые ярко-красные капли. Яна, не теряя драгоценных секунд, вытянулась, свободной рукой подняла нож и воткнула его мужику в шею.       Заминка. Секундная заминка — и всё для несостоявшегося маньяка было кончено.       Анна теперь смотрела совсем растерянно. Она вдруг почувствовала себя ребёнком, который ни черта не знает об удивительном мире. Смерть случилась совсем рядом — буквально в двух метрах, но страха почему-то не возникло.       — Гондон, — сплюнула Яна, толкнув хрипящего мужика свободной ногой. — Ненавижу.       Затем она начала окровавленными руками шарить по его карманам. "Искать ключи", — догадалась Анна.       — Ты… — всё, что она смогла выдавить.       — Не впервой, — откликнулась Яна, переводя дыхание. Ей явно было нелегко побороть эмоции и тошноту. Пусть самооборона — пришлось убить человека. — Мне не впервой сталкиваться с… этим. С тех пор я почти всегда ношу с собой маленький нож. Между сисек.       — Между сисек?       — Да, в кармашке.       Яна ломко улыбнулась и побрынчала ключами.       Какое-то время она снимала свою колодку. Потом, чуть шатаясь, подошла к Анне.       — Блин, он тебе тут всё передавил… сейчас…       Она аккуратно раскрыла металлическое кольцо. Анна со вздохом облегчения вытащила руку, размяла запястье. Яна пару секунд висела над ней, вглядываясь в лицо.       — Знаешь, попытка его отвлечь… это было очень… рискованно. И очень смело. Сначала мне показалось, что ты та ещё дрянь.       Глубокие голубые глаза горели адреналиновым огнём. Анна усмехнулась, разглядывая их. Они были потрясающие. Яркие, полные силы и уверенности. Даже при том, что пришлось сделать ради спасения их никчёмных жизней.       — Спасибо. И за свободу тоже.       Яна выпрямилась. Анна встала, придержавшись за стену, и вдруг сложилась снова — рёбра отозвались жуткой болью.       — Аня? — Яна озабоченно потрогала её лицо. — Ты ранена?       — М… нет, просто внутри что-то… может быть, ребро сломано. Я помню, что был удар, но…       — Так, пойдём, — подставив плечо, Яна повела Анну прочь из камеры. В последний раз бросила взгляд на распластанного в луже крови маньяка, затем осторожно выглянула в коридор. Стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим завыванием ветра где-то в вентиляционных шахтах. В конце небольшого коридора была дверь. Толкнув её вместе, они выбрались на металлическую лестницу.       — Сможешь подняться? — спросила Яна.       — Жить хочется, так что смогу.       — Я тебя тут не брошу, дура. Если не сможешь, донесу как-нибудь…       — Попробую сама…       Свободной рукой Анна вцепилась в ржавые перила и, слегка облокотившись на подставленное плечо, осилила первую ступеньку. Поднималась. С трудом — но шла. Каждый шаг отдавался болью в боку, но и просить о передышках она не стала. Им обеим нестерпимо хотелось на свежий воздух.       В конце лестницы дверь была распахнута настежь. Они вышли в какой-то заброшенный дом и обнаружили хиленькую мебель — что-то вроде временного убежища. Повсюду лежали пакеты с мусором, консервные банки, бутылки. Стоял ноутбук и две видеокамеры, бутылка воды. Возможно, ублюдок развлекался с девушками довольно давно. И чёрт знает, что он на самом деле собирался сделать…       Яна взяла со стола едва начатую пачку сигарет, зажигалку и ключи от машины. Показала куда-то в сторону. Анна, сделав несколько жадных глотков воды, рассмотрела проём без двери.       Через минуту они оказались на какой-то окраинной улице. Совсем одни.       В воздухе, плотном, как желе, растворялась чистейшая летняя ночь. Россыпь звёзд сияла как никогда ярко, заваливаясь на тёмную сторону неба и прячась от полосы, тронутой рассветом. Яна вытащила из пачки сигарету. Анна протянула руку. Проигнорировав дрожащие пальцы, Яна вложила вторую ей в губы. Подкурила и приглашающе поднесла тлеющий огонёк.       Они обменялись взглядами. Странными взглядами — Анна как-то не привыкла смотреть так на девчонок. Словно вот-вот они окажутся за краем, ещё капля сумасшествия, и небо обрушится на головы, а объяснения будут уже не нужны.       Яна не стала отворачиваться. Она смотрела, как Анна затягивается, как хватает сигарету тонкими, узловатыми пальцами в причудливых кольцах, как выдыхает. Живо выдыхает. С наслаждением.       — Ты красивая, — просто сказала Яна, между делом потрогав копну пронзительно-чёрных волос. Чуть вьющихся, длинных, пышных. Только на кончиках они были слипшимися, висели волнистыми сосульками, как у загнанных лошадей.       — Ты тоже, — сказала Анна. — Просто, если честно, охуенная.       Яна усмехнулась и двинулась так же быстро, как недавно — нападая на маньяка. Только намерения у неё были совсем другие.       Анна осторожно раскрыла губы навстречу поцелую. Нежному, невесомому, со вкусом сигарет. Потом плюнула на всё и запустила руку в мягкие волосы Яны, вбирая тепло хрупкого тела, после подвального холода кажущееся почти обжигающим.       Сосаться с этой придурошной всяко лучше, чем помереть, в самом деле.       Сперва она подумала так. А потом, когда стало невыносимо приятно, даже несмотря на боль в боку, поняла, что такой подарок бывает всего раз в жизни.       Новый взгляд, очищенная душа и интрижка. Всё сразу.       — У меня кот помирает от одиночества, — прошептала Анна, едва Яна дала ей сделать вдох. — А ещё я ужасно хочу в душ.       — Я тоже хочу, — мурлыкнула Яна, выскальзывая из объятий и взглядом ища машину. — Как там говорят, приятное с полезным?       — Не осмелюсь спорить с сучкой, таскающей в лифчике нож.       Яна рассмеялась и заставила машину откликнуться на сигнализацию. Выбравшись к дороге, они уставились на змеиный силуэт асфальтного полотна и громоздящийся в тени, внушительный, блестящий от свеженькой краски внедорожник.       — Где мы вообще?       Довольно присвистнув, Яна открыла дверцу машины.       — Тут есть навигатор. Ща разберёмся, не ссы, подруга, — и прыгнула за руль. — Ой, как я напьюсь…       Забравшись на пассажирское, Анна с облегчением прислонилась к оконному стеклу. Кошмар был позади. Кошмар и… прежняя, тусклая жизнь. Терять то, что от неё осталось, больше не хотелось. И прожигать — тоже. Восстановить бы. Надо родителям позвонить…       Яна наугад ткнула кнопку аудиосистемы, в салон влился приятный клубный мотивчик. Открыла нараспашку окна, придирчиво осмотрела свой облупившийся маникюр и крутанула ключ. Двигатель нетерпеливо загудел.       — У тебя вообще права есть? — вдруг спросила Анна, наблюдая за тем, как Яна, в духе самых трафаретных стереотипов о блондинках за рулём, не может выехать на дорогу.       Та кинула в её сторону беззаботный взгляд.       — А надо?       И вдавила педаль газа.       Тут Анна поняла, что настоящий кошмар на самом деле только начинался.       Впрочем, этот кошмар был в сотню раз лучше, чем тот, что преследовал её несколько последних лет.       — Нас не догонят! — нервно пропела Яна, набирая скорость. — А потому что некому, был котёнок — и не стало котёнка… ибо нехуй.       И правда, оскалилась Анна, оборачиваясь, чтобы проводить взглядом зловещий старый недострой.       Догонять их никто не собирался.