Мой любимый математик

Утро явно было не доброе. Ника проснулась от странных звуков. Открыв глаза, она почувствовала головную боль и услышала… крики! Девушка мигом поднялась и, накинув халат на плечи, бросилась к двери. Она точно была уверена в том, что что-то происходит. Смолова слышала, что крики доносились из кухни. Подбежав к двери, она открыла ее и замерла в проходе. — Вероника, выйди отсюда! — проговорила Людмила. Но девушка не могла двинуться с места. Она будто бы превратилась в статую. Отличница смотрела на того, кого когда-то любила, кто когда-то был примером для подражания. Что сейчас? Та область сердца, так любившая этого человека, окаменела, оледенела. И ничто не способно растопить ее. Бедная Люда! Она старалась перебороть слезы, но ей это плохо удавалось. В ней была боль, обида, отчаянье. — Ника, выйди! — уже заорала мать. Девушка смотрела на мужчину. Она смотрела на своего отца, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Отец ушел три года назад, оборвав все контакты, уничтожив их семью одним хлопком дверь. На душе был холод. Любовь умерла. Когда? Смолова не знала. Она знала только одно: она обижена даже не за себя. Она в обиде на отца за то, что он причинил боль Люде. — Нет, Ника, останься! — произнес Игорь (отец). — Нам нужно поговорить! — сказал он. — Что ты здесь делаешь? — голос девушки был спокойным., холодным… Это была уже не его дочь. Не та маленькая девочка. — Ника, мне нужно поговорить с тобой — тише сказал Игорь. — Ты не будешь с ней разговаривать!!! Ты эти три года ее видеть не хотел, а сейчас решил поговорить?! — крикнула Люда. — Уходи — на выдохе произнесла Ника. Она облокотилась о дверной проем и отвела взгляд. — Уходи! — повторила девушка, уже начиная плакать. — Пожалуйста, Ника! — снова произнёс он. Сколько обид было на Люду! Сколько раз она обвиняла мать, думая что это она разрушила их семью. Она обвиняла не того человека. Нет, Люда была нормальной, настоящей матерью. Уж кого и упрекать — так точно не ее. Шатенка перевела смелый взгляд на отца. — Я пережила свою любовь к тебе, пережила свою ненависть к тебе! — спокойно, но слишком холодно произнесла Смолова. — Я пережила свое презрение к тебе и обиду. Если ты пришел ко мне, не трать зря времени — также спокойно продолжала девушка. — Нам не о чем разговаривать. Уходи! И больше не возвращайся сюда. Слышишь? Никогда! Дважды в одну реку не войдешь. Дважды полюбить нельзя! — слезы снова полились по щекам. Ком в горле перекрывал доступ к кислороду. Уже ничего не осталось. Даже обиды. Ничего. Пустота. Смолов взглянул на дочь. Как же она изменилась! Сколько сил ей понадобилось чтобы выгнать того, кого любит… Или все-таки не любит? Как же изменилась Ника. Копия своей матери. Никогда не станет просить остаться, как бы сильно этого не хотелось. Будет сильной и смелой! Будет уверенной снаружи и сомневающейся внутри. Он опустил взгляд и, пройдя мимо дочери, ушел, хлопнув дверью. Точно также как сделал это три года назад. — Ему не место в нашем доме! Никогда его больше не впускай! — твёрдо сказала она. — Как и тебе!!! Я вас обоих ненавижу! — крикнула женщина. Ника закрыла глаза. Слезы сильнее потекли по щекам. Люда ушла в гостиную, громко хлопнув дверью. Показалось, что дверь слетела с петель. Шатенка скатилась по стене и закрыла лицо руками. Как же больно! Руки трясутся. Перед глазами плывет картинка. А она ведь только привыкла жить без него, в последнее время и Люда стала переживать меньше, стала принимать меньше антидепрессантов. Что сейчас? Сейчас все разбилось. Навеки! Навсегда. Снова… Нет! Шатенка поднимается и идет в свою комнату, вытирая лицо от слез. Хватит! Надоело! Больше никакой боли! Больше никаких слёз! Девушка находит в шкафу одежду и начинает быстро ее одевать. После девушка одела и кеды. — Куда ты собралась?! Куда?! — Люда схватила Нику за руку и развернула к себе. Стало больно… физически. Людмила не контролировала свою силу. — Ты все еще любишь отца, Я — нет!!! Ты не хотела его выгонять, ты хотела его простить, но перед этим немного помучать. Я его никогда не прощу. Что бы не случилось! — крикнула девушка. Ника убрала руку Люды от себя пренебрежительно и брезгливо. — Я не хочу думать о вас! — сказала девушка. — Так проваливай! — крикнула женщина. Ника усмехнулась. — Вот видишь, его ты не выгоняла… — тихо сказала она. Слезы снова потекли по щекам. А она ведь обещала себе не плакать больше.  — Я переночую у Глеба! — сказала девушка, направляясь к двери. — Не смей! — крикнула мать. Но Ника не стала дослушивать. Она выбежала из дома и помчалась по улице, подальше от этого места. Голова разрывается от боли, слёзы текут из глаз. Люди оборачиваются, считая девушку сумасшедшей, но ей плевать. Ей еще никогда не было так больно. Надежд больше не было… Последних надежд на нормальную семью, приветливую мать, не страдающую вечной депрессией. Люда ненавидит Игоря за то, что любит. А Нику за то, что в ее жилах его кровь. Но она не ненавидела Нику. Она любила её больше всех, просто она устала. Остановилась Ника только после десяти минут бега. Девушка решила немного прогуляться. Около часа девушка гуляла. И всё было хорошо, пока не пошел дождь. Сначала он просто моросил, что даже нравилось Нике, потом же начался самый настоящий ливень. Дождь нещадно лил, словно из ведра, заставляя её ёжиться от холода и обнимать себя руками, в безуспешной попытке согреться, и идея на время уйти из дома казалась ей не такой уж и хорошей. Глеб жил в получасе езды от места где находилась Ника. Денег на транспорт у неё не было, а если идти пешком — это займёт больше часа. Тяжело вздохнув, Ника решила позвонить другу. Дрожащими от холода пальцами, Ника полезла в карман, но мобильника, как назло, в кармане не оказалось. Чертыхнувшись, она вспомнила, что забыла его дома, на тумбочке в своей спальне, ведь собиралась второпях. Мокрые волосы растрепались и теперь липли к коже. Тонкая ткань одежды промокла и неприятно липла к телу, вызывая дискомфорт. Кеды девушки пропускали воду, сама же она дрожала от холода. Девушка увидела навес и решила переждать дождь под ним. На улице почти никого не было. Кто будет гулять под таким дождём?! После получаса, что она стояла под навесом, Ника ощутила сильный голод и холод. Она точно заболеет. Но вернуться домой она не могла. Она слишком гордая. Ей не хотелось туда возвращаться. На улице было лучше. Все это время Ника не прекращала плакать, вспоминая события утра. Что он хотел? Зачем он пришел? Зачем?! — Ника?! — окликнул её кто-то. Девушка повернулась и увидела… Дмитрия Васильевича с зонтом. — Что ты тут делаешь? Ты вся мокрая. Иди домой! — сказал он. — Не могу… — проговорила Ника. — И почему? — спросил он, скрестив руки. — Я с мамой поругалась. Вы куда-то шли? Идите! — сказала она, пытаясь избавиться от учителя. В этот момент она благодарила дождь за то, что теперь Дмитрий не может видеть её слёз. Она ненавидела жалость к себе. Ненавидела слабость. — Понятно все. Подростковые проблемы… И я никуда не спешу, в магазин вышел. И что ты собралась делать? здесь ночевать? — усмехнулся он. — Пережду дождь, а потом к другу пойду — сказала Ника. — Не думаю, что дождь так быстро кончится. А вот ты заболеешь! — уверенно сказал Дмитрий. — Не заболею. Да и выбора всё равно нет! -сказала Ника. Минуту они молчали. Дмитрий о чем-то думал, Ника же ждала, когда он наконец уйдёт. Её напрягало его присутствие. — Идём! — сказал мужчина, подавая ей руку. — Куда? — удивленно спросила она. — Ко мне. И не начинай возражать! Ты дрожишь от холода и выбора у тебя всё равно нет. Я не отстану! — твёрдо сказал он, давая девушке зонт. Тяжело вздохнув, девушка последовала за учителем. Он прав, выбора у неё нет…