СЧАСТЛИВОГО РОЖДЕСТВА / ПостРубежные хроники. Часть XIV +212

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Шерлок (BBC), Martin Freeman, Benedict Cumberbatch (кроссовер)

Основные персонажи:
Martin Freeman, Benedict Cumberbatch
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, ER (Established Relationship)
Предупреждения:
Нецензурная лексика
Размер:
Мини, 10 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Декабрь 2016 года. За неделю до Рождества.

Посвящение:
ПоЧитателям Рубежей.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
8 февраля 2017, 20:39
I

БК «Мартин»

БК «Мартин Мартин Мартин»

БК «Мартин, ты спишь?»

БК «Мартин, не спи»

БК «Мартин, я знаю, что ты не спишь»

БК «Мартин Джон Кристофер Фриман»

МФ «Черт возьми, Бен, я был в туалете. В чем дело?»

БК «Я тоже в туалете»

МФ «Рад за тебя»

БК «Тут очередь»

МФ «Тогда сочувствую»

БК «Почему всем понадобилось отлить тогда же, когда и мне?»

МФ «Это риторический вопрос?»

МФ «Нет?»

МФ «Может, это тебе понадобилось отлить тогда же, когда и всем?»

МФ «Бен?»

БК «Уф, жизнь стала значительно легче»

БК «Парень у соседнего писсуара пялился на мой член»

МФ «Засранец»

БК «Сначала сказал, что ему очень понравился «Доктор Стрэндж», а потом пялился на мой член»

БК «Не смей ржать»

БК «Фриман!»

МФ «Парень хоть симпатичный?»

БК «Иди на хрен»

* * *

БК «Мартин, я пьян»

МФ «Разве ты не ради этого пошел в клуб?»

БК «А ты не пошел»

МФ «А мне в моем возрасте напиваться на ночь уже не стоит»

БК «Правда? Как насчет прошлого воскресенья?»

БК «Чего молчишь? Я про афтепати BIFA»

БК «Ты же на ней отлично повеселился»

БК «Вовсю пользуешься обретенной свободой?»

МФ «Камбербэтч, тебе там совсем нечем заняться?»

* * *

БК «Ты один?»

МФ «Да»

БК «Я приеду?»

МФ «Ок»

* * *

Прежде чем войти в дом, Бен оглядывается – даже во втором часу ночи можно запросто нарваться на нежелательного свидетеля, затем поспешно отпирает входную дверь. Пара минут – и он со вздохом облегчения избавляется от куртки и обуви, сунув ноги в домашние шлепанцы, направляется в спальню, минуя складированные у стены пустые коробки.

– Ты еще что-то перевез?

– В основном книги, – Фриман в футболке и пижамных штанах полулежит на постели, откинувшись на подушки, рядом под рукой пульт от телевизора, телефон и очки, с плазменного экрана негромко вещает BBC News.

Бенедикт останавливается у кровати, наблюдая, как Мартин, сурово насупившись, внимает диктору телевиденья, потом, ухмыльнувшись, стягивает с себя теплый свитер. Приятное опьянение уже успело смениться неуклонно прогрессирующей сонливостью, и Камбербэтч плашмя валится на постель рядом с другом, с тихим стоном утыкается лицом Мартину в бок. Спустя мгновение в его волосы осторожно зарываются пальцы, мягкими движениями начиная массировать отяжелевшую голову, и от удовольствия Бен урчит, словно кот.

– Чертовы идиоты, – вполголоса ругается с телевизором Фриман.

Не открывая глаз, Камбербэтч опять ухмыляется, ладонью обхватывая Мартина за бедро.

– Ты в курсе, что в Сеть слили твои фотографии с афтепати?

– Я на них танцую голый на барной стойке?

– А ты танцевал голый на барной стойке? – ладонь лениво перемещается выше, большой палец касается выпуклости в паху.

– Иначе зачем меня было фотографировать?

– Не голый и не на барной стойке, но танцуешь, – Бенедикт отстраняется, разрывая контакт, снова охваченный бессмысленной в своей неправомерности ревностью – не в его положении высказывать какие-либо претензии.

Фриман молчит, телевизор продолжает убаюкивающее бормотание, и неприятное чувство постепенно ослабевает, растворяясь в качающих Камбербэтча теплых хмельных волнах – в конце концов наплевать, с кем там танцевал Мартин в прошлое воскресенье, гораздо важнее, с кем он в постели сейчас.

Надо бы встать и сходить в душ…

…Он просыпается и обнаруживает себя под одеялом в трусах и футболке, джинсы и носки аккуратно сложены на стуле рядом с кроватью, за окном светло, а из кухни восхитительно пахнет кофе. Бен без борьбы уступает соблазну, по дороге завернув в ванную и заметив изменения в интерьере гостиной.

– Ты все-таки купил елку, – констатирует он, усаживаясь за кухонный стол.

– Джо и Грейс помогли выбрать, – Мартин ставит перед ним чашку с кофе. – И нарядить.

– Как они? – сделав глоток, с некоторой неловкостью осведомляется Бенедикт.

– Нормально, – не глядя на него, кивает Фриман. – Намного лучше, чем… – он коротко вздыхает, – чем раньше.

Тема негласно табуирована между ними, и Бен уже жалеет, что коснулся болезненного момента, но Мартин неожиданно продолжает:

– Я купил Киту подарок на Рождество. Передашь?

– Неа, не передам, – безмятежным тоном заявляет в ответ Камбербэтч и, не дожидаясь, пока недоумение в глазах Фримана обернется чем-нибудь более остросюжетным, ласково добавляет: – Отдашь ему сам.

* * *

– Ты точно не хочешь остаться?

– Точно хочу, – губы Мартина мягкие, влажные, горячие после кофе, и Бен не в силах перестать целоваться. – Но не могу. Я безбожно проспал и теперь опаздываю на репетицию.

– Ладно, – Фриман аккуратно выпутывается из объятий. – Проваливай. Как-нибудь в другой раз. Если вдруг будешь проходить мимо.

– Может, сегодня вечером… – Камбербэтч топчется на пороге.

– Нет, сегодня вечером не получится.

Бен решает не спрашивать – почему.

– Тогда созвонимся. У меня в воскресенье начинаются съемки.

– Я помню, – Мартин внезапно взлохмачивает ему слегка отросшую шевелюру. – Сострижешь?

– Разве что чуть-чуть.

– Хорошо.


II

– Привет, – Аманда широко и доброжелательно улыбается, однако пятнадцать с половиной совместно прожитых лет позволяют Фриману безошибочно ощутить в ней напряжение и нервозность.

– Привет, – он старается, чтобы голос звучал участливо, но не слишком, макияж бывшей жены кажется ему чрезмерно густым, а платье унылым, но он же актер, черт возьми: – Ты замечательно выглядишь.

– Ты тоже, – возвращает она сомнительный комплимент.

Они теперь видятся в основном мимоходом – дежурные приветствия при передаче детей из рук в руки, предпочитая обсуждать все возникающие вопросы по телефону, и, оказавшись с Амандой лицом к лицу посреди наводнившей Tam Yard Hotel прессы, Мартин с мрачным неудовольствием осознает, что предстоящий закрытый показ новой серии «Шерлока» станет для них значительным испытанием.

– Красиво здесь, – она обводит глазами красочный интерьер «Дайв-бара», всем видом демонстрируя намерение не выходить за рамки нейтралитета.

– Да, очень красиво, – вот же хрень, остается только завести разговор о погоде. – Как ты? Как… дома? Джо и Грейси… они…

– С бабушкой, – улыбка Аманды частично теряет поддельную доброжелательность. – Как обычно.

– Понятно, – он сцепляет за спиной руки, переводя взгляд на окружающую их толпу – где этот долбанный Марк, когда он так нужен.

– А вот и моя подружка… – елейным тоном произносит Аманда, явно посылая к дьяволу нейтралитет, и Фриман оглядывается, тут же замечая пробирающегося к ним Бена – в костюме, при галстуке и в белой рубашке. – Нарядная-то какая…

– Мэнди…

– Расслабься. Мы с ним отлично ладим. Нам ведь теперь делить нечего. Правда, Бенни? – подхватывает она под руку приблизившегося Камбербэтча.

– Что? – тот с неуверенной улыбкой смотрит на друга, и бескомпромиссно радостное выражение его глаз отзывается в Мартине одновременно и счастьем, и горечью.

Боже, какие же они оба все-таки идиоты…

– Я говорю, что тебе теперь приходится делить его не со мной.

Мартин со злостью сжимает зубы, но радость из глаз Бена не исчезает, он накрывает ладонью руку Аманды на своем локте и с дружелюбной невозмутимостью предлагает:

– Давай я принесу тебе выпить.

– Плохая идея, – высказывает немедленное возражение Фриман.

– Ты мне никто, чтобы указывать, – резонно реагирует его бывшая.

– Что ж, я вижу, наконец-то все в сборе, – материализуется рядом с компанией Гэтисс. – Можем начинать. Аманда, ты все хорошеешь и хорошеешь!

* * *

Почему-то Мартин не находит другого момента для того, чтобы проинформировать Бенедикта, кроме как стоя рядом с ним в отведенной под фотосессию «Комнате лучника» перед строем нацеливших на них свои камеры папарацци.

– Через пару дней выйдет статья, – повернувшись в пол-оборота и пряча взгляд, тихо говорит Фриман. – Там будет про нас с Амандой…

– Да? – в принципе в новости нет ничего непредвиденного, но Камбербэтч все-равно чувствует себя огорошенным, продолжая автоматически улыбаться, мысли скачут, подстегиваемые смятением – одно дело знать, что рано или поздно последует официальное заявление, другое – выяснить, что судьбоносный рубеж вот-вот останется позади, и неизвестно, как отразится на их отношениях окончательно перевернутая страница. – Ну… эм... я…

Фриман поднимает на него ярко синеющие глаза, и все опасения Бена разлетаются под напором безрассудного, окрыляющего ликования. Какого черта, пусть он и не владеет контрольным пакетом акций, но дивиденды-то причитаются и ему!

– Готовы?

На них обрушивается слепящий шквал вспышек, и Бенедикт как можно ближе придвигается к Мартину, стремясь в полной мере насладиться происходящим – впервые за несколько лет они позируют прессе вместе, одни, без кого бы то ни было, только вдвоем, парой… Ощутимо скованный поначалу, Фриман постепенно тоже поддается ажиотажу, и вот они уже дурачатся в унисон, едва ли не прижимаясь друг к другу. Всеобщее внимание сейчас приковано исключительно к ним, и Бену чрезвычайно хочется большего – открыто дотронуться, приобнять, но он не осмеливается, не уверенный, точно ли Мартин сочтет подобное допустимым. Сам-то он инициативы не проявляет…

– Парни, я присоединюсь, вы не против?.. – уполномоченный провести Q&A Бойд Хилтон пристраивается перед ними, явно не решаясь влезть между.

– Конечно, – подбадривает старого знакомого Фриман, Камбербэтч, стараясь ничем не выдать досады, вежливо дистанцируется от друга, освобождая пространство для журналиста.

– Позвольте… – Бойд приобнимает их обоих за спины, заставляя Бена еще острее переживать упущенную возможность.

Но Мартин, протянув руку позади Хилтона, вдруг демонстративно кладет ладонь на плечо Бенедикту, и тот от неожиданности замирает, до смешного ошеломленный этим в общем-то абсолютно невинным жестом. В голове на несколько мгновений становится пусто и горячо, а затем с новой силой возвращается упрямое ликование.

Мой. Пошли вы все на хрен. Несмотря ни на что. Мой…

Как только Бойд, поблагодарив их, ретируется, Камбербэтч тут же сокращает дистанцию – он снова так близко, насколько позволяют приличия, более не собираясь никому уступать свое место.

– Теперь давайте все вместе!

Рядом с ним встают Стивен и Сью, к Мартину Марк подводит Аманду, и, натолкнувшись на ее осуждающий взгляд и законсервированную улыбку, Бенедикт позволяет-таки себе публично расставить точки над и – без зазрения совести в свою очередь показательно возлагает обе ладони на друга, борясь с потребностью крепко сжать обтянутые мягкой джинсовой материей плечи.

– Бен… – одергивает его Сью, и, вынужденный прислушаться к голосу разума, Камбербэтч все же не удерживается от мелкого хулиганства – к его удовольствию Фриман чуть вздрагивает от скользящего, ласкающего прикосновения к шее.

– Всем спасибо!

* * *

– Может, ему стоит выпить успокоительного? – Аманда презрительно кривит уголок губ, поводя бокалом с шампанским в сторону болтающего с Бойдом Хилтоном Бенедикта.

Мартин молча наблюдает, как друг увлеченно жестикулирует, даже на расстоянии нескольких футов ощущая обуревающую того триумфальную возбужденность. Словно почувствовав направленное на него внимание, Бен оборачивается к ним и подмигивает. Аманда шумно выдыхает.

– По-твоему, это весело, да? – от ее гневного шепота у Фримана надсадно ноет в висках. – Какого хрена, Марти? Вы бы еще прилюдно поцеловались!

– Зачем же так беззастенчиво преувеличивать.

– Посмотри на себя… – побледневшая, она покачивает головой. – Чертов лицемер. Ты мне противен.

– Так радуйся, что ты от меня избавилась! – блять, он все-таки сорвался. – Прости…

Но бывшая жена страдальчески морщится, отшатнувшись, уходит от него прочь, оставляя наедине с воинственным раздражением на себя, на нее, на Бена, на чертову уйму людей, что следят сейчас за ними с плохо скрываемым любопытством. Аманда права, он чертов лицемер. Фриман натянуто улыбается, ловя устремленные на него взгляды. Что ж, вечер, к сожалению, еще только начался, значит, придется продолжать лицемерить…

* * *

Идея возникает во время кошмарных в своей натужной непринужденности Q&A, сомнительная и шальная, предельно неуместная среди заранее продуманных фраз и вынужденного незатейливого лицедейства, так что Бен поначалу, мысленно усмехнувшись, отмахивается от нее – слишком рискованно, легкомысленно, глупо, некстати. Но когда Мартин, отвечая на очередной вопрос Бойда, привычным движением облокачивается на спинку стула Аманды, настроение Бенедикта совершает качественный скачок.

Опасная авантюра?.. Ну и что, далеко не впервые. Стараясь лишний раз не коситься на друга, Камбербэтч крутит в руках микрофон, продумывая план действий…

* * *

– Мистер Фриман, пожалуйста! – какая-то девица, осаждающая Аманду, буквально ловит его за рукав, заставляя остановиться. – Я как раз говорила вашей милой жене, что вы оба просто великолепны в последней сцене! Я не смогла удержаться от слез! Вам, наверное, было невыносимо тяжело видеть, как ваша любимая женщина умирает, я имею в виду, ведь она и в жизни ваша любимая женщина!

Вот же восторженная дуреха…

– Спасибо, – он приобнимает напряженно замершую Аманду. – Она и правда сыграла великолепно. Я лишь пытался все не испортить. А сейчас, если позволите…

– Конечно, конечно! – всполошенно вскидывается девица. – Простите…

…– Ради бога, убери руку, – шипит Аманда, передергивая плечами.

– И никакой благодарности за то, что я тебя спас?.. – он и не скрывает, что шутка призвана растопить лед.

Бывшая жена молчит, ожесточенно глядя ему в глаза, но потом взгляд все же теплеет, и все хорошее, что когда-то присутствовало между ними, снова обретает значение.

– Марти, я так устала. Устала притворяться.

– Я знаю, – его телефон вибрирует. – Осталось недолго… – Фриман мельком взглядывает на экран. – Извини, я должен ответить.

* * *

Дверь с указанными в сообщении цифрами распахивается незамедлительно, стоит только Мартину постучать, и он вваливается внутрь, порядочно взвинченный партизанскими перебежками по отелю. В небольшом номере задернуты шторы, Бенедикт деловито расстегивает рубашку. Галстук и пиджак брошены на кровать.

– Ты охренел?! Внизу полно журналистов!

– Ну так иди вниз, – губы Бена уже у его губ, ладонь Бена у него на затылке, и Фриман более не настроен тратить драгоценное время на разговоры.

Он давно зарекся давать определение тому, что связывает его с Бенедиктом, пытаться как-то вписать их отношения в привычные нормы нравственности и морали, примирять с представлениями об ответственности, честности, долге и обязательствах. Он разрешил себе просто принимать то, что по какой-то немыслимой прихоти даровала ему судьба, перевернув с ног на голову его жизнь, сделав ее безумнее, запутаннее, сложнее, болезненнее и… счастливее.

Это то, что есть. То, что происходит. То, что ему нужно, чтобы происходило.

Камбербэтч нетерпеливо сдергивает с него куртку, с недовольством бубнит: «Как всегда чертова куча одежды», снова обхватывает одной рукой за плечи, другой – за затылок. Мартин рывком вытаскивает полы рубашки из его брюк, гладкая, горячая кожа обжигает ладони, и хочется сминать, тискать, сдавливать, сжимать, повалить на пол, почувствовать под собою, подчинить, присвоить, вторгнуться, дать выход стремительно нарастающему в животе жару.

– Возьмешь меня? – тяжело дыша, Бен трется щекой о его висок.

– Что? – его разум, конечно, затуманен желанием, но не настолько, чтобы не понимать, что у них катастрофически мало времени для осуществления чего-либо… основательного.

– Я хочу, чтобы ты меня взял.

– Но, Бен, мы не… О, черт… – Мартин давится возражениями, глядя, как Бенедикт, повернувшись к нему спиной, встает коленями на низкую кушетку в изножье кровати, расстегнув брюки, спускает их на бедра вместе с бельем и наклоняется, опираясь на белое покрывало. – Черт, черт… Но…

– Здесь есть все необходимое в тумбочке.

– Надо же, – в среднем ящике и правда обнаруживается стратегический набор, Фриман вынимает презерватив и малогабаритный флакон лубриканта. – Какой хороший отель.

– Обязательно напиши отзыв. Ай!

Мартин со вкусом шлепает любовника еще раз, прежде чем выдавить гель на дрожащие пальцы и приступить к делу…

* * *

Потом они валяются на кровати, повернувшись друг к другу, и лениво целуются, не удосужившись привести в порядок одежду.

– Сколько мы уже тут? – Мартин зевает и трет безнадежно слипающиеся глаза.

Бенедикт бросает утомленный взгляд на часы.

– Двадцать восемь минут.

– Ох, твою ж мать! – разом взбодрившись, Фриман поспешно слезает с постели и возвращает нижнюю часть костюма в исходное положение. – У меня еще два интервью! – он пятерней приглаживает прическу и берет с кресла куртку.

– Удачи, – с невозможно довольным видом ухмыляется Камбербэтч.

Я люблю тебя, – ухмыльнувшись в ответ, покорно думает Мартин, произнося вслух:

– Увидимся внизу, авантюрист хренов.


III

У ЗВЕЗД «ШЕРЛОКА» ЛЮБОВНЫЙ РАСКОЛ
Шок: Аманда Эббингтон и Мартин Фриман с Бенедиктом Камбербэтчем
Смотрите страницу 3


Шок, значит… Бен настороженно оглядывает супермаркет, надвигает на глаза кепку, непринужденным жестом берет с журнального лотка Daily Mirror и, открыв заявленную страницу, бегло просматривает статью: «расстались», «вместе более пятнадцати лет», «новые серии «Шерлока», где их персонажи женаты», «неожиданное признание», «я больше не с Амандой», «двое детей» … Ничего такого, чего не было бы в прочих изданиях разной степени желтизны, второй день муссирующих горячую новость, и тем более ничего такого, с чем бы пришлось иметь дело его агентам. Его имя вообще упомянуто только в провокационной завлекалочке на обложке. Камбербэтч кладет на место журнал, странным образом одновременно успокоенный и охваченный сожалением.

Интересно, сколько продлится вакханалия в прессе?.. Он в задумчивости бредет вглубь магазина. «Я больше не с Амандой…» Теперь весь мир знает. Бен криво усмехается, путаясь в противоречивых эмоциях, испытывая и эгоистичную радость, и грусть, и облегчение, и досаду, и сострадание, и ревнивое беспокойство. Ему бы очень хотелось побыть рядом с Мартином, но в ближайшие дни они не увидятся – впереди праздничная неделя семейных каникул.

Наверное, стоило позвонить, но он не стал, так и не решив, о чем говорить – вправе ли он вообще как-то комментировать происходящее. Фриману тяжело дались перемены, а сейчас вся Британия сплетничает о причинах его разрыва с женой…

Бенедикт вдруг останавливается и вытаскивает телефон, сомневаясь, поглаживает пальцем дисплей, а затем все же пишет другу нейтральное – просто ради того, чтобы установить связь, напомнить о себе, поддержать, дотянуться, подтвердить свое присутствие в его жизни:

«Счастливого Рождества, Мартин»

С той стороны отзываются сразу же:

«Счастливого Рождества, Бен»