Драконьи развлечения

      В игровом лабиринте было тесно. Изора явно выросла слишком крупной девочкой, чтобы чувствовать себя здесь удобно. Когда-то, будучи ещё мелкими дракончиками, они носились в этой запутанной сети ходов и пещерок с братом, играя в прятки и догонялки. Из-за сложной системы лабиринта звуки здесь многократно отражались и искажались эхом, так что ориентироваться на них было нельзя. Для детей это служило источником бесконечного веселья: им казалось чуть ли не чудом, что прибежав на звук можно было ничего не обнаружить. Перекликаясь, они бегали друг от друга, пока одному из них не улыбалась удача наброситься на другого из засады. После этого шли шутливые потасовки, после которых на камне переходов нередко оставались следы от пока маленьких, но уже по-алмазному твёрдых и по-стальному прочных когтей.       Изора улыбнулась, вспоминая ту беззаботную пору. Жалко, что придётся покинуть это жилище: она была бы рада показать это место собственному потомству. Сама она еле протискивалась через казавшиеся раньше просторными ходы. Брат был немного меньше её самой, и ему было легче, а вот драконице приходилось то и дело использовать когти, чтобы обломить тот или иной мешающий продвижению выступ.       Она шла по запаху брата, часто последнее время использовавшего этот потайной выход. Сам Торель должен был ждать её снаружи. Изора думала, что он ведёт себя совсем не по-драконьи, однако жаловаться на это было глупо. Да, это заставляло поразмыслить, где это дракон мог нахвататься такой чуткости и почему ему вообще не всё равно, что с ней творится, однако сестра не хотела испытывать судьбу и не стала бы сурово допрашивать единственного союзника. Возможно, когда-нибудь он сам ей всё расскажет.       Со всеми задержками в узких местах (и одной остановкой в том месте, где по её щели скользнул особо соблазнительный выступ) продвижение к выходу заняло у Изоры почти час. Последний участок пути был особо узким, потому что Торель прокопал его сам и ровно на ту ширину, которой ему было достаточно, но потоки свежего воздуха бодрили драконицу, переполняя радостью и возбуждением вполне невинного, а не надоевшего уже полового характера.       Наконец молодая самка выкопалась из скалы и полной грудью вдохнула ароматы леса, густо покрывавшего предгорья. Она смогла! Засмеявшись от счастья, она расправила крылья, как вдруг услышала оклик:       - Эй! Только не вздумай взлетать!       Обернувшись, она увидела лежащего на крупном камне брата, флегматично наблюдавшего за ней. Не в силах сдержать бурю эмоций, она с ликованием прыгнула на него и покатилась с ним по траве, несмотря на раздражённое шипение недовольного дракона.       - Торель, спасибо, спасибо! – повторяла она, тиская чуть меньшего брата в своих неодолимо крепких объятиях, - Ты меня просто спас!       Покрывая его лицо поцелуями, она зажмурилась. Её движения стали менее энергичными и более томными. Торель начал подозревать, что она попытается домогаться, и напрягся. Как оказалось, не зря: мощным хвостом разведя его ноги в стороны, она уверенно протиснулась между ними и неожиданно тихонько потёрлась своей половой щелью о его. Торель, однако, был не в восторге от такого развития событий. Он грозно зарычал, рявкнув несколько раз:       - НЕТ! ИЗОРА, НЕТ! НЕТ, НЕ СМЕЙ!       Стиснув зубы, сестра сжалась, будто укушенная, демонстрируя покорность. Признаться, Торель не ожидал такой реакции. Он готовился драться с ней, а вместо этого только слегка выполз из-под неё, не решившись двигаться дальше. Сестра явно пыталась показать себя слабой, она принижалась, она была готова повиноваться. Чёрт возьми, ему это нравилось. Конечно, он не даст ей знать об этом, но теперь он совершенно не жалел о своём решении разобраться с её проблемами. Внутри у него что-то сладко защемило, когда она уткнулась ему в живот лбом, выгнув шею, и он сменил гнев на милость, протянув к выставленному затылку руку и нежно почесав переливающуюся на солнце чешую.       - Нет, Изора, я не буду для тебя средством снятия напряжения, - более миролюбиво сказал он.       - Я просто хотела тебя отблагодарить, - глядя исподлобья попыталась она объясниться.       - Я в этом не уверен. Запомни, если хочешь, чтобы я дальше тебе помогал: я не твоя игрушка.       Драконесса заскулила, подаваясь навстречу его лапе:       - Прости, Торель! Прости! – однако скоро она попятилась, так что лицо её было уже не на животе, а в паху брата, - Тогда давай я сделаю это так. Можно? – и она робко потёрлась об источавшие дурманящий запах складки его щели.       Торель хотел было оттолкнуть её, но нельзя просто лежать в обнимку с такой возбуждённой самкой, не возбуждаясь самому. Она явно хотела его, и ощущая горячее дыхание сестры на нежной чешуе своего самого интимного места, он просто не мог отрицать, что ему нравится то, что она делает, и очень хочется того, что она предлагает.       Драконы-самцы готовы к спариванию гораздо раньше самок. Для Тореля период созревания окончился, и он вполне разобрался со своей половой системой. Его сестра же, несмотря на взрослое тело и в общем-то полностью созревшую половую систему, должна была прождать ещё немало лет до первой охоты. Да, она могла при этом спариваться и получать удовольствие, но не должна была так страдать без активной половой жизни. Он подозревал, что она больна, хотя и не разбирался в подобных вещах. Если бы она была нормальной… она уже попыталась бы убить его. Ни одна драконица не позволит самцу спариваться с ней до смертельной дуэли. Никакие знаки внимания, флирт, откровенные позы не изменят этого: стоит дракону прикоснуться к самке, как она приходит в ярость, и только одержав верх в бою можно получить свой приз. В то время как его сестра была уже готова переходить к самому процессу.       Появившееся напряжение в щели и тянущее чувство в паху просигнализировали самцу, что его тело сейчас само согласится на все предложения самки. Торель не был доволен. В конце концов, Изора была его сестрой. Драконы не спариваются с роднёй, это как бы само собой разумеется… хотя и непонятно почему. В самом деле, чем дальше самец задумывался об этом, тем больше недоумевал. Вроде как никто никому никогда не объяснял, почему это плохо, тем не менее, застав своих детей за подобным занятием большинство драконов пришли бы в ярость и уничтожили бы весь выводок. А если говорить о данном конкретном случае… Изора нуждалась в нём как в помощнике, поскольку, очевидно, не владеет своей головой. Так почему бы не взять на себя функции её партнёра, чтобы вакантным местом не насладился на всю катушку какой-нибудь самовлюблённый и беспринципный змей?       Обдумав это за считанные мгновения, он устроился поудобнее, мягко обхватил её голову лапами и сказал:       - Можно. Давай, начинай.       Радостно взвизгнув, она завошкалась, покрывая междулапье брата поцелуями, ластясь скулами ко внутренней поверхности бёдер. Взяв торжественную паузу, она деликатно приникла к половой щели и медленно запустила внутрь язычок, пробуя на вкус плоть дракона. Внутри уже наливался кровью член, и когда раздвоенный язык начал скользить по его вершине, обвиваясь и стягиваясь вокруг ствола, Торель позволил, наконец, краям щели расслабиться, выпустив своё достоинство наружу.       Изора, кажется, пришла в благоговение. Она впервые видела настоящий член, и от такого зрелища у ней перехватило дух. Неуверенно, она обнюхивала штырь длиною в сорок сантиметров и толщиною с три её пальца, напряжённый, налитый кровью… У основания расположилось крупное утолщение, которое должно было растягивать отверстие самки в те моменты, когда член введён на полную длину, чтобы обеспечить особое удовольствие от полного проникновения, гарантируя введение спермы прямо в матку. Изора замерла в растерянности и нерешительности. Ей нравилось увиденное, но она вдруг стала стесняться. Такой красавец… Что, если брату не понравятся её неумелые ласки? Может, такая странная и неполноценная драконица вообще недостойна быть покрытой самцом? Это сокровище доставалось ей не по праву, и от такой мысли она совершенно потухла.       Торель же заметил это. Он был терпелив и ждал, пока сестра продолжит ласки, но она явно задумалась о чём-то, с тоской разглядывая его хозяйство. Поскольку самка не торопилась продолжать, он лапами притянул её морду к своей, нагнувшись для этого, и уверенно поцеловал её в губы. Может, ей как раз не хватало чуточки нежности? Рассчёт оказался верен: оцепенение спало с молодой любовницы, и она, закрыв глаза, прижалась к животу брата и взяла его член в переднюю лапу. Поиграв по всей длине ствола пальцами, она снова отстранилась, чтобы начать вылизывать половой орган. Брат тихо млел, чувствуя её язычок, змеящийся вокруг своего достоинства. Иногда язычок спускался ниже, лаская половую щель, вычищая её складки, проникая внутрь, в мышечный мешочек, облегающий орган в спокойном состоянии, и тогда по члену снова начинала бегать её рука, ритмично массируя сверху вниз и снизу вверх. Кто бы знал, что при этом она думала, насколько хорошо самец может владеть мышцами своей щели и полового кармана? Может ли её брат сам себе подрочить с их помощью? Если да, то быть самцом гораздо проще…       Возбуждение самой Изоры нарастало с каждой секундой. Она ритмично сокращала мышцы своего влагалища, страдая от сосущей пустоты. Вдобавок пах снова разнылся… однако брат ясно дал понять, что благодарность должна предполагать не её удовольствие, а его. А она правда была благодарна… Поэтому самка заставляла себя терпеть.       Заметив, что Торелю становится слегка скучно, она поспешила попробовать что-нибудь новенькое. Приоткрыв пасть, она взяла кончик члена в неё и начала посасывать, заглатывая штырь всё глубже и глубже. Достигнув низа, она застонала, поскольку крепиться было уже совершенно невозможно. Половая щель призывно распахивалсь, задние лапы дрожали, но драконица самоотверженно продолжала делать минет блаженно порыкивающему самцу. Тот же чесал её за рогами и гладил по скулам, покачивая крупом в такт движениям её головы. Радуясь его одобрению, самка стала мять его бёдра и основание хвоста лапами, добившись того, что самец выгнулся в сладкой истоме.       Когда её пальцы набрели на анальный сфинктер, она, не задумываясь, стала и его проминать и массировать. Ей всегда было приятно самой развлекаться со своим анусом, пока она мастурбировала в пещере, поэтому она не сомневалась, что брату понравится. Тот же вздрогнул и заворчал, но не стал сопротивляться, отдавшись во власть приятных ощущений. Почувствовав, что член начал напрягаться толчками, самка обрадовалась. Самец же вдруг сел, не двигая таз, но приняв гордую осанку, возвысившись над её головой. Этого ему показалось мало, так что он упёрся задними лапами в землю, привстал на них, и совершил несколько деликатных, но глубоких толчков в пасти драконицы. Та встретила их с радостным энтузиазмом, и когда из члена начала выстреливать пахучая, терпкая, густая жидкость, жадно ловила её языком, преданно глядя на стоящего над ней самца.       Тот дышал глубоко и умиротворённо, покровительственно улыбаясь сверху вниз. Его серебряная голова в ореоле изумрудной листвы с просвечивающимися лучами полуденного солнца наводила на мысли о божестве во плоти. Ну, возможно, это было её субъективное восприятие, но Изора не слишком волновалась по поводу того, насколько оно соответствует действительности. Удовлетворённый самец, не теряя величественности, опустился на все четыре лапы. Сестра его снова припала к земле, преклоняясь. Торель был очень доволен, хотя его всё сильнее волновало поведение сестры. Похоже, что с головой у той совсем плохо. Следовало как можно скорее отвлечь её, но судя по запаху, бьющему от её промежности, сначала стоило помочь ей облегчить страдания.       Мягко погладив спину сестры, он, нимало не стесняясь, прилёг на неё сверху. Та выпятила круп, издав очередной стон. Её глаза виновато забегали, и в конце концов она уткнулась в землю. Брат же обнял её со спины, подобрав лапы, дав ей прочувствовать весь свой вес. Его член ещё не опал, и теперь тёрся о внешнюю сторону бедра. Впрочем, Торель был удовлетворён достаточно и не собирался вновь использовать его. Вместо этого он нагнулся к самому уху самки и размеренно проговорил:       - Спасибо, Изора. Ты хорошо поработала. И ты долго терпела, - с этими словами он начал кончиком хвоста щекотать тут же распахнувшуюся щёлку сестры, что сопроводилось протяжным болезненным стоном из её уст.       - Хорошая девочка, - неожиданно для себя выдал он, - Очень хорошая девочка. Ты так долго терпела, - и хвост самца скользнул прямо в истекающее соками отверстие, заставив самку напрячься и задрожать, - Но теперь можешь расслабиться!       Со своим неподражаемым мурлычащим рычанием он деликатно прикусил драконицу за шею в основании головы и начал активно работать хвостом. Изора всё сильнее прижималась к земле, так что самец уже спокойно мог встать на ноги. Тем не менее, он использовал лапы, чтобы ухватиться за плечи сестры. Начав их массировать, он ускорял фрикции, и ему не пришлось тратить много времени, чтобы довести её до оргазма. Чуть не плача, самка распласталась по земле окончательно, пока её сокращающиеся мышцы сжимали хвост.       Торель аккуратно вынул его из сестры и принялся нежно целовать её в лицо, аккуратно слезая с драконицы. Его язык ловко слизывал слезинки со щёк Изоры, пока она пыталась отдышаться. Та же с блаженной улыбкой потёрлась о него щекой и устало завалилась на бок. Её взгляд блуждал бесцельно. Кажется, она вообще не соображала, где находится. Изредка, когда он попадал на фигуру брата, в глазах загоралось узнавание, и по лицу проскальзывала тень благодарности. Торель присел на землю рядом с ней, поглаживая и почёсывая шею и голову.       - Отдохни, девочка, - предложил он прежним, спокойным и уверенным покровительственным тоном. Изора, будто послушавшись приказа (хотя брат даже не был уверен, слышит ли она его), уронила голову безвольно. Вряд ли она спала – глаза были открыты и время от времени она смаргивала, - но похоже, сегодняшняя разрядка была совсем иного рода, чем при самостоятельных играх, и ей потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Торель просто сидел и ждал. И мысленно решал проблемы. Сегодня он впервые увидел картину во всех красках, и зрелище это было весьма странным. Серьёзным. Требующим неординарного подхода. Было о чём подумать.