Don't tease me

      Я сидела на диване и задумчиво жевала пиццу, хозяин дома расположился рядом, заняв длинную его часть напротив телевизора, я же пристроилась в углу. На экране мельтешили какие-то разноцветные картинки, но мне не было до них дела. Все мои мысли занимал Гук, я не понимала саму себя, уже второй раз за сутки мне было хорошо в его руках, и что главнее — я не хотела бежать. Я понимала, что все это просто глупости, убеждала себя, что просто устала от тирании и хочу получить немного тепла.       Я нахожусь здесь уже три месяца. Три месяца истязаний души и тела, двенадцать недель в его власти, девяносто дней побоев и изнасилований, бесконечное число блядских гуковских фантазий и один извечный вопрос, на который я отказываюсь отвечать, но на который он так жаждет получить ответ. Весь смысл этого театра абсурда заключается в одном слове из трех букв. «Моя?». Будто он поставил себе цель меня приручить. Нет, Со Ин Гук, не твоя, никогда.       Он причинил столько боли, оставил множество ран, исполосовал мое сердце. В нем нет человечности, не надо обнадеживаться, он просто не сможет дать тепло, это маска, очередная игра, в конце которой он выжжет на моей душе болезненное клеймо принадлежности ему. И тогда все, сердце мое остановится, не выдержав еще большего унижения, унижения от того, что я сама разрешу ему издеваться над собой, покорно пойду в его цепкие лапы, только и ждущие, когда я дам слабину.       Я тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, и поняла, что я не единственная, кого совершенно не интересовало, какой вообще фильм мы смотрим. Он неотрывно наблюдал за мной, понимая, что голова моя не просто для красоты, что в ней рождаются мысли, и они вполне могут его не устраивать. — Иди ко мне, — охрипшим от долгого молчания голосом сказал Со Ин Гук, выжидающе протянув руку.       Я медлила, все еще думая о том, что не должна поддаваться соблазнам и ложным чувствам. Но, во всяком случае, выбора особого мне никто не давал и мнения не спрашивал, так может, стоит хотя бы сегодня дать себе немного отдохнуть от продолжительной войны с неизбежным. «А завтра, я обещаю, Юонг, все будет как раньше». POW Автор       Юонг тяжело вздохнула, да так, будто принимала решение о развязывании ядерной войны с Америкой, не меньше. Девушка нерешительно протянула свою маленькую ручку, утопающую в рукаве белоснежной рубашки, и уже почти вложила ее в широкую мужскую ладонь, как вдруг остановилась, втянула аккуратным носиком побольше воздуха и в следующий момент уже всем телом потянулась к чужой руке.       Гук сидел неподвижно, стараясь лишний раз даже не дышать. Такое поведение его маленькой пленницы было ново, оно разжигало какое-то не появлявшееся доселе чувство, зарождающееся не внизу живота, как обычно, а в груди, откуда разливалось дальше по телу, неся за собой лесной пожар и морское цунами. Ему было интересно что девушка будет делать дальше, он так хотел ее близости, не навязанной им самим, а по ее собственному желанию, что было страшно спугнуть ее.       Она придвинулась совсем близко, садясь рядом с Ин Гуком и позволяя ему положить руку на ее тонкую талию. Мужчина мягко обнял Юонг, приминая собственную рубашку, которая была ей так велика, что проще было бы совсем снять раздражающе ненужную ткань.       Девушка даже не дернулась, наоборот, совсем обмякла и прижалась еще теснее к обнаженному горячему торсу. Но этого было мало, чуть дрожащими руками она начала расстегивать перламутровые пуговицы, но пальцы то и дело соскакивали, совсем не слушаясь. Как же хотелось Со Ин Гуку с треском разорвать мешающую, прикрывающую желанное тело тонкую преграду, но он не смел. Сегодня это была ее игра, с ее правилами, и он готов был подчиниться, только бы она не прекращала.       Справившись, Юонг перекинула через него стройную ногу и оседлала колени. Тонкие пальцы взялись за края рубашки, раздвигая их в стороны, оголяя плечи и молочную грудь с затвердевшими сосками. Она провела руками по твердому прессу, поднялась к подкаченной груди и, наклонившись, оставила легкий, почти невесомый поцелуй под ключицей парня. Девушка обвила сильную шею, прижимаясь своей кожей к хозяину так плотно, как только могла, и чуть задев своими губами мочку уха прошептала: -Пожалуйста, подарите мне немного тепла.       Со Ин Гук, словно очнулся, когда услышал эту тихую просьбу, он нежно коснулся бедер девушки и осторожно повел ладонями вверх, забираясь под рубашку и поглаживая узкую девичью спину, наслаждаясь бархатом ее кожи. Ноздри жадно втягивали цветочный запах золотистых локонов. Лицо озарилось привычной лисьей улыбкой, в глазах бегали маленькие огоньки вожделения и счастья. — Конечно, котенок, — он легко дотронулся губами ее кончика носа, осыпал дорожку поцелуев по щеке, подбородку, шее, и чуть прикусил ушко, — это большой шаг ко мне, малышка, ты продолжаешь все больше радовать меня. Теперь ты спишь со мной, моя маленькая, слушайся меня дальше, и больше ты не почувствуешь холода.       Одна я его рука переместилась на светлый затылок и зарылась в волосы, перебирая их, поглаживая голову. Он потерся об нее щекой и долго и смачно поцеловал «свою малышку» в висок, будто оставляя невидимый след. Ему безумно нравилось то, что происходило, эта особенная близость между ними, будто она уже сказала «Да». Будто он уже ее уже приручил. И он обязательно сделает ее своей. Станет центром ее вселенной, только для того, чтобы она вот так забиралась к нему на колени и просила ее согреть, чтобы сама хотела его ласки, его прикосновений, чтобы позволила ему показать другую свою сторону и подарить удовольствие и любовь, вместо боли, которые причинял до этого. — Спасибо, — сонно пробормотала девушка, опуская голову на сильное мужское плечо, и смазано целуя в шею.       Больше не хотелось воевать и сопротивляться, ей нужна была ласка и теплые объятия, такие сильные и надежные, как сейчас у Со Ин Гука. Может, стоит остаться в них? Сознание уже проваливалось в сон, а где-то на его задворках ярко горела красная кнопка тревоги.