Больше никогда не буду пить

      Чуя сидел на кухне, попивая кофе, и что-то читал в телефоне, когда вошел Акутагава. На последнем лица не было. Он был бледный, точно призрак, и настолько хмурый, что нормальный человек при виде него сразу бы убежал с громким криком.       — Ты как? Живой? — с толикой беспокойства спросил Чуя.       Акутагава молча сел за стол напротив него и все же ответил:       — Нет.       Чуя с сочувствием на него посмотрел, говоря всем своим видом, что понимает его на все сто. Хотя в этот раз проблема похмелья обошла его стороной. Как-то незаметно для него Акутагава выпил вчера слишком много, пока они смотрели кино дома. Возможно, причиной этого стала ладонь Чуи, которая лежала не совсем неподвижно на колене Акутагавы и жгла кожу через ткань брюк, всячески отвлекая того от фильма.       Чуя вышел из кухни и вернулся спустя минуту, положив таблетку перед Акутагавой и налив ему стакан воды.       — Вот, выпей, станет полегче, — он снова сел на свое место.       Акутагава некоторое время буравил лекарство взглядом, но все же послушался. Повисла тишина. Акутагава смотрел в одну точку, о чем-то усиленно думая, Чуя же снова залип в телефон.       — Я… — Акутагава тяжело вздохнул, — не помню, что было вчера.       Чуя поднял на него удивленный взгляд.       — Вот как? — его губы немного скривились в ухмылке, что Акутагаве совсем не понравилось.       — Я помню только, что мы смотрели какой-то фильм, а потом пустота, — нехотя признался Акутагава.       — Совсем ничего после не помнишь? Даже отрывочно? — Чуя уже откровенно насмешливо ухмылялся.       — Совсем ничего.       — Тяжелый случай. Ну что ж, жалко, конечно, но ладно. Зато я все отлично запомнил. Во всех подробностях, — последнее предложение он особенно выделил и снова уткнулся в телефон, коварно улыбаясь.       Акутагава молча смотрел на Чую какое-то время, тщетно пытаясь расшевелить свою память.       — А мы… — он замялся, словно ожидая продолжения фразы от Чуи.       — Что? — тот с поддельным непониманием на него посмотрел.       — Мы… — Акутагава глубоко вдохнул, — занимались любовью?       Если бы Чуя в тот момент пил кофе, оно бы непременно оказалось на чужом лице. Он кое-как подавил в себе приступ смеха, а то чувствовал, что взглядом Акутагавы уже можно убивать.       — Прости, я думал, что так уже никто не говорит, — сквозь его слова прорывались смешки. — Да, занимались.       Акутагава слегка заалел и отвел взгляд в сторону, начав уже который по счету сеанс «вспомнить все», даже точнее «вспомнить хоть что-нибудь». И опять безуспешно.       — Я не делал ничего странного? — все же решился спросить Акутагава.       — Что ты имеешь в виду?       — Я делал что-то, что не сделал бы на трезвую голову?       — Хммм… — Чуя задумался, — На самом деле, да, вел ты себя совсем по-другому. Я честно хотел уложить тебя спать, но когда ты стал тереться об меня, расстегнул мне штаны и…       — Это я понял, — резко сказал Акутагава, — на этом все?       — Ну-у-у, это только начало, — многообещающе протянул Чуя.       Этот разговор нехило его веселил. Ему никогда не надоедало смущать Акутагаву, у которого, при всей его бледности, на щеках уже разгулялся румянец.        — Ты вчера такие скачки на мне устроил, что даже сложно сказать кто кого тра… то есть кто с кем занимался любовью, — Чуя изо всех сил пытался не засмеяться и сохранить более-менее серьезное лицо. — Да и на мою спину и грудь теперь без слез не взглянешь, там живого места не осталось, — не чувствовалось, что ему было грустно по этому поводу.       У Акутагавы округлились глаза, и на лице отразилось негодование всего мира. Он не мог понять, как все дошло до такого. Нет, они занимались сексом не в первый раз, но такое развратное поведение было совсем не в его духе. Ему сложно было даже представить такое.       — Еще попросил сделать тебе минет. Такое я от тебя тоже не ожидал услышать, если честно.       Акутагава раскашлялся. Да так сильно, что голова хотела разорваться изнутри. Он уже десять раз пожалел, что начал задавать вопросы, но было уже поздно.       — И?.. — чуть слышно спросил он.       — Ну, я сделал. Не надо было?       Акутагаве захотелось сгореть со стыда. Да он и так был близок к этому. Сердце так сильно колотилось, что отдавалось гулом в ушах.       — Зачем люди пьют, если потом происходит такое… — он спрятал лицо в ладонях. — Я больше никогда не буду пить.       — Знал бы ты, сколько раз я говорил эту фразу, — Чуя хохотнул, — но как видишь. Да расслабься, ничего страшного не произошло, мне даже понравилось. Ты только не пей без меня, а то мало ли.       Акутагава вспыхнул и убийственным взглядом уставился на Чую.       — Я сказал, что больше не буду пить, значит — не буду.       Он резко встал и направился к двери, убегая от этой смущающей атмосферы.       — И кстати, будь уверен, что все соседи знают, во сколько мы легли спать, — кинул Чуя вдогонку.       Акутагава застыл, приоткрыв входную дверь.       — Мне сегодня нужно быть на работе пораньше, поэтому я пойду, — он внимательно разглядывал дверную ручку.       — Давай. А если уж ты больше не пьешь, то я не против повторить все то же самое без алкоголя, — весело ответил Чуя.       Акутагава лишь сильно стиснул ручку двери и вышел.       Чуя когда-нибудь его в могилу сведет своей прямолинейностью. Хотя, возможно, именно эта черта в нем и привлекала. Потому что больше всего Акутагава ненавидел изворотливых лжецов.