Предположим

Телефон заорал противным стандартным писком. Касамацу проигнорировал первые два повизгивания, но на третий сдался. Он приподнялся на локте и взглянул на часы. Без десяти два. Только один идиот мог звонить в такое время. -Да, Кисе, - выдохнул он в трубку, ответив на звонок, но так и не взглянув на экран. - Что с тобой на этот раз? - Предположи, что сейчас шесть утра, - прозвучало в ответ. Не сказать, что Юкио не удивился, но все-таки не так сильно, как надеялся поразить его парень на другом конце провода. Если конечно можно так сказать про разговор по сенсорному телефону. Но спросонья капитану было все равно и на аллегории, и на то, насколько хотел ввести его в ступор сокомандник. Хотелось только спать. - Где ты? - спросил он. - Дома, - ответил Рета. - Предположи, что сейчас шесть утра. - Сейчас два ночи. - Предположи. Юкио беззвучно вздохнул. Подумав, что так быстрее отвяжется, он решил соглашаться со всем, что прозвучит в телефоне. Да и если запрограммировать мозг говорить "угу" на каждую реплику, то можно и не слушать даже. - Ладно. Допустим. Сейчас шесть утра. - Не допустим, а предположим. - Что? - «Предположим». Игра на развитие фантазии. Человек ставит тебя в какие-то ситуации, а ты должен вкрутиться. Понимаешь? - То есть, я не смогу просто говорить "угу"? Кис засмеялся, тихо, но очень искренне. - Не-а, не сможешь. Это было бы слишком просто. Итак, предположим, что сейчас шесть утра. - Предположим. - Тебе двадцать семь. Ты работаешь в известной фирме, предположим, главным помощником шефа. Он доверяет тебе все, в том числе и личные проблемы, ты следишь почти за всем в фирме. Тебя любят коллеги и ты часто замолвливаешь за них словечко по просьбе. Живешь один. Любишь конфеты и зеленый чай. По вечерам смотришь сериалы и ешь пиццу. Тебя уже тошнит от нее, о тебе знают все курьеры, но ты слишком не любишь перемены, чтобы пробовать что-то новое. В последний раз спал с кем-то еще в институте, но сильной потребности не испытываешь, предпочитая передергивать в душе пару раз в неделю. - Такие подробности моей жизни важны? - поинтересовался Юкио, превращая конец фразы в протяжно зев. Не сказать, что то, что говорил Кисе, сильно смущало, но вдруг можно было бы и обойтись. - Ты же должен понять себя. Это было логично. - Так вот, - попытался продолжить Рета, но Касамацу его снова перебил. - Зная твою любовь к фанфикшену и всему такому прочему дерьмецу - я натурал? - Не совсем. - Ясно. Предполагай дальше. - Вступление я, в принципе, закончил. Что можешь сказать о себе? - Я заурядный. - Да. - Даже в реальности я не такой заурядный. - В реальности ты в принципе не заурядный. - Правда? - Ну, хотя бы, ты видел свои брови? Юкио вздохнул. В этом была толика правды, его брови действительно росли странно, придавая ему вечно хмурый, но при этом забавный вид. Так сказал Морияма после какой-то из тренировок, и ушел из раздевалки, хихикая. Кисе тогда долго смеялся, лёжа на скамье. А потом всю дорогу до выхода из школы умолял стукнуть Йошитаку, потому что тот его рассмешил и Кисе, видите ли, так смеялся, что стал весь красный, что не подобает модели его уровня. Юкио сбежал у ворот в противоположную сторону от дома, лишь бы не слушать это дальше. А Морияму все равно ударил потом. Не сильно. Просто так. - Ладно, - резко вынырнул из своих мыслей парень. - Я все понял. Предположим, что случается дальше? - Итак, предположим, что сейчас шесть утра. Тебе на телефон приходит смс от босса, оповещение о том, что у вас новый айтишник. Ты не слышишь звонок, и просыпается только через пол часа, по режиму. Так, давай теперь ты. - А это обязательно? - расстроено стонет Касамацу. - Может быть мне все расскажешь ты сам? - Обязательно, - голос Кисе звучит категорично. Юкио не решается спорить. - Ладно... Что я там делаю? - Встаешь. Юкио тихо вздыхает и пытается напрячься. В два часа ночи сложно выдать что-то стоящее, но, он точно знает, если попытаться играть с Кисе на отвали, то тот обидится и звонить больше не будет. Ни ночью, ни днем, никогда. Не будет навязываться в гости, поить чаем в дорогих кафе и разговаривать на тренировках. Недели, наверное, две. Это должно звучать заманчиво, но... Но сейчас два ночи, а Юкио еще не положил трубку и продолжет слушать странный бред от сокомандника, поэтому: - Окей. Я встаю, иду чистить зубы, после иду на кухню, включая чайник. Кофеварки у меня нет, хоть зарплата может позволить аппарат, как в кофейнях. Я слишком привык к старинке. Под звук жужжащего чайника, направляюсь к гардеробу. На работе нет дресскода, но я предпочитаю долю официальности - рубашка с короткими рукавами, галстук и джинсы, потрепаные и слишком обтягивающие. - Ты чересчур разжирел на ночных пиццах. В который раз за два месяца ты напоминаешь себе купить новые? - Уже и не помню. Чайник закипает как раз тогда, когда треклятая пуговица наконец влезает в петелку. Я возвращаюсь на кухню и заливаю кофе кипятком. Беру чашку и иду в комнату, проверять почту. Вижу смс от босса. Что там? - Предположим что-то вроде "В отделе новый айтишник. Познакомься. Подружись. Нужно, чтобы он быстро влился в коллектив и ему стало комфортно. Оставил тебе на столе булочки, жена просила передать, с клубничный джемом. Ты заценишь. Свалил к любовнице. Знаю, что прикроешь. Целую." - "Целую"? Наводит на мысль, что там не любовниЦА? - Ты не знаешь. И знать не хочешь. - Не хочу. Касамацу приподнимается на локтях и осматривает темную комнату. Думает, будет ли ругаться мама, если он сейчас пойдет на кухню делать себе кофе, потому что вряд ли Рета отстанет быстро. Скорее, игра продлится часа два, а после окончания Кисе просто завалит рассказами из своей повседневной жизни. Потакать бессоннице друга только потому что тебе не надо вставать завтра - довольно обычное для Юкио дело в последнее время. - Ты допиваешь кофе и выходишь из дома. Остановка в метре от твоего подъезда. Ты подходишь к навесу и тут же останавливается автобус. - Где мы? - В Италии. Сейчас лето. - Как думаешь, на остановке висит постер с Днями Минувшего Будущего? - Люди Икс? Типа как на тех фотках, которые я показывал, из Испании? - Ну да. Предположим, мог быть такой постер и в Италии? - Предположим, если это две тысячи четырнадцатый, - в голосе Кисе звучит странная радость. - Ты доехал до офиса. Уже и на лифте проехался до айти отдела, даже не заходя в свой кабинет. - Это вызывает восторг? Типа, вау ты, я нарушил обычный распорядок, я герой. - Именно. Так вот, ты заходишь в коридор, идешь вперед. Вдруг тебе приходит смс и ты опускаешь глаза на экран. Печатаешь ответ, не видя ничего вокруг, и поэтому врезаешься в кого-то. Извиняясь на автомате, поднимаешь глаза - парень перед тобой незнакомый, значит, скорее всего, тот новый айтишник. Улыбается. Наверное, думаешь ты, ради прикола дал тебе в него врезаться. Предположим, он говорит что-то типа «Здравствуйте! Судя по описанию босса, вы тот человек, который мне нужен! Я новенький в этой среде, хотелось бы освоиться. Покажете мне здание?». Ты не отвечаешь, с интересом осматривая его. Какой он? - Ну… Он блондин, цвет свой, либо же он отбеливается каждые три дня, глаза карие, но такие светлые, что кажутся желтыми. Одет очень небрежно – я бы не удивился, если бы он в свободное время рисовал, так как вся майка с, ммм, любым забавным принтом, заляпана красками. Порванные в нескольких местах джинсы оставляют впечатление, что покупались они без дырок, а порвались в процессе жизни совершенно естественным путем. В ухе серьга, кольцо, толстое, серебряное. И синие конверсы, высокие, убитые в хлам. Ужасно худой, во мне просыпается странное желание отдать ему сегодняшнюю пиццу. Я думаю, он не богат и очень неопрятен. А потом я неожиданно сталкиваюсь с ним взглядом – в глазах плещется неукротимый энтузиазм и счастье, они как будто бы светятся, как будто бы горят вечной улыбкой. Я замечаю, что он вообще весь будто бы с подсветкой – такой приятный и легкий, теплый даже. - И что происходит дальше? - Я влюбляюсь. Касамацу замолкает, Кисе тоже. Они молчат, и это не та неловкая пауза, от которой хочется повеситься, а всего лишь ощущение возврата в реальность – когда вы с кем-то понимали друг друга с полуслова и в запале выдавали информацию, а потом она добирается до своей кульминации и на вас сваливается тяжесть реальности. Юкио ужасно хочется задать один вопрос, но он одергивал себя. Нельзя. Не сейчас. Не снова. Лучше встать. Продолжить игру. Заварить кофе. Сделать себе бутерброд. Спросить, как дела в школе. Но не его, не надо. - Можно спросить одну вещь, которую я, скорее всего, уже спрашивал много раз? - со вздохом все-таки произносит Касамацу, наконец свешивая ноги с постели. - Конечно, - звучит на другом конце. Юкио выдыхает и выдаёт фразу, будто сдирая пластырь - быстро и отвлекая себя от своего же голоса поднятием на ноги. - Насколько сильно я ударил Морияму? Кисе в трубке удивленно и грустно усмехается. Это настораживает но Рета тут же объясняет свою реакцию: - Этот вопрос ты задаешь впервые. Еще никогда его от тебя не слышал. Теперь мне интересно, как часто ты хотел его задать. Ну, по его мнению, не сильно. Вы стояли у линии аута, оттуда он отлетел к стенке. Сказал, что было даже не больно, он чисто проскользил. "Ну, может быть еще пара часов ныла спина, но это же не так важно", ха-ха, это цитата, кстати. Я ему верю – удар был очень слабым, для тебя особенно. Теперь молчание начинает давить на мозг. - Он сильно злится? Рета хмыкнул еще раз. - На тебя? Совсем нет. Винил себя в том, что с ним случилось. Орал на брата, при нас, почти выгнал его из своей жизни. Потом, когда тот ушел, плакал. У него до сих пор истерика. Как и у всех нас, в принципе. - Прости? - За что? Давление тишины усиливалось. Касамацу требуется ее срочно разбавить. - Что было в сообщении? Рета продолжал молчать. Юкио представил - "закрыл глаза, сжал пальцы в кулак, разжал обратно, открыл глаза, посмотрел вперед, замер". Он знал его наизусть. Еще пол года назад добавил бы "не хотел, но знал", а сейчас вместо этого задавался вопросом "а не хотел ли?". "Отмер. Заставил себя продолжить." - Это ты мне предположи, что было в сообщении и от кого оно было? Юкио пытается снова вынырнуть из своих мыслей. Если бы Кисе ответил сразу, то все было бы хорошо, но сейчас в голову снова лезут мысли о нем, о произошедшем, обрывочные воспоминания, и он пытается оттолкнуть их, снова сосредоточиться на игре, придумать, кто и что ему написал, но... Касамацу заставляет себя встряхнуться и буквально выкрикивает первое, что приходит ему в голову, лишь бы не утонуть в потоке собственного отчаянья: - Моя девушка! Ей двадцать один, она студентка юридического университета, мы познакомились в кафе, когда она случайно вылила на меня кофе, споткнувшись. Влюбилась в меня будто ей четырнадцать, из жалости я решил согласиться встречаться с ней, но сейчас эти отношения начали тяготить, потому что это прерывало обычное течение жизни и приходилось делать что-то еще, помимо привычного сценария. Она уезжала на месяц в родной город и возвращается сегодня, в семь вечера. В смс она просит забрать ее, но я так и не узнаю об этом, потому что роняю телефон. Он, и так старый и шаткий, разваливается на две части. Я перевожу взгляд с лица айтишника на обломки и говорю "ой". Улыбаюсь и развожу руками. Потом я снова поднимаю глаза на парня и соглашаюсь показать ему все. Он спрашивает: "А доисторического монстра мы здесь оставим, чтобы археологам было легче найти его останки?", на что я просто улыбаюсь, разворачиваюсь и иду вперед, попутно начиная рассказывать об истории компании. Юкио переводит дух. Он внезапно осознал, как сильно вцепился в телефон и ослабил хватку. И еще что он говорил очень громко, иногда срываясь на крик. И что в голове все так же каша. А еще что он просто стоит посреди комнаты и не двигается уже несколько минут, поэтому потихоньку начинает продвигаться к двери, стараясь не шуметь. Кисе в трубке молчит, но слышно, как он чем-то щелкает, и только по этому Касамацу понимает, что тот еще не отсоединился. - Перевел дыхание? - весело спрашивает Рета еще через пару десятков секунд. Юкио хочется просто устало кивнуть, но он заставляет себя сказать "Да" и выходит в коридор. - Хорошо. Дай теперь мне попредполагать, кэп, а то ты занял эфир, и сиди, слушай тебя. Ну в общем, "Наша компания основана бла бла бла", говорил ты, новенький в свою очередь слушал тебя очень внимательно, вникая в каждое слово и задавая вопросы. У тебя просто сердце пылало от счастья за такого интересующегося сотрудника и ты уже представлял, как он становится твоим лучшим другом и вы вместе едите пиццу, обсуждая планы на будущее, не свои, конечно, компании, но потом одергивал себя воспоминаниям о внешнем виде и убеждал в том, что интерес его наигран. На самого парня ты старался не смотреть, решив, что все это было сиюминутным и ты просто поддался чувствам, но все равно перестраховывался. Вы объездили все здание на лифте и ты снова прошел мимо своего кабинета, при этом напустив на себя очень гордый и псевдоотрешенный вид, когда вы проходили рядом с дверью. Ваша экскурсия закончилась кабинетом директора, с чьего стола ты забрал выпечку, угостив новенького. Для этого тебе пришлось посмотреть на него. Сердце снова екнуло и ты разозлился. Спокойно сказал "Приятно было познакомиться, добро пожаловать в нашу компанию", а потом рявкнул "а теперь быстро работать". - Айтишник засмеялся, - резко перехватил инициативу Юкио, включая чайник, - и сказал, что ему тоже приятно. Прошелся по мне взглядом с ног до головы, усмехнулся, развернулся и вышел. Мне стало очень не по себе, в горле встал ком... - И внизу у тебя тоже все встало. - Нет. - Да. - Ты хочешь поспорить на счет моего стояка? - Я медленно снимаю с тебя... - Кисе! - Ладно, продолжай. - Спасибо, - Юкио незаметно выдохнул, одной рукой проводя по волосам, а второй доставая банку с кофе. Переживания опять затихли и пока что ворошились смутным шепотом на грани сознания. - В общем, поразмышлять о произошедшем мне не дали - позвонил босс. - Да, чтобы сказать что все-таки приедет. - Кисонька обломала. - Или обломал. - Я уже и забыл... - Господи, ты же сам указал на это! - Рета смеялся в голос. Юкио хотел бы смеяться в ответ, но понимал, что если начнет, то кофе окажется на полу, а кипяток где-нибудь на штанах. Поэтому он сосредоточился на чашке, параллельно вслушиваясь в смех и лепет сокомандника. - Кстати, - вещал тот восторженным голосом, - пока я вспомнил, прервемся - у меня к тебе вопрос на миллион. У нас ставки полным ходом! Понимаешь, подзатыльников никто не раздает - вот и развлекаемся как можем. Ставим, знаешь что? Конфеты! Решили,что все вырученые средства отдадим на благотворительность - Мурасакибаре. Почтой отправим. У нас, правда, не так много, но на пару часиков ему может хватит... Короче - как ты думаешь, Мидорима и Такао вместе или они просто друзья? Я вот считаю, что второе. Не знаю, не могу я поверить в их отношения, это слишком странно. Смотрятся они как просто очень хорошие... - Я слышал, Такао в него влюблен, - прервал Юкио монолог друга. На самом деле, он не сильно вникал в суть того, что говорил Кисе, и не был уверен, что его кинутый вскользь комментарий соответсвует теме, но судя по настороженому молчанию в трубке, он попал в точку. - Где слышал? Когда дело доходит до слухов, Кисе всегда становится очень напряженным и подозрительным. На первый взгляд кажется - человек сплетни не любит, он против этого, отгораживается. А на деле он просто очень внимательно вникает в информацию, анализируя, разбирая на правду, ложь и полуправду. Так и сейчас - Касамацу будто бы мог потрогать собраность Реты, несмотря на разделяющее их расстояние. - Кто-то говорил. Химуро? Или Куроко. Давно было. На самом деле я вообще не уверен в личности информатора, потому что, ну серьезно, с кем я мог разговаривать, кто знал бы о влюбленностях Такао? Может я это придумал. Не помню. - Я помню, - серьезно сообщил Кисе, - что ты общался с Такао. Давно. - И он тут же раскрыл мне все свои секреты? - Кто его знает, вдруг! - Ну нет. Касамацу опять замолчал. Рета тоже. Кофе остывал. Одна мысль сменяла другую. Юкио зацепился за размышления о Казунари и симпатиях как за нить, старась вытащить на свет все полотно. Получалось с трудом, но все-таки получалось - неожиданно для себя он вдруг впомнил примерные обстоятельства, при которых он слышал что-то о предпочтениях парня из Шутоку. - Он сказал... как-то не прямо он сказал. В стиле: "Нравится он мне, классный парень. Ты посмотри - высокий, умный, в очках, кому такие не нравятся? Во всех смыслах." Может не дословно, но ты прав, это и правда говорил Такао. В первые минут пять нашего общения. Но может он и не влюбленность имел ввиду, кто его знает. - Ты вспомнил? - голос Кисе звучал очень тихо. - Восстановил. Пить кофе перехотелось. Теперь хотелось обниматься с кем-нибудь. С кем угодно. - Как твое самочувствие? - спросил Рета. - Да сойдет, - ответил ему Касамацу, нисколько не соврав и не преукрасив. Ему и правда было гораздо лучше. Память почти восстановилась, терялись теперь в основном несколько часов до удара и немного времени реабилитации. Голова больше не раскалывалась каждую секунду, а только пару-тройку часов в день, иногда даже меньше. Тошнота не приследовала по пятам, в глазах не темнело раз в час. Он считал, что это просто подарок судьбы по сравнению с тем, что он переживал до этого. - Спасибо, что помогаешь. - Я хочу увидеться, - неожиданно выпалил Кисе. - Я соскучился. Я почти забыл, как ты выглядишь. - Мы не так долго не виделись. - У меня плохая память. Касамацу рассмеялся. - Окей, если пообещаешь мне, что сейчас ляжешь спать - после тренировки можешь прийти. Я скажу маме, что это необходимая мера. - И мы разберемся с твоим клерком? - И с твоим айтишником, да. - Он не мой! - С моим айтишником. - Вот так отлично. Так мне нравится... Я ушел. Спокойной ночи, семпай. Я... ушел, да, все, до завтра. Голос Реты сменяется гудками. Касамацу застывает в удивлении и даже не пытается понять, почему голос Кисе звучал так сумбурно. Просто позволяет себе обрести еще один аспект чужой личности, который еще предстояло изучить и рассмотреть. Еще месяц назад он бы добавил "потому что у меня нет выбора". Сейчас он добавляет "потому что мне не нужно выбирать". Кофе остается на столе остывать, а Юкио отправляется обратно в спальню, продолжая путаться в собственных мыслях и ощущениях. Перед дверью он застывает чтобы сделать глубокий вдох и на выдохе быстро, как будто бы вскользь, прошептать "предположим, я тоже влюблен в тебя, как и... о боже", а после входит в комнату. Предположим, все будет хорошо. Потому что сейчас ему совершенно не предположительно хорошо.