не узнаешь

В стенах старого дома свистит ветер, вторя пареньку на крыше, наигрывает мелодию и перебирает призрачными пальцами трубы. Данька притихнет и вслушается, подмечая про себя, что такой оркестр ему по душе. По душе ему и солнце, уже который день таящееся в пушистых лапах питерского неба и заливисто плачущее, как маленький ребенок. Такой «плач» для парня — сущее удовольствие. Блаженно прикрыв глаза, он растягивает губы в улыбке, невольно вспомнив, как делал тоже самое в компании Лизы и улыбается еще шире. Эта девушка, наверное, яркий огонек в его сердце, который все не хочет уходить. Просто живет в чертовом органе и поджигает очаг внутри, грея и постоянно напоминая о себе, иногда неприятно обжигая. Редко и так невесомо, что Рэнделл совсем уж не обращает на это внимания, каждый раз отмахиваясь от этого, прощая свой «карманный пожар». Да и как не простить, если телефон в заднем кармане, в который раз за эту неделю, вибрирует, оповещая о новом сообщении. Он даже не удивляется, когда видит приглашение на стрим от девушки, ведь в последнее время их стало слишком много. Но правда в том, что паренек никогда не откажет. Просто вздохнет и с грустной улыбкой, оставит дела на потом и наберет номер такси. Вечерние пробки, квартира Лизы и долгие разговоры в перемешку с игрой. Задумчиво набирая простое «иду», Даня встает с холодного подоконника и направляется к лестнице. Потрепанная и старая, с ветхими ступеньками и поломанными дверьми, она скрепит под его весом. Пустая, как банки из-под газировки в ее квартире, крыша провожает его тихим воем и призывами возвращаться сюда, делиться с ней тайнами и теплом, тихо нашептывать обиды. Она просит стать ей другом. И он обязательно станет, будет возвращаться на свистящую крышу снова и снова, закупоривая воспоминания в пачках от сигарет, бессмысленных фотографиях и пустых обещаниях не быть трусом, будет улыбаться думая о девушке в кепке. А еще Рэнделл клянется: их разговоры со старым домом, их тайны и воспоминания навсегда останутся только между ними. И пусть, вы скажете, что он трус, но Лизе он не скажет ни о чем. Три простых слова никогда не дойдут до адресата, решает он, но… Так же решает и она, лежа в теплой постели и улыбаясь незамысловатому «иду».