копилочка историй

Дазай сошёл с ума. Свихнулся, полетел с катушек, боже, всё сразу. Ему бы в самый раз вколоть дозу снотворного (в идеале — смертельную), вот только не факт, что поможет. У Ацуши вообще-то кожа здоровая, организм тоже ничего такой, да и сам он цветёт и пахнет; вернее, до недавнего времени так и было. Но вдруг Дазаю Осаму что-то внезапно прилетело в голову и теперь вот Ацуши приходится днями и ночами выуживать всякую информацию о новом деле. Причём, на первый (да и второй, и третий) взгляд информация до абсурдного ненужная, но вот перед его носом забинтованная рука в воздухе грозно машет кулаком и Ацуши, поджав ментальный хвост, удаляется в бар, где, по идее, есть подозрительная личность, которую нужно выследить. Он сидит там днями и ночами. Бармены, по началу кидающие на него подозрительные взгляды, уже свыклись и просто проходят мимо паренька, одиноко сидящего подальше от всех у барной стойки. А Ацуши блюдит с пугающей всемирной усталостью на лице и Дазая мысленно расчленяет. Второй день идет уже ведь. Однажды дверь в бар открывается и Ацуши даже не реагирует — он потихоньку скатывается по стенке и слегка оживает, когда видит знакомое лицо — Чуя Накахара — он о нем не мало слышал и читал. Тот вроде как не ладит с Дазаем (и Ацуши мысленно жмёт ему руку, мол, я теперь тоже), вроде как любит выпивку и собак — кошек терпеть не может. Тут парнишка, как почти кошка на полставки, руку ему пожать не может. Просто провожает взглядом, пока тот добирается до барной стойки и заказывает что-то алкогольное. Конспирация просто на максимуме. Он сидит на своем месте и в Чуе взглядом дыры сверлит с полной отстраненностью на лице. У Накахары волосы огненно-рыжие слегка золотистым отдают при прямом мазке свечении ламп, шапка надета слегка набок, вокруг шеи вьется ошейник и глаза сапфировые, темные (скорее всего из-за неровно падающего света) смотрят прямо на Ацуши. Взгляд у Накахары вопросительный, мол, чего тебе. Вообще-то по барам Чуя ходит не просто так, а потому что всё слишком херово в последнее время складывается; задание недавно (впервые за долгое время) провалил, новую пару туфель испортил, да ещё и мысли всякие стремные в голову лезут. Мори, конечно, предлагал ему расслабиться, вот только Чуе не сопли с кружечкой чая наперевес нужны, а крепкий алкоголь, чтобы нервы успокоить (начальник недавно пить бросил совсем. Видите ли, двенадцатилетним девочкам не нравятся пьющие мужчины). Но хрен тут успокоишься, когда на тебя так бессовестно пялятся. И на его красноречивые взгляды Ацуши только лениво моргает и продолжает смотреть, своей апатичностью въедаясь под кожу. Спустя время Чуя передёргивает плечами и уходит. В этот день никого подозрительного, кроме Накахары и пары пьяниц с тату на шеях Ацуши не замечает. /// У Чуи, кажется, и правда с кармой беда. Спустя два дня он встречает того же мальца и подвергается наглому блюдению со стороны работника Детективного Агенства. Он даже пересаживается, но мальчишка сидит так, что обзор открыт на любое место бара и за столиком, за которым находится Накахара, наблюдать совсем не сложно. — Да что б тебя, — бурчит себе под нос Чуя, встает и приближается к тому спустя минут десять. На лице у Ацуши реакции — ноль. Синяки под глазами, кажется, скоро образуют черные дыры, которыми славится сам Накахара, а взгляд такой отстраненный, только вот до сих пор направлен в точку, где когда-то сидел Чуя. Честно говоря, это пугает. Накахара машет рукой у того перед глазами, наклоняется ухом к лицу мальчишки — дышит. — Он так уже несколько суток от открытия до закрытия тут сидит, — говорит барменша, протирающая бокалы, пуская сочувствующие взгляды на мальчика, — спит, наверное. С открытыми глазами. Спит. Какая-то мутная херня происходит в их агенстве, если ребёнок доводит себя до такого вот состояния. Пока Чуя шарится по карманам мальчишки, тот мирно посапывает ему на ухо. Он находит телефон, там набирает номер Дазая и оповещает того о том, что их сотрудник сейчас сидит и видит в баре десятый сон, позарез отказываясь просыпаться, и что его по-хорошему бы забрать отсюда (потому что Накахара знает контингент обитателей таких заведений и оставлять ребёнка здесь явно опасно). Но вот только Дазай отмахивается в ответ и говорит, что приходить не собирается — дела у него там важные есть. Накахара сбрасывает, выругивается себе под нос и, засунув мобильник пареньку в карман, ретируется из бара. Проходит пару кварталов. Еще один. Останавливается, потому что знает Дазая и то, как тот любит оставлять людей в бессознательном состоянии где ни поподя. Чуя возвращается в бар, сгребает мальчишку в охапку и тащит в Агентсво, вот только ему не открывают. Появляется вариант оставить под дверью — и отсекается сразу. То ли из-за выпитого алкоголя человечность в нем играет, но Чуя заносит подростка себе в квартиру, укладывает на диван, предварительно сняв обувь, и накрывает одеялом. Спина болит дико, а внутри раздражение на долбаёба-Дазая бурлит яростью. Чуя даже сочувствует мелкому и слегка его ненавидит (потому что задолбался таскаться с ним туда-сюда на руках). \\\ Ацуши лениво открывает глаза, встречаясь взглядом с белым потолком. И закрывает глаза, не находя в нём ничего интересного. Второй раз он просыпается часа через четыре и до осознания, что он находится не дома, не в баре, а вообще хрен знает где — уходит секунд десять. Чуя встречает его удивленным взглядом из-под книжки и: — Ого, доброе утро. Или вечер. Ацуши проспал почти сутки и, осознав, что находится дома у Накахары, он поначалу даже надумывал о способах самозащиты, но вот только тот без всяких вопросов сказал, что пора бы уже позавтракать, и отвел мальчишку на кухню. Готовит Чуя откровенно херово, но Ацуши неоспоримо рад хоть чему-то в желудке, поэтому доел всё (но добавки просить всё же не стал). — Если Дазай отправляет своих сотрудников на требующие бессонницы задания, то пусть хотя бы наблюдает за ними. Ацуши давится чаем, ставит кружку на стол. — Может Вы и есть подозрительная личность? Накахара непонимающе кривит брови и мальчишка отмахивается, мол, нет, ничего, и продолжает пить свой чай. Чуе хочется наведаться к Дазаю и надавать оплевух, ибо со всеми этими заданиями в его любимом баре явно что-то нечисто. Ну и ещё пару подзатыльников надавать хочет, ибо детский труд — это вообще табу, тем более в такой мере и таком размере. И он даже не представляет, насколько оказывается прав. Как, в принципе, и Ацуши, ибо личность Накахара и вправду подозрительная; ровно настолько, насколько ещё и одинокая; настолько, что на него можно поспорить с Мори и, да он определенно гей, я даже знаю, на кого клюнет. И где-то в агенстве Дазай сонно зевает и ухмыляется своим мыслям. Кажется, в этом пари он явно одержит победу.