Лягушки

      Болото любому запомнится смрадом, вонью испарений из бочагов, большими стаями кабанов и плотей, кваканьем трехглазых лягушек.       Именно на последних положил два своих глаза заскучавший наёмник Шрам. С группировкой Чистое небо едва удалось наладить хлипкий контакт: торговец платил мало, ремонтник брал много, выручка с заданий, полученных от командиров-чистонебовцев, не радовала.       Пока сбережения на более менее нормальную снарягу неспешно подкапливались в личном ящике, припрятанном за трухлявыми брёвнами в трёх шагах от двухэтажного домика Лебедева, любезно предоставившего тот самый ящик наёмнику, Шрам заскучал не на шутку. Сломанная в очередной ходке рука заживала долго, сопли и кашель стали неотъемлемой частью его жизни, наёмник сам не заметил, как всё так сложилось.       Бесившее сверх меры кваканье псевдолягушек дёргало по заплесневевшим от сырости нервам-струнам наёмника. И вот однажды...

***

      Профессор с примечательным именем Каланча перебирал свои хирургические инструменты. Ученый увлекался изучением не только загадок Зоны и энергией ноосферы: в тайне ото всех он обожал копошиться в буквальном смысле во внутренностях всякой живности и не живности этого чудного "пятачка" земли, её язвы - Зоны.       Когда все скальпели были разложены по известному одному только патологоанатому-любителю фен-шуя, расслабленный Каланча ощутил за собой подозрительно любопытствующее нечто. Обернувшись, он увидел недавно спасённого наёмника Шрама в его неизменном кожаном дырявом-предырявом чёрном плаще, который невесть как оказался в святая святых профессора.       - Кхм, - Каланча поперхнулся, - чем могу помочь?       Шрам помялся, как школьник, который пришёл к преподу собакой побитой и собирается просить о помощи с домашкой.       - Мне бы почитать чего, заскучал я, пока сломанная рука заживает.       Наёмник виновато поднял глаза на профессорские очки в надежде увидеть там каплю сочувствия, но прогадал. Каланча лишь удивлённо хлопал глазами, не в силах выговорить хоть что-нибудь вразумительное. Потому что ничего вразумительного в голову ему не приходило. Тёртый наёмник пришёл за книженцией, ну, вообще-то за научными трудами умнейших мужей человечества в различных областях, к Каланче, хотя обычно он через других членов группировки добывал себе ядерное пойло, оказывающее совершенно обратный эффект от книг - полного отупения в состоянии опупения по самое не балуйся.       - Чего изволите? - вытолкнул из себя, наконец, профессор.       - Книжку дайте почитать какую-нибудь. А то от самогона язва обострилась, изжога, все дела, ну, вы меня понимаете, - Каланча кивнул в знак согласия для проформы, потому что он не знал: если профессор правильно употребляет медицинский спирт, то наутро даже голова не болит, и никто перегара не почувствует, если смешать, опять-таки правильно, напиток из струи псевдобобра и икру сомихи из Припяти, поставки которой профессор себе обеспечил, - замучился, короче. Вот пока рука заживает, хочу отвлечься, как это говорится, умным некриминальным чтивом. А единственная умная и не криминальная библиотека хранится у вас.       Про себя Шрам добавил "Бесплатная, доступная и не требующая электричества".       Каланча впал в ступор и едва мозгом не потёк. Благо секундное созерцание его родименьких скальпелей и зажимов вернуло его к реальности.       - Я дам вам что-нибудь из научных трудов моих коллег, но впредь, молодой человек, я попрошу вас не врываться ко мне без стука и держать в секрете то, что вы здесь увидели.       - Да без базара, профессор.

***

      - Шрам, сука!       Лебедев бегал по базе Чистого неба в расправленных до самых яиц болотниках в воде: локацию Чистого неба затапливало второй день из-за нескончаемого проливного дождя, напоминающего тропический ливень.       В каморку Шрама ворвался техник Новиков, а если быть точнее, вплыл на собранной им самим надувной лодке, гребя веслами. В лодке сидели, дрожа от холода, трое сырых по самую макушку чистонебовцев, только что, по всей видимости, выловленные Новиковым из воды. Похоже, бедолаги на подходе к базе не до конца поняли всю серьёзность ситуации из эсэмэсок на КПКшки о бедствии, накрывшем их родную базу. Ещё на Рыбацком хуторе с погодой всё тип-топ, и буквально за какие-то пятнадцать метров ты уже утопаешь в воде. Чудесами Зона славится.       - Наёмник! - зычно крикнул Новиков. - Твоих рук дело?       Шрам стоял в воде, не боясь быть застуженным во благо науки, как часто повторял он себе.       - Я проверяю теорию зависимости жидких осадков от смерти земноводного, в частности зависимость количества выпадающих осадков от количества раздавленных в ходе экспериментов ради науки этих самых земноводных.       - Пошёл в жопу со своими экскериментами*, верни нам хмурое небо и свинцовые тучи с моросящим противным дождичком вместо этого дерьма!       Шрам, протерев от слизи и крови пластиковое медицинское забрало, закрывающее лицо, серьёзно посмотрел на техника. Сняв перчатку, он просунул руку под забрало и средним пальцем приспустил красовавшиеся на его носу очёчки.       - Как вы себе представляете ситуацию, когда я откажусь от научных изучений? Вы, безграмотный, грубый хам, который только и знает, что закручивать шурупы и заматывать изоленту? Пшёл вон, неуч!       Новиков, мягко сказать, оторопел. Потерял дар речи и только хлопал глазами. Один из выловленных им сталкеров осторожно подёргал Новикова за штанину. Клацая от холода зубами, он еле выдавил из себя:       - Да плюнь ты на него, поплыли уже к Холоду, водку жрать...       Шрам был оставлен в покое вместе со своими раздавленными земноводными. И не раздавленными тоже.

***

      Шли третьи сутки без ливня. На Болота вернулась привычная всем погода: хмурое небо, изредка моросящий дождь. Вода ушла, отступила, оставив лужи, заводи и слякоть на территории группировки. Но спать чистонебовцам не моглось...       - Шрам, сука! - орал Лебедев дурным голосом. - Вырубай уже свой грёбаный хор погорелого театра! Дай поспать людям.       Наёмник никак не реагировал на крики и проклятья, разносившиеся по базе, потому что сам защитился специальными наушниками, собственноручно собрав из разного хлама. Подключил к аппаратуре. Изменял частоты, на которых кричали лягушки, повышал уровень записанного на диск жужжания комаров, чтобы выяснить, как оно влияет на кваканье.       Шрам не заметил, как начал дирижировать паяльником, получая истинное удовольствие от песен зелёных попрыгушек.       Под утро четвёртого дня сталкеры едва могли разговаривать.       Первую ночь они провели, горланя блатные песни под три аккорда, запивая водкой. Население, вовремя сообразившее, чем чреваты такие выступления лягушачьего ансамбля, смочило за пределы базы, выискав задания. Взяться за добычу пары гранат - задания для новичков - не погнушались матёрые ветераны. Добыть куртку из середины химической аномалии, понимая, что капля кислоты из этой лужи разъест к чертям амуницию - долг превыше всего, мы добудем эту чёртову куртку!       Население базы редело.       Вторую ночь бедные чистонебовцы пили водку, запивая энергетиком, заедая жареными лапками лягушек, похищенных незаметно из клеток наёмника. Уснули к полудню. Хмельные, злые, с дрожащими ногами, не в силах подняться, даже чтобы отлить.       Третья ночь была тяжелее предыдущих. Кто-то стал кричать матерные частушки про другие группировки: Монолитовцы бухали И пропили Монолит И поэтому с похмелья Голова у всех болит!

***

      Лебедев, Каланча и Новиков, поглотив очередную вымоленную у Холода бутылку самогона, налегли на спирт техника, лелеявшего распаковать сию чашу Грааля, когда закончится кутерьма с наглыми сталкерами, вольными одиночками, которые в очередной раз отправились к ЧАЭС всей троицей. Сроки поджимали, да и эксперименты Шрама с летающими лягушками серьёзно подорвали психическое здоровье членов группировки на Болотах.       Решение было тяжёлым, хмельным и вонючим из-за количества поглощённого спирта. Но рискнуть стоило.

***

      - Ш-шрам, - растягивая прозвище наёмника, Новиков, улыбаясь при этом во всю свою небритую морду, изображал доброго друга, - давай, милок, заканчивай со своими дурачествами...       - Как ты, смертный неуч, можешь так отзываться о непостижимой твоим цыплячьим мозгом науке? Что ты можешь против меня, когда я - властелин зелёных и квакающих творений господа и монолита, когда ты...       - Тише, тише, уважаемый, - вмешался Каланча, - давайте я потолкую с вами как ученый с ученым.       Шрам зыркнул на профессора, и было видно, что лёд в его глазах начал таять от такого лестного замечания.       - Слушаю вас, - деловитым тоном произнёс недоучёный-наёмник, не менее деловито поправив очки.       Каланча взял своего "коллегу" под локоть и стал отводить подальше от стола с инструментами, где так опасно сверкали различные приборы, даже фонендоскоп смотрелся теперь страшным орудием убийства.       - Тут такое дело, - осторожно начал Каланча, - на севере локации..       - Не смейте предлагать мне покинуть базу! - громко и агрессивно перебил профессора Шрам. - Я ещё не закончил своих исследований в области...       - Да погодите вы, - Каланча состроил оскорблённую учёную мину, - позвольте же похвастаться вам недавним открытием нового вида лягушек!       Слова возымели свою власть над лишившимся ума наёмником, его испорченный мозг требовал срочную перезагрузку, неумолимую и сильную, но мольбы органа были заглушены появившимся ниоткуда страстным желанием изучить живой организм, разрезать и зашить обратно, прослушать, просветить лучами и прочее, прочее... И сейчас глаза его горели огнём желания, которое вряд ли смогут понять большинство мужчин: новый вид лягушек! Изжаривая Каланчу лихорадочным огнём глаз, Шрам выдавил из себя только одно слово:       - Где?

***

      Он очнулся в старой избушке.       Не мог назвать своего имени, не понимал, где он. Помнил только то, что сквозь сон слышал голоса мужчин, они удивлялись, что кто-то смог выжить после выброса... Может быть, речь шла о нём? Захотелось подняться, заскрипело всё вокруг: и кровать, и суставы, и казалось, даже кости скрипят. Больше всего скрипела голова.       - Ну что, очнулся? Как себя чувствуешь? - Словно ниоткуда возник человек в военной форме и бронежилете и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Давай-ка я разъясню тебе ситуацию...       В другой комнате, прижавшись ухом к стенке, стояли взрослые мужики: механик Новиков, профессор Каланча, торговец прохладительными напитками Холод и ещё несколько чистонебовцев. Затаив дыхание, они вслушивались в диалог начальника группировки и очнувшегося после выброса наёмника, надеясь, что от его любви к земноводным не осталось ни следа.