«Последний ритуал» (Бен Бэкхен)
29 августа 2017 г., 20:41
В комнате стоял кислый запах. Противный. Удушливый. Глаза неприятно слезились. Иногда пробирало на кашель и приступы рвоты. Тошнило. Было жарко и холодно одновременно. Хотелось сбежать, но некуда было…
Темнота нависала тяжелым камнем, забирая последнюю возможность дышать. Хватала за шею, сжимая до предела. Усугубляла мрачную атмосферу, рассекая пространство парочкой свечей. Они стояли в определенном порядке и вырисовывали нужную форму. Окна были плотно зашторены.
Здесь нет места посторонним. Здесь нет места и чужим взглядам с упреками. Это только ее территория.
Просто сейчас нельзя нарушать правила. Нельзя отступить назад. Сани уже сделала свой выбор. Она давно все решила.
Худенькая девушка в белом платье сидела на коленях посреди комнаты. Перед ней находилась огромная серебряная чаша с какой-то жидкостью. Странный цвет, странный запах, но все это было по плану.
Постепенно брюнетка закидывала все новые и новые ингредиенты. С каждым движением сил у нее становилось все меньше и меньше. Эмоционально выжимали. Выдавливали. Уничтожали. Но Сани сама на это подписалась.
С заядлой уверенностью девушка повторяла слова, понятные лишь ей одной. Так монотонно. Сильным голосом. С надеждой.
Одно заклинание. Одна мантра. Одно спасение. Для него.
За последний год Сани перепробовала все. Она была во всех возможных местах, где только можно было запастись силой. Девушка общалась с духами своих предков. Она просила о помощи. Умоляла. А ей лишь тыкали в спину. Называли сумасшедшей. Кто-то сочувствовал. Родные переживали, но не могли помочь. Сани не позволяла этого, в очередной раз молча запираясь в своей комнате.
Что они понимают?
Что могут знать об этих чувствах? О любви, которая куда сильнее смерти? О том, как они клялись всегда быть вместе? Как дорожили друг другом, вдыхая жизнь одной лишь улыбкой. Как испепеляли до тла прикосновениями, взамен воскрешая поцелуями…
Они так любили…
Но люди не понимают. Никогда ничего не понимают. А она на самом деле любила. Любила Бэкхена. И сейчас любит. Пусть и прошел целый год, как — по словам окружающих — должна была смириться и забыть. Но Сани не позволила этого…
В руках сверкает большой нож. Деревянная рукоятка удобно располагается в женской ладошке. Не прерывая свое бормотание, Сани касается острым концом бледной кожи.
Не больно. Больнее быть без него. А это пройдет. И шрамов не останется.
Лезвие рассекает ладошку слишком легко. Прямо до запястья. Глубоко. Кровь выступает наружу.
Осталось немного.
Сани подносит руку к чану и переворачивает ладошку. Первые капли наконец-то попадают в зелье. Жидкость начинает закипать. Она бурлит, выпуская горячий пар. Бурлит сильнее, пока в нее льется кровь Сани.
Сани повышает голос, срываясь на крик. Она переходит к последней стадии ритуала. Девушка чувствует, что силы понемногу покидают ее. Нужно ускориться. Сделать все, как и положено.
Еще секунда и свечи гаснут. В комнате раздается громкий хлопок. Окно раскрывается, впуская холодный ветер. Сани не выдерживает. Она с всхлипом падает на пол. В глазах темнеет.
Секунда ожидания. Еще одна. Тишина. Пугающая тишина.
Сани открывает глаза, пытаясь подняться. Но тут же замирает. У нее получилось. Она сделала это.
— Привет, любимая, — шепчет появившийся посреди комнаты Бэкхен, поднимаясь на ноги и подходя ближе к Сани. — Я так скучал.
— Бэкхен, — шепчет девушка, не в силах сдержать слезы. Наконец-то получилось. Он опять живой. — Теперь ты рядом…
Последние слова на придыхании. Сани теряет сознание. Сил не осталось. Совсем.
Потерять Бэкхена она не могла. Девушка просто не смогла бы жить без него. Проще остаться без души, чем без Бэкхена. Без ее Бэкхена. Совсем одной. Какой смысл иметь столько силы, но не иметь возможности воскресить любимого человека? Но Сани нашла выход. Она сделала все, что необходимо.
Уж лучше лишиться себя, вернув его. Отказаться от всего, чтобы хоть немного побыть с Бэкхеном.
Она сделала правильный выбор…
***
Белая комната заперта на ключ. Голые стены. Окна с решетками. Все чисто и по правилам. Тут лишь кровати и небольшие тумбочки. Тут люди разделены на тех, кто в белых халатах и тех, кто в таких же ослепляющих пижамах. Тут таблетки дают по расписанию и уколы неприятные ставят. Тут крики сплетаются с дикими плачем… Тут уже третий год одиноко сидит девушка, улыбаясь до боли в скулах и с пустым взглядом шепча: «теперь ты рядом».
