Лагерь полукровок.

Вечер. Все собрались в трапезной. Подношение богам уже сделали, теперь можно с чистой совестью поесть самим. Что я и делаю. В центр павильона выходит Хирон. Рядом стоит сияющий Крис. Похоже, ему всё же дали право на поиск после месяца беспощадного терроризирования Хирона. Надо поздравить. – Полубоги! – как всегда торжественно начал кентавр. Новички с замиранием сердца уставились на него, я же сосредоточенно жую. В конце концов, Хирона я вижу почти постоянно, а еду всего три раза в день. – Разрешение на поиск получил Крис Родригез. Ему и его спутникам придётся одолеть Стимфалийских птиц. Это опасно, но подвиги другими и не бывают, - кентавр замолчал. Вперёд выступил Крис: – Со мной пойдут Майкл Фаррен и Валери Пар-мен-тье-Дю-вер-нуа, – трапезная взорвалась аплодисментами. Тоже хлопаю, продолжая жевать. Рядом скачет Майк. Ой, он меня в щёку чмокнул. Дико смотрю на него и беру очередной кусок десерта. Стоп! Кого Крис назвал? Валери Парментье-Дювернуа? Это ж!.. Я даже подавилась любимым тортиком. *** – Крис, ты самый-самый лучший друг на свете!!! – Майк от переизбытка радости почти висит на Родригезе. – А что это хоть за Стимфалийские птицы? – интересуюсь я, отходя на безопасное расстояние от них. Кажется, Майк уже на грани поцелуев. Что-то не хочется оказаться его первой жертвой. – Да так, – Крис попытался пожать плечами, – Просто хищные птички. Ну пёрышками ещё кидаются… Справимся. – А пророчество? Что оракул сказал? – Майка этот вопрос явно беспокоил. Он даже оторвался от Родригеза. – Муть какая-то, но в целом оптимистичная. Одного из вас должны признать… Майк!!! – прервал воплем свою речь Крис. Послышался треск и несчастный вой. Перестарался Майк со своими чувствами – умудрился свалить Криса. Прямо в терновник. Теперь Родригез вытаскивает из себя колючки, тихо матерясь на древнегреческом. Майк стоит перед ним на коленях с виноватым выражением лица. – Вообще-то я собирался остаться целым и невредимым хоть до начало поиска, - возмущению Криса не было предела. *** После недельных поисков птички нашли нас сами. Им видать надоело ждать непутёвых героев. Они оказались огромнее, чем я думала. Медные клювы, горящие красным глазки, метательные перья… Сейчас мы героически спасаемся бегством. Упс… Я упала. Всё, конец. Может сказать им, что я не вкусная? Хотя… Что это я сразу сдаюсь? У меня ж меч есть! Вытаскиваю родную железяку и пафосно размахиваю ей. Птицы офигели. Вдруг у одной из них отлетела голова. Теперь я тоже в шоке. Синхронно с птичками поворачиваемся в сторону несчастной. За её останками на каком-то пеньке посреди болота возвышается Майк. В руках топор, вокруг горстки пепла. Он, оказывается, драться умеет! Остальную часть болота контролирует Крис, ураганом сшибая птичек и ещё каких-то левых монстров. А эти-то откуда? Я решила тоже немного погеройствовать. Только, боюсь, не поможет – меньше птичек не становиться. Меня ослепили. Внезапно. Прозрела. Птички, похоже, от этого света сдохли. Нам кто-то помог? Опа, вот это неожиданно. Майк сейчас как топ-модель на подиуме. Светлые волосы явно залиты лаком. Веснушки пропали без вести. Такое чувство, что голубые глаза подведены. Обтягивающая белая майка и жутко зауженные светло-синие джинсы. На ногах – дорогущие, это даже я вижу, ботинки. И в дополнение ко всему ярко-розовый пояс и не менее ярко-розовая аура. Даже топорик изменился. Теперь он больше похож на зеркало с золотой, увитой лентами ручкой. – Благословение Афродиты… - замирающим голосом произнёс Майк, – Я так долго ждал этого… – Да… В таком виде только и бегать по болотам, - мрачно осмотрел новоявленного сына Афродиты Крис. В руках он держал пару медных перьев. Все остальные доказательства нашего героизма исчезли, – Я же говорил: признают. Только… Ты, конечно, прекрасен как Золушка на балу, но у неё был ещё и повседневный наряд. – Ой, как же я теперь пойду? Крис… Может, перенесёшь меня через болото? – наигранно, но с какой-то тайной надеждой в голосе проговорил Майк. До него начала доходить вся трагедия ситуации. – Ты офигел? Меня ж Кларисса, если узнает, убьёт! – всё остальное Криса не смущало. *** Сидим у костра. Бедному Майку пришлось идти самому. Некогда светлые джинсы приобрели тёмно-непонятный цвет до колен. Подошва дорогих ботинок, отклеиваясь, возмущённо чавкала. А ещё Майк ныл, что всё безумно неудобно. Истинный сын Афродиты. – И штаны жмут. Очень. Сидеть невозможно… – А ты что сейчас делаешь? – ехидно поинтересовался Крис. – Иду на великие жертвы ради вас! Испытываю нестерпимую боль, лишь чтобы быть рядом с друзьями! – Майк решил строить из себя актёра. Надо сменить тему разговора. Слушать про испоганенные джинсы я больше не могу. – Крис… А как у вас с Клариссой? Она не обиделась, что ты нас взял? – Ну как сказать… Кларисса вообще хорошая. И к вам она неплохо относится. Только ревнует немного, - Крис поморщился, очевидно вспоминая сцену «лёгкой» ревности, – Кларисса на самом деле очень милая, но не любит показывать это. Она же дочь Ареса. Ей не положено. А так… Она зайчиков любит. И кошек с собаками. Я, когда у её мамы жил, видел Клариссу с бездомным котёнком. Она так нежно о нём заботилась… И обо мне тоже. Не знаю почему, но я это помню, – Майк сочувственно посмотрел на рассказчика. Он явно считал всё это игрой больного воображения. – А ещё она поёт… В ноты, конечно, иногда не попадает, зато голос красивый, – Крис мечтательно возвёл взгляд в ночное небо. Вспоминая «прекрасный» тембр дочери Ареса, я начинаю поддерживать Майка. – Она не такая как все. И челюсть выбить может. И локтём заехать. И вообще…