do you need me?

— даже не смей ходить туда, джун. эта территория принадлежит… — …очень плохим людям, да, я знаю, мам. женщина лишь качает головой, смотря на десятилетнего сына. — я просто беспокоюсь. и зря, думает джунхуэй, но ничего не отвечает, улыбаясь.

^^^

джун осень ненавидит. ливни, слякоть на дорогах, пронизывающий до костей ледяной ветер, много слоёв одежды, опадающие листья, — всё это нагоняет какую-то тоску и грусть. ко всему прочему, мамы не стало именно в это время года. проводить осень в деревне, где вэн и вырос, совсем не хотелось. потому что там всё намного мрачнее и скучнее; там не погуляешь с друзьями, если настроение плохое; там сеть отвратительно ловит; там всё напоминает про детство и маму. отец возражения не принимает. «да ладно, джун, сынок, вспомнишь хоть, как остальные твои родственники выглядят. не ищи во всём минусы!». и мужчина вроде прав, но у джуна хорошее видеть уже давно не получается, как бы сильно он не пытался. за городом погода лучше, чем джунхуэй ожидал. тут ещё солнце вовсю светит и греет, трава зелёная, а деревья избавляются от ненужных листьев в два раза медленнее. люди пасут коров, коз и овец среди огромных лугов, и дети играют с дворняжками в догонялки. все вокруг выглядят счастливыми — даже отец улыбается искренне впервые после ухода матери, — и джун действительно ловит себя на мысли, что всё не так уж и ужасно. может, стоит хоть на этот месяц, что они будут в деревне, надеть розовые очки и повеселиться? на следующее утро джун выбирается из дома, пока бабушка о чём-то увлечённо расспрашивает отца, а дедушка громко храпит под старенький телевизор. небо невероятно чистое, воздух свежий, местные кошки трутся о ноги, мяукая. джун снимает парочку видео, на которых гладит котиков или просто бегает за ними, и смеётся звонко. таким образом, с помощью одного рыжего кота, он попадает в незнакомый на первый взгляд район. немного пугается, но присматривается и понимает, что это то самое место, о котором его постоянно предупреждала мать. где-то неподалёку должна быть огромная и красивая поляна с камелиями. — ты кто? вэн вскрикивает, отшатываясь, и смотрит на незнакомца испуганно. — чёрт, чувак, зачем так подкрадываться? у меня чуть сердце из груди не выскочило. — понятно, — скептично хмыкает тот, — городской. — вообще-то, я родился и вырос здесь. — это уже значения не имеет. ты же не остался жи- — вэн джунхуэй, — перебивает джун, дружелюбно улыбаясь, и протягивает ладонь. — а тебя как зовут? тот фыркает недовольно, хмурясь, но всё-таки пожимает чужую руку. — су минхао. они довольно быстро находят общий язык, хотя сначала общаются с огромными неловкими паузами, при этом шагая за несколько метров друг от друга. они постепенно открываются: джун рассказывает о семье и о том, что теперь редко улыбается и радуется; в свою очередь узнаёт, что су хотел бы уехать, но возможности никакой. на слова «в городе классно, но дышать нечем. будто в самой выхлопной трубе живу» минхао прыскает от смеха, цепляя плечо джуна пальцами, и выглядит таким очаровательным, что вэн вполне серьёзно отмечает, что ему и тут, в этой деревне, сейчас трудно вдохнуть полной грудью. минхао восхитительный. он много разговаривает, читает, смеётся, хватаясь за предплечья джуна, улыбается, рассказывая интересные факты о местных «достопримечательностях»; он говорит, говорит, говорит, а джун слушает, но не слышит. — отведи меня на поле. — джун-гэ… ты меня перебил, — тяжело вздыхает минхао, делая вид, что обижается. — ты правда так сильно хочешь туда? — с самого детства. джунхуэй боковым зрением замечает, как минхао еле заметно вздрагивает. за это время он уже успел понять, что для вэна детство — это что-то болезненное; что-то, что он никак не может отпустить. пока они идут, джун чувствует себя немного подавленно. он расстроил минхао. испортил ему настроение. возможно, даже заставил думать о чём-то неприятном и грустном. — видел бы ты своё лицо, — морщится вдруг минхао, — прекрати винить себя во всех бедах мира, гэгэ. всё хорошо. лучше расскажи, чем тебя так поле с камелиями интересует? — мама запрещала мне туда ходить, — джун поджимает губы в грустной улыбке, — друзей у меня было мало, да и те — трусишки, поэтому сходить мне было не с кем, а один я боялся. мама всегда говорила, что поле принадлежит плохим людям. — ты так и не сходил? — осторожно интересуется су. — нет. мы как раз начали готовиться к переезду, когда я достаточно вырос для того, чтобы не бояться посетить это место в одиночку. я почти решился, но потом… — он замолкает, глотая слёзы. — хао… можно взять тебя за руку?.. минхао мгновенно переплетает их пальцы, словно только этого и ждал, и всю оставшуюся дорогу они идут в тишине, которую изредка нарушают тихие всхлипы вэна. когда они приходят, деревню уже накрывают сумерки. джун завороженно смотрит на огромную поляну и не может отвести взгляд. полумесяц висит прямо над камелиями, освещая территорию, а звёзд, — бесконечное множество. джун в городе не увидел бы даже четверть такого прекрасного неба. — это место успокаивает, — тихо говорит минхао, и в его глазах вэн видит отражающиеся камелии, луну и звёзды, — если хочешь, можем ходить сюда каждый день. — хочу, — шепчет джунхуэй и крепче сжимает ладонь минхао в своей, чувствуя, в каком быстром темпе заходится неспокойное сердце. от осознания всего происходящего джун просыпается в четыре утра. он влюблён. он влюблён в минхао. на улице прохладно и свежо. в полях уже можно увидеть несколько коров, но все собаки и кошки ещё спят, вздрагивая и беспокойно двигая ушами или хвостами во сне. джун приходит к небольшому озеру, и воспоминания о том, как они с мамой сидели здесь, на берегу, и кидали камушки в воду, при этом разговаривая на глупые и смешные темы, заставляют глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, изо всех сил сдерживая слёзы. он садится на траву, наблюдает за солнцем, которое начинает постепенно появляться из-за горизонта и мелькать между листвой высоких деревьев, и думает, что хотел бы остаться в деревне. городской шум, вечная спешка, грязный воздух, сплошные многоэтажки и серота, — это всё не для него. вэну хочется тишины и покоя. — джун-гэ?.. что-то случилось?.. джун вздрагивает, говорит привычное «не подкрадывайся» и хлопает по траве рядом с собой. минхао плюхается на указанное место, зевает и укладывает голову на чужое широкое плечо, выглядя при этом всё ещё замечательно. — почему ты встал так рано? — спрашивает полушёпотом, чтобы не спугнуть спящих насекомых и постепенно отцветающие бутоны разных цветов. — понятия не имею. просто… чувство какое-то непонятное подсказало, что мне нужно прийти сюда. джунхуэй больше ничем не интересуется, только нежно поглаживает чужую спину, ощущая, как су расслабляется и начинает сопеть. — иногда мне кажется, что тебе здесь не место. минхао отвлекается от кормления козлят и смотрит на джуна вопросительно. — в смысле? — в прямом, хао. ты совершенно не подходишь этой деревушке. тебе бы жить в каком-нибудь пентхаусе с огромным бассейном во дворе и носить модные бренды; тебе бы ходить на важные встречи, потягивая вино из бокала и изящно размахивать руками, отдавая указания прислуге. — но мне нравится здесь, как бы я не отпирался, — бормочет минхао, подбирая цыплёнка на руки. — мне нравится с тобой. но я скоро уеду, малыш. не хочешь уехать со мной? — остаётся на кончике языка. они забегают в дом минхао, когда ливень преследует их по пятам. госпожа су — прекрасная женщина. в этот момент джунхуэй понимает, в кого минхао такой милый и добрый, с оленьими глазками и кроткой улыбкой. женщина любезно предлагает им обед, но парни отнекиваются, мол «мы попозже», и, чтобы не мешать ей и не путаться лишний раз под ногами, уходят в комнату су. минхао кидает на голову джуна полотенце и улыбается. говорит «пожалуйста», опережая вэновское «спасибо», и вытирает свои волосы усердно, очаровательно при этом жмурясь. — хао, — джун тут же запинается, ловя на себе чужой взгляд. ну, и что ты собираешься сказать? я влюблён? я не хочу уезжать? я хочу остаться с тобой? ты такой милый? ты заслуживаешь вселенную? — мы же пойдём сегодня на поле? слабак. — если ливень будет такой же сильный, то вряд ли, — су возвращается к своим волосам, а джунхуэй вновь начинает дышать нормально, стараясь не слушать громкое сердце. ливень не прекращается. джун кое-как дозванивается до бабушки и предупреждает, что переночует у минхао, на что та только обречённо вздыхает и «будь осторожнее завтра по пути домой». джун думает, что ночь пройдёт весело, но они с минхао одновременно падают в объятия морфея во время просмотра какого-то старого мультфильма. тепло — первое, что чувствует джун утром. минхао крепко обнимает его за талию, сжимая толстовку в кулачках, и мирно сопит куда-то в вэновскую ключицу. такого ангелочка совсем не хочется будить, но иначе у джуна никак не получится встать. он осторожно берёт су за руку и хочет уже переместить её, но минхао перехватывает за запястье и прижимает к себе, хмурясь. джун еле сдерживает звук умиления и нежно касается чужого плеча. — хао, малыш, вставай, — шепчет, слегка тормоша, — уже одиннадцать, слышишь? мне пора домой. минхао недовольно фыркает, но глаза открывает, не отпуская руку из хватки. — гэгэ… — сонно бормочет он, — ты назвал меня малышом? — н-не… — щёки вэна вспыхивают всеми оттенками красного, и он отводит взгляд от милого, заспанного и немного опухшего личика. — тебе показалось. — называй меня так почаще, пожалуйста, — почти неуловимо просит минхао, но джун эту просьбу слышит отчётливо и хорошо. на признание всё ещё не хватает сил и уверенности в себе. вечером минхао много извиняется, с жалостью говорит, что у них с мамой много работы, но помощь джуна не принимает. «сходи на поляну сам, джунни-гэ. теперь-то ты знаешь, что там ничего страшного». и джун идёт. потому что красиво. потому что тянет его что-то туда. что-то странное и необъяснимое. ему невероятно сильно нравится это место. когда джунхуэй подходит ближе, то замечает среди камелий какого-то высокого парня. он что-то неразборчивое кричит, словно отчитывая провинившегося ребёнка, а затем замолкает. джун видит, как тяжело вздымается грудь незнакомца и как он неожиданно притягивает кого-то в объятия. джун восхищённо распахивает глаза — на фоне заката две обнимающихся фигуры выглядят потрясающе. но восхищение стремительно превращается в страх. стебли камелий резко обвивают силуэты и тянут их вниз. джун напуган. он не знает, как рассказать об увиденном хоть кому-нибудь, ведь это странно от слов «капец как». два парня ругались, потом обнялись, и камелия утопила их в себе. боже, джун, ты сам себя слышишь? он готов был принять и поверить, что это галлюцинации. всего лишь небольшие галлюцинации, вызванные стрессом и постоянными депрессиями. но он нашёл в том месте старые часы на кожаном ремешке. инициалы гласят «чж.чж.», и джун понятия не имеет, кто это. даже не догадывается. утром следующего дня минхао встречает его разбитым видом, опухшим лицом и заплаканными красными глазами. джун узнаёт это состояние. после смерти матери он постоянно видит себя в зеркале точно таким же. — расскажи, — шепчет вэн, заботливо обнимая, — я выслушаю, малыш. — д-друг… мой друг ис-исчез, — еле выдавливает из себя минхао, и что-то внутри джуна ощутимо холодеет. — хао, — джунхуэй выуживает из кармана джинс наручные часы и показывает су, — это принадлежит ему?.. минхао бледнеет, сверкая испуганными искорками в глазах, и аккуратно принимает часы из тёплых вэновских рук. — я- чт-что?.. откуда о-они у тебя, г-гэ?.. — просто послушай, — нервно просит он, — я не прошу тебя верить. минхао слушает. и верит. — мама, ты знаешь что-то про поляну с камелиями? госпожа су вздрагивает, чуть не роняя тарелку. — с чего вдруг такие вопросы, дорогой? раньше ты никогда не интересовался ей. — просто… почему туда так редко ходят люди? там же неописуемо красиво и спокойно. — красивые места всегда таят в себе некую опасность. так было и будет всегда. у нас люди суеверные. боятся. минхао скептично хмыкает на уклончивый ответ. им с джуном ничего не удаётся выяснить. они даже в старую полузаброшенную библиотеку на окраине деревни приходят. пытаются найти хоть одну — даже самую маленькую — зацепку, но нигде о загадочной поляне ни слова. джун читает какие-то легенды и мифы, а минхао качает головой «не то. совсем не то». — зря вы это. минхао подпрыгивает от испуга и невольно прячется за широкую спину джуна, оглядывая бабушку, которую они встретили неподалёку от библиотеки. а джун вопросительно вскидывает бровь: — что «зря»? — не строй из меня дуру, сынок. я хоть и старая, но способности мои никуда не исчезли, — вздыхает она, — к сожалению. я уже давно знала, что вы начнёте интересоваться поляной. и зря. прекратите ходить туда. — мой друг- — твой друг исчез, да, я знаю, минхао, — старушка качает головой. — чжэньнань приходил ко мне за два дня до этого. говорил, хочет проверить легенду, которую ему мама рассказала в детстве. и смотри, чем всё кончилось. — что за легенда? — мгновенно становится серьёзным джунхуэй. — вы можете рассказать её нам? — скажу сразу, дорогие… у вас тоже получится. камелии — цветы прекрасные. о них всегда слагали много легенд и мифов. но одной легенде посчастливилось стать правдой. ей посчастливилось, а вот людям — не очень. предназначенным друг другу судьбой людям. однажды девушка пошла гулять в это поле со своим парнем и позвала подругу за компанию. и знаете что? стебли камелии утащили её парня и подругу. не её саму вместе с ним. потому что они совершенно не подходили друг другу. со временем исчезновений становилось всё больше. восхитительную поляну с камелиями даже закрыли на время. по всему периметру дежурила полиция. туда никого не пускали. эксперты почти круглосуточно исследовали стебли, бутоны, листья. но, не обнаружив ничего подозрительного, поле снова открыли для свободного посещения. и люди снова начали пропадать. только вот никто не мог найти логичного объяснения происходящему. знаете почему? потому что его не было и нет. это самая настоящая и завораживающая мистика. минхао не отпускает джунхуэя домой после этого разговора. он крепко обнимает, утыкается носом в плечо, крупно дрожит, плачет почти целую ночь и начинает видеть сны только под утро. вэн успокаивающе гладит его по голове, нежно переходя на спину, и даже вспоминает какую-то старую колыбельную, которую ему в детстве пела мама. джун, в отличие от су, не засыпает вовсе. из мыслей всё никак не хочет выходить фраза «у вас тоже получится». это значит, что они созданы друг для друга; судьба не просто так свела их вместе. но, видимо, только джуна это колышет; видимо, только у джуна сердце колотится по-ненормальному. — знаешь, что значит камелия на языке цветов? — не-а, — джун глаза всё ещё держит закрытыми, лёжа на коленях минхао, а тот нежно перебирает пряди его волос, — но мне почему-то кажется, что я чувствую это сейчас. — восхищение и совершенство? — в голосе минхао слышна плохо скрываемая улыбка. вэн приоткрывает глаза и улыбается в ответ. — именно. восхищение, когда смотрю на такое совершенство, как ты. до джуна не сразу доходит смысл того, что он сказал. ему хочется как-то пошутить и замять ситуацию; хочется сделать так, чтобы минхао побыстрее забыл об этих словах и не забивал ими голову, но взгляд су заставляет молчать. и джун молчит. минхао красивый, даже когда пунцовый от смущения. минхао смотрит на джуна с нескрываемой нежностью в глазах. минхао молча наклоняется и коротко целует в губы. джунхуэй воспринимает это как положительный ответ на все скопившиеся вопросы. — значит, твоя мама знала об этой легенде, гэгэ, — задумчиво говорит су, когда они сидят на крыльце его домика, — она не хотела, чтобы ты узнал, поэтому говорила, что поляна принадлежит плохим людям, хотя на самом деле ей никто не владеет. — лучше бы она утонула в цветах вместе с кем-то, кто был предназначен ей судьбой, чем умерла прямо у меня на глазах, — джун шепчет сбивчиво, и минхао тут же крепко обнимает его. они сидят в тишине некоторое время; минхао мягко поглаживает тыльную сторону ладони вэна большим пальцем, показывая, что он рядом. — ты скоро уезжаешь? — предполагалось как утверждение, но голос предательски срывается. — хочу остаться, — признаётся джун, нежно целуя в макушку, — мне здесь спокойнее. — тебе нужно учиться, джунни-гэ. — тогда я заберу тебя с собой. ты же поедешь? вопрос остаётся без ответа. госпожа су зовёт их на ужин в дом. время отъезда неумолимо приближается, а джун всё реже видится с минхао. то младшему нужно помочь маме, то сосед попросил вывести коров, потому что заболел, то в магазин ближайший срочно пойти надо. джунхуэй понимает, что минхао от него бегает, но не понимает причину. отец запрещает оставаться в деревне, «у тебя ведь третий курс университета, и так уже пропустил достаточно. ты о будущем совсем не думаешь?». джун думает. думает о будущем с минхао. как они будут засыпать и просыпаться вместе, как они будут обниматься и целоваться, когда только захотят, как они будут смотреть фильмы на ночь, как они- — ты почему ещё не всё собрал? — обрывает его мысли строгий голос отца. — мы уезжаем завтра днём, ты же знаешь. не тяни со сборами, иначе заставлю идти за машиной пешком. джун на это молча кивает, застёгивая одну из своих сумок, и тяжело вздыхает. с минхао он встречается только на следующее утро (отъезд через три часа), на том самом поле с камелиями. вэн осторожно подходит к нему, сидящему среди понурых бутонов, и в нерешительности кусает губы. — хао? тот всё ещё смотрит на ясно-голубое небо, провожая облака взглядом. — да? — давай вместе утонем в этих цветах. — думаешь, это хорошая идея, гэгэ? — су отрывается от неба, и джун видит в его глазах невыносимую грусть. — каково будет нашим родным? а нам? разве мы знаем, на что идём? — я просто хочу быть с тобой. — эгоист. ты совсем не думаешь о других. ты спросил, хочу ли я быть с тобой? джун горько ухмыляется. розовые очки, надетые на время, разбиваются на острые осколки и превращаются в невидимые ловушки среди огромных зарослей камелий. — извини. он отворачивается и идёт к выходу с поля, не оборачиваясь. слёзы так и норовят начать бежать по щекам, но джунхуэй глотает их изо всех оставшихся сил. подумаешь, отшили. су сказал правду. он думал только о себе и о том, что он хочет. сзади раздаётся крик. джун мгновенно разворачивается, твердя не надо, не надо, не надо. оставь хао. забери только меня. поздно. минхао нигде нет. джун чувствует, как стебли обвивают ноги, и в следующее мгновение видит только темноту.

^^^

поле так и не закрывают. люди продолжают пропадать даже спустя пятьдесят лет.