Мой дом - там, где ты

По телевизору в гостиной общежития показывали прием в Эос. Мо смотрел вполглаза - за день он вымотался, как рабочая лошадь, и теперь сидел в кресле у экрана только потому, что не хотел спорить с гражданами и элитой, считающими, что он вечно отбивается от компании. Неужели не понимают, что светские сборища ему еще в Нью-Вашингтоне опротивели? Хотя... а вдруг Хайне мелькнет где-нибудь среди толпы! Мо подтянул чашку с какао поближе к себе. Взбодриться бы. Соскучился. Рагон побери, как же соскучился по своему солнечному чуду... третий день уже на смене, завтра домой!.. точнее, сначала у Хайне побывать, у него тоже завтра выходной. На экране блонди переговаривались с гостями приема и с другой элитой. Хайне сторонился шума и общества светских сплетников, хотя выглядел не хуже признанных в Танагуре красавцев. "Ничего себе украшения!" - подумал Мо, когда удачный ракурс съемки показал, в каких серьгах красовался Хайне. Тонкой работы длинные подвески были украшены ярко-алыми рубинами. Редкое украшение, явно старинное, идеально подходило к внешности блонди. Вот почему он почти не надевает серьги или кольца, обычно носит только браслет с двумя подвесками - сова и узорчатный листок... Да эту красоту показывать надо, а не скрывать за простыми практичними костюмами и скромной прической! Мо ощутил укол ревности, увидев, что, подойдя к Хьюберту Бома, Хайне слегка обнимает его, что-то шепчет, и они уходят вместе подальше от толпы. Не знал бы, что на бледную моль положил глаз Синьагил, уже бесился бы... но все равно становилось обидно от мысли, что Хайне мог бы понравиться кому-то другому и увлечься кем-то сам. "Что-то я совсем уже сентиментальным стал. Не я ли всё время говорил, что ревность - чувство устаревшее!.. Хотя, не было у меня такого мужчины, чтобы мне было не всё равно, где он и с кем". Засыпать в одиночестве становилось с каждым днем всё невыносимее. Не давали покоя сны, в которых милый и невинный блонди вытворял такое, что наутро Мо просыпался, краснея по уши от стыда. Разве можно думать в подобном ключе о любимом... о том, кого полюбил по-настоящему?! "Он не такой, как те, с кем я раньше связывался. А я всех меряю по одной мерке - наверное, я просто безнадежный циник". * Со смены Мо возвращался с дикой головной болью. Как-то в последние несколько часов навалилось всё и сразу. Аппаратура дала сбой, и будто назло в то же утро Милн, эта крыса канцелярская, с проверкой притащился. Ну какого, какого хрена ему не спалось? Не с кем, что ли? Хотя вряд ли кто на такое позарится. Шпильки опять вставлять пытался, чуть ли не в диверсии обвинил. Мо сдержался только ради того, чтобы никто Хайне не настучал и не заливал, что "такой хороший блонди связался с отпетой сволочью". Мысль оставалась одна: увидеть любимого и вырубиться! Отказаться от такой желанной встречи Мо не хотел. Ну и что, что голова болит. Машину можно поставить на автоуправление. По дороге жестянка пива, сигарета - и всё, бодрячком, герой-любовник! Он и правда бодро продержался в первые минуты встречи. Обнял-потискал, рассказал свежие новости со станции, похвалил девочек-ониксов и пошутил, что, пожалуй, готов поменять мнение о практикантах, если тех прежних дятлов больше никогда не увидит... и почти вырубился на полуслове, голова снова закружилась. - Милый, ну почему ты не сказал, что тебе плохо? - ласково спросил Хайне, обнимая его. - Да забей, пройдет. Голова немного болит, недоспал. Но я тебя хотел увидеть... - Вот так всегда, ты бегаешь голодный, ходишь среди ночи на перекур, ну нельзя же так. Знаешь, я тут подумал, зачем тебе в таком состоянии ездить из Апатии в Мидас и обратно, оставайся на все три дня у меня, - предложил блонди. - Переодеться тебе найдем, Юми тебе всё необходимое на смену потом упакует, в сеть можешь выходить со стационарного терминала. - Но... как-то так сразу... - засомневался Мо. - А вдруг к тебе кто в гости придет и меня увидит. Начнут тебя склонять по всем падежам. Хайне улыбнулся. - Да некоторые уже и так шепчутся. Ну, моя репутация всегда была такой безупречной, что будет даже любопытно немного ее испортить. Идем, провожу тебя в спальню, приляжешь, Минни тебе помурлыкает, и всё будет хорошо. Вот это было правильное лечение всех проблем. Мо растянулся на широкой кровати в темноте спальни, Хайне даже прилег рядом с ним, обнимая. Кошка устроилась у них в ногах, монотонно урча. Блаженство... * Почти весь день прошел в блаженном бездельи, так необходимом обоим после ежедневных стрессов. Лежать рядом у видеоэкрана и смотреть какой-то приключенческий сериал, временами отвлекаясь на играющих кошек, когда те норовили что-нибудь сбросить с полки или стола. Обняться, и чувствовать, что тепло согревает не только тело, но и душу. После полудня Хайне готовил, и Мо пришел на кухню наблюдать за процессом, и не удержался от того, чтобы стянуть пару кусочков сыра. - Я теперь не удивляюсь, что мои кошки к тебе так быстро привыкли, - засмеялся Хайне. - Ты точно так же норовишь утащить кусочек со стола. Подожди, когда будет готово... - До того времени я успею умереть от голода! - Мо изобразил жалобный вид. Рыжая кошка пробралась на кухню, села у его ног и уставилась на Хайне таким же голодным взглядом - "покормите котика, котик не ел, не пил и не спал!". - Не помнил бы сам, когда вас баловал вкусненьким, поддался бы, - весело сказал блонди. - Ничего, скоро будет готово. На миг мелькнула мысль: "Мы отдыхаем так, будто прожили вместе лет двадцать. Но, рагон побери, я бы хотел вот так провести следующие двадцать лет". Мо придержал кошку, которая запрыгнула ему на колени и протянула лапу к столу. - Шкодница ты мохнатая, - приговаривал он. - Вот нет такого места, куда бы не смогла забраться кошка!.. ...Вечером Хайне провел Мо в спальню, невинно поцеловал в щечку и пожелал спокойной ночи. Мужчина обнял любимого, целуя властно и почти жестко, вкладывая в поцелуй всё пока что затаенное желание. Хайне отвечал с явным удовольствием, но в какой-то миг осторожно выскользнул из объятий и ушел в свою комнату.