Мой дом - там, где ты

Утром дождь все еще монотонно барабанил в окно. Просыпаться было трудно, казалось почти невозможным сбросить с себя тяжесть дремоты, окутавшей, будто плотное одеяло. Хотелось так и лежать, прижавшись к теплому боку спящего рядом мужчины, и не думать ни о чем, просто нежиться в постели. Хайне потянулся и тихо застонал, почувствовав, что тело слегка ноет. Непривычное ощущение ярко напомнило о произошедшем ночью. Вот, значит, как это бывает. "Теряешь себя..." - вспомнились когда-то услышанные слова. Казалось, то предупреждение прозвучало давно, в прошлой жизни. Пожалуй, что-то похожее вчера и правда случилось. Но страха не было. Наоборот, дивное чувство свободы от сомнений, ответственности, мыслей и забот хотелось пережить снова и снова. Он поднялся, тихо выскользнул из спальни, и, сполоснувшись под душем, оделся в просторные футболку и брюки, собрал волосы в привычную простую домашнюю прическу. Ничего не изменилось. Домашних хлопот никто не отменял, и на кухне уже ждало пушистое хвостатое семейство, бросившееся к хозяину с громким мурлыканьем и мяуканьем. Блонди накормил кошек и принялся готовить пирог. Нарезая сыр и овощи для начинки, он тихонько напевал какой-то незатейливый мотив из популярного сериала. Пока пирог пекся в духовке, Хайне заварил себе чашку ромашкового чая. Как хорошо - никуда не нужно спешить, впереди целый день, который можно провести за прохождением нового уровня какой-нибудь бродилки или за очередной серией дженовийского "шедевра, притворяющегося историческим кино". Заранее предвкушая хороший день, он даже не представлял себе, какие сомнения сейчас терзают его возлюбленного. * Проснувшись один на смятой постели, Морис поплотнее укутался в одеяло. Что за пора такая?.. Весь день и всю ночь лило не переставая, и даже теперь, с самого утра, монотонный стук капель по стеклу навевал тоску. А от мысли о том, что произошло накануне, хотелось и вовсе провалиться под землю от стыда. "Я же заставил Хайне, по-другому это назвать нельзя. Я не смог сдержать своих желаний, а он уступил... ему было страшно, но он сделал вид, что всё в порядке. Конечно, после такого вряд ли ему захотелось бы оставаться со мной до утра. Вряд ли вообще у нас теперь что-то будет! Да уж, почти тридцать лет, а ума нет, и привычка наступать на те же грабли никуда не делась. Я только то и умею, что нервы трепать да на голову садиться, едва слабинку почую". Вчерашнее опьянение рассеивалось, словно дым, оставляя горькое послевкусие. Вот она, расплата за почти нереальное удовольствие, за наслаждение чистотой и невинностью, за - что теперь скрывать от себя самого - упоением от того, как в золотисто-карих глазах отражался страх, сменяясь туманом забытия. Не бывает бывших садистов, просто-напросто не бывает! Так же, как не бывает бывших преступников. Мо не раз обманывал себя, тешился сладкой ложью, что если встретит настоящую любовь, ему больше не будет нужна власть над партнером, не будут нужны все эти садистские забавы. Встретил - и что же? Своими руками погубил свое счастье. Он накинул халат, бесцельно шатался по комнате, ища сигареты среди разбросанных в беспорядке вещей. Уже будто на автомате курить направился на кухню, и опомнился, только услышав тихий голос, напевающий песню. "Рагон побери... я же должен был сообразить...". Мужчина подкрался к двери, наблюдая за любовником сквозь полупрозрачное стекло. Блонди был занят привычными заботами, будто ничего и не случилось. Видимость, наверное. Элита хорошо умеет скрывать свои эмоции. Погрузившись в невеселые размышления и дойдя даже до мысли навсегда покинуть Амой, раз уж и тут проявил себя таким подонком, Морис упустил момент, когда Хайне выглянул из кухни. - Так, вот и еще один хищник прячется за дверью! - весело сказал блонди. - И почему мы стоим и ждем? Заходи. Пирог уже на подходе. В теплой комнате пахло выпечкой, специями и сыром, на щеках золотоволосого красавца расцветал румянец, вьющаяся прядка выбилась из прически, и ее так хотелось поправить, но Мо не смел, боясь прикоснуться. Как будто он был лишним в этом уюте. Всегда острый на язык "змееныш Каннингем" наверное, впервые в жизни не мог найти подходящих слов. - Ты... не злишься на меня?.. я сам не знаю, что на меня вчера нашло. - Но за что мне на тебя обижаться? - Хайне растерялся. - Что такого случилось? - Я... как самая последняя сволочь... - начал Морис. Договорить он не успел. Хайне прижал его к себе, поцеловал так уверенно и властно, будто умел это всегда... будто хотел заставить выбросить все глупые мысли из головы. А потом, с явной неохотой прервав поцелуй, тихо сказал: - Тебе никогда не казалось, что мы не случайно встретили друг друга?.. ты дал мне то, чего мне не хватало...